Падая с неба, я успел подумать о Ллевелин.
Вот же сука.
Она уверяла, что несколько месяцев всё будет спокойно. Это, по её мнению, спокойно?
Впрочем, если придираться к словам, Ллевелин обещала лишь, что с Эллой ничего не случится. О том, что нежить не полезет через границу, речи не было. Вот почему магам нельзя верить: самое важное они непременно забудут уточнить.
Хватит о ней. Внизу разворачивалась осада.
К стенам Шварцхайма стекалось бесчисленное войско. Пока защитники держались, но против армии с осадными машинами город долго не выстоит. Даже в Городе авантюристов люди не способны сражаться без конца, а нежить не устаёт и не боится. Судя по тому, что я видел на войне, до утра Шварцхайм бы не дотянул.
По крайней мере, мы прибыли вовремя.
Трупные пушки уже поворачивались в мою сторону. Значит, меня заметили.
Бух! Бух!
В воздух поднялось больше десятка снарядов. Большинство пролетело бы мимо, но несколько шли точно в цель.
На миг я подумал об Эзетусе и отказался. После прыжка с корабля на меня и без того смотрели все, а чародейское копьё слишком легко узнать. Ученики ещё были наверху.
Пришлось обойтись руками.
Я протянул ладонь навстречу ближайшему снаряду. Спрессованная плоть и кости затвердели почти как камень; такой ком был размером с человеческий торс и смял бы рыцаря вместе с доспехами.
Останавливать его в лоб я не стал. Коснулся сбоку, развернулся в воздухе и мягко подтолкнул. Этого хватило. Снаряд изменил направление и понёсся обратно, уже быстрее прежнего.
Свист! Грохот!
Три трупные пушки разлетелись от собственного выстрела.
Снизу дали новый залп. Я снова перенаправил снаряды, используя их силу против орудий. После нескольких залпов замолчало больше десятка пушек — почти половина.
Обычная армия дрогнула бы от такого зрелища. Нежити нечем пугаться, зато она поняла, что стрелять бесполезно, и прекратила.
Жаль. Удобный был способ.
Я резко выбросил руки и ноги, разгоняя падение, и направил тело туда, где врагов скопилось больше всего. Ветер обвился вокруг меня, закрутился тугой спиралью. Перед самой землёй я перевернулся и ударил обеими ногами.
Грохот!
Ударная волна прошла по полю на десятки метров. Земля лопнула, нежить смело во все стороны, к небу поднялась стена пыли.
Поле внезапно затихло. Люди на стенах не понимали, друг я им или ещё одна беда. Нежить неподвижно ждала, пока осядет пыль.
Я выпрямился в центре глубокой воронки.
Падение без маны не прошло совсем уж бесследно: суставы ныли и скрипели. Но боль означала, что тело уже восстанавливается. Несколько глубоких вдохов — и ноги снова слушались.
Первому попавшемуся зомби я снёс голову кулаком. Перестарался: гнилая башка оторвалась целиком и улетела далеко в толпу.
Со всех сторон послышался хрип и сухой стук челюстей.
У-у-у...
Клац-клац!
Я стряхнул с руки тухлую кровь.
— Шумные твари. Ну, подходите.
Они подошли.
Я рвал, ломал и давил всё, что бросалось на меня. Как на войне, вокруг не было никого, кого следовало щадить. Не нужно было различать своих и чужих, выбирать удар или беречь силы.
Я шёл вперёд без остановки. Взмах руки отбрасывал зомби, удар колена ломал скелета, каждый шаг заканчивался новой кучей костей и мяса. Копьё не требовалось. В основном попадалась низшая нежить. Иногда среди неё мелькали гули и скелеты-воины, но они лишь дольше хрустели под кулаками.
Убивать рядовых тварей можно было до ночи, а толку не прибавилось бы.
Такое войско обязательно кто-то вёл. Нежить опасна именно строем и общей волей; без командира она превращается в огромную, но бестолковую стаю. Командир же обычно прячется в центре, за спинами подчинённых.
Вскоре я его увидел.
На призрачном коне возвышался закованный в броню всадник. Он наблюдал за битвой, даже не пытаясь скрыться. Рыцарь смерти.
Меч в его руке поднялся, как командный жезл. Всадник указал на меня и заговорил на языке демонов:
[Убейте его!]
Нежить двинулась разом. В первых рядах неслись зомби и скелеты, над ними плыли спектры и призраки — твари, которых голыми руками не достать.
Я прикинул варианты. Тёмную ману при учениках использовать нельзя. Значит, либо доставать копьё, либо пробиваться к командиру, не тратя время на бесплотных.
Решить я не успел.
Тр-р-рах!
С ясного неба ударила молния. Она пронзила спектра, и тот рассыпался серым пеплом.
Следом грянул гром. Разряды посыпались один за другим, безошибочно находя призраков и спектров.
Я знал лишь одного человека, способного колдовать с такой скоростью.
Озния стояла на палубе воздушного корабля. По её телу бежали фиолетовые искры, а из поднятых рук одна за другой срывались молнии. Даже меня поразили точность и темп заклинаний.
— Господин инструктор! — крикнула Титания рядом с ней.
Она вскинула обе руки. Ладони вспыхнули зелёным светом, и земля под рыцарем смерти вздыбилась.
И-го-го!
[Проклятье!]
Призрачный конь шарахнулся и встал на дыбы. Всадник вцепился в поводья, пытаясь удержаться в седле.
Такой шанс нельзя было упускать.
Я оттолкнулся от земли. Поле размазалось по сторонам. Впереди остался только чёрный шлем.
Хруст!
Кулак пробил воздух и врезался рыцарю смерти в лицо. Зачарованный металл смялся, как бумага, череп под ним разлетелся на куски.
Командир десятков тысяч тварей лишился головы и рухнул с коня.
Нежить остановилась. Через несколько мгновений строй начал отходить от стен.
Над Шварцхаймом поднялся рёв.
— Мы выжили!
— Спасены!
— Это герой! Он пришёл спасти нас!
— Спасибо! Спасибо вам!
Тысячи голосов слились в один. Мой слух всё равно различал отдельные крики — сорванные, мокрые от слёз, полные облегчения людей, которые уже простились с жизнью.
Но мне было не до радости.
После гибели командира нежить обычно теряет строй и разбредается, повинуясь примитивным инстинктам. Эта армия отступала организованно.
Значит, рыцарь смерти был не главным. Кто-то по-прежнему управлял войском издалека.
В тот же миг я почувствовал чужой взгляд — такой сильный, будто он прошёл насквозь.
Я резко повернулся.
Над полем парил фамильяр: огромное крылатое глазное яблоко. Через его зрачок на меня смотрел кто-то другой.
Этот взгляд я знал.
И он без слов предупреждал: всё только начинается.