В ночь после бала Элизабет сразу вернулась в общежитие.
Во дворце ещё оставались дела, и в обычных обстоятельствах она приехала бы лишь на следующий день. Однако теперь сослалась на недомогание после крушения воздушного корабля и уехала при первой возможности.
Иона в общежитии не оказалось.
Элизабет не помнила, как добралась до своей комнаты. Опомнилась уже на кровати: сидела, обхватив колени, и смотрела в одну точку.
До самого утра она пыталась понять, где именно допустила ошибку.
Голова работала тяжело, но привычка оказалась сильнее усталости. Элизабет принялась разбирать случившееся как политическую задачу и мысленно перебрала всю свою короткую жизнь.
Она появилась на свет в Империи Галатея, самом могущественном государстве континента, и с рождения носила титул имперской принцессы. С первого дня ей принадлежали власть, перед которой склонялись тысячи людей, благородная кровь драконов и ослепительная красота.
Ничего из этого Элизабет не заслужила. Всё досталось ей лишь потому, что её отцом был император. И всё же она ни разу не сочла своё рождение счастливым случаем.
Вместе с привилегиями на неё сразу возложили обязанности. Личные желания и простое человеческое счастье не имели значения. Принцессе полагалось выжить на доске придворной политики, поэтому её растили не как ребёнка, а как фигуру для большой игры.
Императорский этикет, государственное устройство, дипломатия, иностранные языки, история и обычаи других стран составляли лишь малую часть её образования. Одновременно наставники ставили ей голос, оттачивали речь, осанку, походку и каждое движение. Даже молчать дочь императора должна была правильно.
Почти вся её жизнь проходила на глазах у двора и подданных. Любое слово обсуждали, любой поступок оценивали. Даже друзей и увлечения приходилось выбирать так, чтобы они соответствовали образу Императорского дома и приносили пользу государству.
Но это были только основы.
Главный урок Элизабет усвоила в детстве: доверять нельзя никому.
Император оставался холоден, мать умерла, и ближе всех к девочке была служанка, которая годами заботилась о ней. Однажды именно эта женщина подала Элизабет отравленный чай.
В тот день страх смерти впервые пробудил в принцессе драконью кровь, а вместе с ней и драконью речь.
Служанка лежала на полу, рыдала и умоляла сохранить ей жизнь. Элизабет дрожала не меньше, но смотрела на неё уже без прежнего тепла. Человек, которого она любила сильнее всех, оказался способен предать и убить её.
Тогда её сердце и начало замерзать.
Императорский двор научил Элизабет всё рассчитывать. Постепенно она стала оценивать любые отношения только с точки зрения выгоды. Каждый человек становился задачей: чем он полезен, чего хочет, как добиться его доверия и привязать к себе.
Собственные чувства приходилось прятать особенно тщательно. Она всегда помнила о чужих глазах и показывала именно те эмоции, которых от неё ждали.
Безусловной любви между родителями и детьми не существует. Непоколебимой верности между монархом и вассалом тоже нет. Элизабет решила больше не зависеть от чувств, способных исчезнуть в любую минуту, и от обещаний, которые ничего не стоят.
Надёжным казалось лишь то, что можно измерить и держать под контролем. Она давала людям желаемое, а взамен получала деньги, сведения, влияние или верную службу. Элизабет действовала по тщательно составленному плану и считала возвышенные человеческие идеалы красивой, но бесполезной выдумкой.
Так появилась Элизабет фон Галатея, какой её знали окружающие.
Однако такой образ жизни был ненормальным и понемногу стирал в ней всё человеческое.
Элизабет не выбирала одиночество ради удовольствия. Она просто не хотела ещё раз пережить предательство и не хотела умирать. Холодный расчёт стал единственным способом защититься.
И всё же со временем в душе возникло противоречие. Поклявшись никому не верить, она отчаянно захотела встретить человека, которому можно довериться без условий и платы.
Тогда в её жизни появился Ион Грэм.
Он был одним из Семи героев континента, прославленным воином и опасным человеком. Сначала Элизабет думала только о том, какую пользу он может принести и каким способом заставить его служить её целям.
Но во время крушения воздушного корабля Ион прыгнул в огонь, не потребовав ничего взамен. Он спас её лишь потому, что она была его ученицей и оказалась в опасности.
После этого Элизабет впервые допустила мысль, что именно ему однажды сможет поверить по-настоящему.
Старые привычки не исчезают за один день. Она снова усомнилась в бескорыстии Иона и решила, что простых отношений между инструктором и ученицей недостаточно. Нужно было дать ему нечто ценное, чтобы закрепить его расположение.
Но предложить оказалось нечего.
Деньги, власть, славу и высокое положение Ион уже отвергал. Элизабет долго перебирала возможности, пока не вспомнила об одной вещи, которую не могли дать ни император, ни первый имперский принц.
Оставалось одно: удовлетворение от мести.
По сведениям Имперского разведывательного управления, Иона и Вильгельма связывала давняя вражда. Элизабет решила разбередить старую ненависть и унизить Вильгельма у него на глазах. Возможно, увидев врага опозоренным, Ион почувствует удовлетворение и станет относиться к ней теплее, чем к обычной ученице.
План казался разумным.
«Я просчиталась».
Элизабет не ожидала такой ярости. Сначала она пыталась понять, чего не учла. Может быть, одного публичного унижения было мало? Может быть, Ион настолько ненавидел Вильгельма, что хотел убить его собственными руками?
Нет. Дело было не в этом.
Она знала Иона достаточно хорошо и должна была понять: чужие страдания не доставят ему радости. Почему же очевидная мысль пришла слишком поздно? Неужели на этот раз чувствами руководствовалась она сама? Возможно, надежда наконец встретить того, кому можно верить, ослепила её и заставила поспешить.
Когда Элизабет заметила утренний свет, солнце стояло уже высоко. Лишь тогда она почувствовала голод и сухость во рту. Со вчерашнего дня она ничего не ела и почти не пила.
Она открыла дверь, собираясь спуститься за едой, и увидела Иона, поднимавшегося по лестнице.
Элизабет тут же отступила и захлопнула дверь.
О еде можно было забыть. Нужно немедленно извиниться, пока неловкость не превратилась в настоящую вражду.
Но в зеркале отразилась измученная девушка с растрёпанными волосами, бледным лицом и тёмными кругами под глазами. В таком виде идти к Иону было невозможно.
Элизабет быстро умылась, уложила волосы, сделала макияж и переоделась. Лишь приведя себя в безупречный порядок, она направилась к его комнате.
Тук-тук.
Сердце билось слишком быстро.
За ночь она так и не придумала, чем погасить гнев Иона, поэтому решила действовать единственным привычным способом. Что бы он ни потребовал, она сделает всё, что в её силах. Если этого окажется мало, в ход пойдут власть, связи и все доступные ей средства.
Однако за дверью её встретила почти пустая комната. Вещи были сложены так, будто хозяин собирался уехать в ближайшее время.
В голове у Элизабет всё помутилось.
* * *
Потом она долго и сбивчиво говорила, уже не понимая, какие слова произносит.
Следовало уйти в ту же секунду, когда она заметила, что теряет самообладание. Вместо этого Элизабет осталась. У неё не хватило времени ни подавить чувства, ни спрятать их за спокойным лицом, ни придумать убедительную ложь.
Она рассказала всё: что поначалу хотела использовать Иона, зачем пригласила его на бал и насколько ошиблась в своих расчётах. Впервые в жизни Элизабет открыто признала вину и почти умоляла позволить ей всё исправить.
Ион слушал молча. На его лице читалось явное замешательство, и от этого становилось ещё страшнее.
Когда она наконец замолчала, он сказал, что произошло недоразумение. Его отъезд никак с ней не связан. Просто появилось важное дело, из-за которого он больше не сможет работать инструктором. Других причин нет.
Элизабет сразу поняла, что он лжёт из жалости.
Она вышла из комнаты, охваченная беспросветным отчаянием. Убедить Иона остаться было нечем. Ошибка оказалась слишком серьёзной, а пути назад не существовало.
Нужен был рычаг, способный изменить его решение, но в руках Элизабет не осталось ничего.
До собственной комнаты она добралась как во сне. Силы разом покинули тело, и принцесса опустилась на пол.
Ей казалось, что на этом закончилось всё.