Когда ворота распахнулись, нас встретил рядовой служащий ратуши.
Поначалу он держался уверенно, но затем увидел в толпе серебряные волосы и красные глаза — приметы императорской крови, которые невозможно не узнать. Чиновник побледнел, выдавил просьбу немного подождать и, забыв о приличиях, убежал прямо от имперской принцессы.
Через несколько минут к воротам примчался сам мэр.
— Кто бы мог подумать, что нас почтит визитом третья имперская принцесса. Знай я заранее, непременно устроил бы торжественный приём.
— Странно. Разве Академия не присылала вам письмо?
— Присылала, Ваше Высочество, но всего неделю назад. Даже верхом из столицы сюда добираются не меньше двух недель. Я никак не ожидал... О, так это и есть знаменитый воздушный корабль? Теперь понятно, как вы прибыли так быстро! И ведь именно благодаря ему город спасён. Воистину милость Богини!
Мэр смеялся громче, чем требовалось, и торопливо уводил разговор в сторону. Пот катился по его лоснящемуся лицу, а платок почти не покидал рук.
Элизабет, напротив, не выдала ни раздражения, ни насмешки. Она лишь слегка приподняла уголки губ и со стороны казалась доброй, безупречно воспитанной принцессой.
— Праздник не нужен. Нам достаточно места, где люди смогут спокойно отдохнуть.
— Разумеется! Для вас и ваших спутников подготовят лучшие комнаты в городе.
— Благодарю, мэр Роман. Рассчитываю на вас.
— Для меня честь исполнить волю Вашего Высочества! Не будем же стоять у ворот. Прошу, я провожу вас в ратушу.
Роман согнулся едва ли не пополам и выжидательно посмотрел на Элизабет.
Так наглядно проявлялась власть Императорского дома, хотя даже для придворного льстеца Роман старался чересчур усердно.
Гвин с недоумением оглядела его.
— Мэр? Разве городом не должен управлять местный господин?
— Шварцхайм подчиняется напрямую Имперской администрации, — ответил Шурц, поправляя очки. — До войны он назывался иначе и принадлежал знатному роду. Когда из Королевства Иония хлынула нежить, город погиб, а его владелец сбежал в столицу вместе с семьёй.
— И ему это сошло с рук?
— Закон прямо не запрещал отступить. Но для дворянина бросить собственные земли — позор. Впрочем, противником была армия Владычицы демонов, так что обстоятельства были исключительными.
Шурц кашлянул и продолжил:
— После войны Императорский дом решил восстановить границу и отстроил город заново. Прежние владельцы потом потребовали вернуть город, но получили отказ. Так появился Шварцхайм — уже как имперский пограничный город.
Он кивнул в сторону Романа, который не отходил от Элизабет ни на шаг.
— Поэтому мэр так стелется. Господин владеет землёй по праву рождения, а мэра назначает Имперская администрация. Не понравится кому-нибудь из императорской семьи — и завтра останется без должности.
— Понятно...
Гвин ещё раз огляделась.
— А почему все на нас смотрят?
— Мы прилетели с неба и спасли город. Конечно, людям любопытно.
— Дело не в любопытстве. Они смотрят как-то... тяжело.
Я заметил это ещё у ворот.
Процессия в две сотни человек сама по себе привлекала внимание. Но в лицах горожан было не обычное любопытство, а отчаяние. Они провожали нас глазами так, словно больше ждать помощи было неоткуда. Даже после разгрома армии нежити такая надежда казалась чрезмерной.
Вдруг дорогу мэру преградила пожилая женщина.
— Господин мэр! Прошу вас!
Она упала перед Романом на колени и зарыдала.
— Спасите мою дочь! Эти твари утащили её! Прошу, найдите её, не дайте погибнуть!
— Вы чего встали? Уберите её немедленно!
— Слушаемся!
Стражники схватили женщину за руки. Она вцепилась в полу мэрского камзола, но её оторвали и поволокли прочь.
— Господин мэр! Будьте вы прокляты! Какой же вы после этого мэр?!
Среди учеников воцарилось оцепенение. Роман же спокойно промокнул лоб и снова натянул улыбку.
— Прошу простить за неприятную сцену. Пойдёмте дальше.
— Что это было? — спросила Элизабет.
— Обычная склочница. В большом городе таких хватает. Не стоит обращать внимания.
Горожане никак не отреагировали. Похоже, они заранее знали, чем всё закончится. Зато во взглядах, обращённых к мэру, не осталось ничего, кроме ненависти.
Шварцхайм выглядел плохо. И чем дольше я смотрел, тем яснее становилось: настоящая беда скрыта глубже.
У ближайшего торговца тканями я взял отрез чёрного полотна и бросил хозяину серебряную монету. Затем подошёл к Лирии.
— Я осмотрю город и скоро вернусь.
— Что? Инструктор Грэм, только не говорите, что снова собираетесь...
— Ничего опасного. Мне нужно лишь кое-что выяснить.
Она подняла на меня тревожные глаза.
— Вы правда вернётесь скоро?
Я кивнул и набросил ткань на плечи. Капюшон скрыл лицо. Я двинулся бесшумно, ничем не выдавая себя, и через миг затерялся в толпе.
— А где инструктор Ион?
— Только что стоял здесь...
Не обращая внимания на голоса учеников, я свернул в переулок.
* * *
Чтобы понять, чем живёт город, особых усилий не потребовалось.
Люди сами рассказывали всё в ругани, жалобах и пьяных разговорах. Оставшиеся пробелы заполнили несколько бандитов из трущоб. После короткой беседы они неожиданно вспомнили даже то, чего прежде якобы не знали.
Картина получилась мерзкая.
Собрав достаточно сведений, я вернулся в ратушу. Проходить через главный вход и объясняться со стражей не хотелось, поэтому я выбрал окно.
Ученики нашлись быстро: сверху доносились крики.
На лестнице меня первой увидела Мариан.
— Инструктор Ион? Где вы были? И как вообще вошли?
— Ничего важного. Что за шум?
— Мэр разговаривает с инструкторами «Красного Граната». Только там...
Дослушивать не пришлось. Голос Лирии гремел на весь этаж.
— Что значит «в городе нет ни одной здоровой лошади»?!
— Ровно то, что я говорю. Несколько дней назад животные начали чахнуть одно за другим. Найти транспорт для двух сотен человек сейчас невозможно.
— Хорошо. Обойдёмся без повозок и пойдём пешком.
— Боюсь, это тоже затруднительно. Единственный мост в сторону столицы разрушили во время нападения. Придётся либо делать большой крюк вдоль реки, либо переходить границу Ионии.
— А все плотники, конечно, заняты стенами?
— Именно так.
— Тогда мы купим лодки. Только не говорите, что их тоже нет.
— К сожалению, суда у причала уничтожили. Строить новые некому, потому что плотники...
— То нельзя, это нельзя! Вы просто не хотите выпускать нас из города!
Спор продолжался в гостиной. Точнее, Лирия требовала ответов, а Роман только выдумывал новые оправдания.
— Мы уже отправили Зеглера за помощью, — произнёс мэр. — Подкрепление наверняка скоро прибудет. Почему бы вам не остаться до тех пор?
— В городе, который нежить может атаковать в любую минуту? Нет! Я не стану рисковать учениками. Они не солдаты. Мы уйдём при первой возможности.
— Но сейчас такой возможности нет. К тому же среди вас есть боец. Говорят, один чрезвычайно сильный человек...
— И что? Мы не обязаны умирать за ваш город! Мне жаль жителей, но Академия оказалась здесь случайно.
— Лирия, успокойтесь, — вмешался Хайгер. — Мы все видели, как сражался инструктор Грэм. В словах мэра есть доля смысла...
— Легко рассуждать, когда жизнью рискует другой! Может, тогда сами выйдете на стену, инструктор Хайгер?
— Я не это имел в виду!
Подслушивать дальше было неловко.
Разговор ещё некоторое время ходил по кругу. Никто не уступил, и первой не выдержала Лирия.
— С вами невозможно говорить! Я не позволю втянуть учеников и сотрудников Академии в эту бойню!
— Инструктор Лирия!
Грохот!
Дверь распахнулась. Лирия вышла в коридор и увидела меня. На мгновение она смутилась, затем резко повернулась и зашагала прочь.
Я догнал её за несколько шагов.
— Вы в порядке?
— Вы всё слышали?
— Не всё. Я подошёл недавно.
— Значит, почти всё. Прекрасно...
Она остановилась, осмотрела пустой коридор и заговорила тише:
— Я не понимаю мэра. Он придумывает одну причину за другой, лишь бы мы не ушли. Неужели рассчитывает поставить нас вместо городской стражи?
— Возможно, положение действительно отчаянное.
— Но это Шварцхайм! Город авантюристов! Здесь больше авантюристов ранга S, чем где-либо на континенте. Даже если нежити много, неужели они не способны продержаться несколько дней до подхода армии?
Она была права.
Нежить привела осадные орудия, но основу войска составляли слабые твари. И всё же город едва не пал, словно местные авантюристы вообще не участвовали в обороне.
Именно в Шварцхайме жили люди, которые годами охотились на чудовищ и лучше всех умели убивать мертвецов.
— В этом и причина, — сказал я.
— О чём вы?
— Большинство городских авантюристов объявили забастовку.