День практики наступил быстро.
До самого горизонта тянулось чистое голубое небо. Ветер трепал волосы, под ногами плыли облака, и от открывшегося простора захватывало дух.
Я смотрел на эту красоту без всякого восторга.
— Вот же...
Кто бы мог подумать, что я так скоро снова окажусь на воздушном корабле.
— Отчего такой тяжёлый вздох? — Рядом появилась Лирия. Она улыбалась и придерживала ладонью волосы. — Посмотрите, какое небо.
На подобной высоте человек обычно не смог бы стоять на открытой палубе. Корабль шёл выше облаков: ураганный ветер сбил бы пассажира с ног, а разреженный воздух не дал бы дышать. Однако машина доктора Брауна превращала всё это в обычный сильный сквозняк. Его инженерный талант действительно впечатлял.
Лирия перегнулась к борту и с детским восхищением посмотрела вниз.
— Никогда не думала, что на практику мы полетим. Такая громадина держится в воздухе! Разве это не чудо?
Она была ниже многих учеников, а с этим сияющим лицом и вовсе походила на девочку, впервые увидевшую ярмарку.
— Да, впечатляет, — согласился я без особого чувства.
— Вы говорите так, будто терпеть всё это не можете. Вам плохо на высоте? Можно спуститься в каюту.
— Высота ни при чём.
Просто всякий раз, когда я садился на воздушный корабль, он падал. После двух таких полётов кто угодно начнёт ждать третьего.
Впрочем, к самой машине претензий не было. Путь до Шварцхайма в экипажах занял бы не меньше месяца, а с большой группой мог растянуться ещё дольше. Воздушный корабль преодолевал это расстояние за день.
— До сих пор не верится, что Императорский дом подарил Академии такую вещь, — сказала Лирия. — Когда пришло известие, господин ректор онемел.
— Неудивительно.
Даже прославленной Академии не отдают просто так вершину имперской магической инженерии. Я не сомневался, что Элизабет приложила к этому немало усилий, хотя никому о них не рассказала.
Разумеется, тысячи учеников на одном корабле не поместились бы. Даже первокурсников было больше тысячи, а судно брало около двухсот человек. Нашему классу отдали предпочтение, потому что Шварцхайм находился дальше всех остальных мест практики.
Восемь учеников на огромном корабле выглядели нелепо, поэтому к «Чёрному Опалу» присоединили «Красный Гранат». Кто-то ворчал о привилегиях, но спорить было поздно: корабль предоставил Императорский дом, а среди пассажиров находилась имперская принцесса.
Меня больше удивляло другое. Элизабет едва не погибла при прошлом крушении, но сама настояла на новом полёте. Разумно ли было ей уступать — вопрос отдельный.
Я посмотрел в сторону учеников.
— Оз, смотри! Мы правда летим! — Титания почти висела на поручне.
— Ветер... слишком сильный...
— А корабль устойчивый, — заметил Саладин. — Я думал, его будет качать, как обычное судно.
— Гвин, ты что творишь?! — вскрикнула Мариан.
— Хочу потрогать облако.
— Слезай немедленно, дура!
Мариан ухватила Гвин за пояс и стащила с борта. Остальные расхохотались. На палубе царил привычный бардак, но ребятам было весело.
Я наблюдал издали и случайно встретился взглядом с Элизабет.
Она тут же отвернулась.
После нашего разговора прошло несколько недель, и всё это время между мной и классом держалась неловкость. Ученики исправно занимались, выполняли задания, но почти перестали говорить со мной о чём-то личном.
Их можно было понять. Трудно сближаться с человеком, который в любой день может исчезнуть. Я счёл это естественной защитой и не вмешивался, хотя порой ловил себя на сожалении.
Лирия, конечно, всё заметила.
— У вас с учениками что-то случилось?
— Ничего серьёзного.
— Не похоже.
Я отвёл глаза. Лгать, когда ложь очевидна, было глупо, поэтому я просто промолчал.
Лирия некоторое время ждала, потом вздохнула.
— Значит, пока вы не готовы рассказать. Хорошо. Но когда захотите поговорить, приходите. Для вас я всегда найду время.
— Спасибо.
Она беспокоилась искренне, как коллега и друг. Только совет тут не помог бы. Расставания, которых нельзя избежать, я знал лучше неё.
Неловкую тишину прервал голос из корабельных громкоговорителей.
[А-а... Проверка связи. Говорит доктор Браун. Впрочем, сегодня правильнее сказать: капитан Браун.]
Управлять кораблём действительно пришлось ему. Экипаж прошлого судна спасся, зато капитана Альфреда вскоре нашли дома мёртвым. Подробностей власти не раскрыли, но я почти не сомневался, что к смерти приложил руку глава Имперского разведывательного управления.
[Внимание пассажирам. Мы приближаемся к месту назначения. Прошу подготовиться к посадке.]
— Все внутрь! — скомандовала Лирия. — Садимся по местам и пристёгиваемся!
Ученики с явным сожалением покинули палубу. Я дождался, пока они устроятся, сел рядом с Лирией и застегнул ремень.
Корабль начал снижаться. За окнами облака поползли вверх. Одни ученики печалились, что полёт заканчивается, другие не могли усидеть от предвкушения первой практики.
Через минуту восторг сменился ужасом.
А-а-а!
— Что там такое?!
Внизу горел город.
Пламя рвалось из домов, чёрный дым застилал небо. Даже сквозь толстые стёкла доносились далёкие крики. К стенам со всех сторон катилась тёмная масса.
Нежить.
Огромное войско штурмовало Шварцхайм. Защитники ещё держались, но город был отрезан и выглядел так, будто вот-вот захлебнётся под этой волной.
Ученики смотрели друг на друга, не понимая, что делать. Кто-то из «Красного Граната» растерянно спросил:
— Здесь всегда так?
Нет. Даже на войне редко встречались легионы такого размера. Подобную силу мог собрать разве что сам Командующий Легионом Бессмертных.
Лирия схватила переговорную трубку.
— Немедленно разворачивайте корабль!
[Понял!]
Доктор Браун ответил сразу, но не успел коснуться штурвала.
Бах!
Снизу в корпус что-то врезалось. Судно содрогнулось, ученики закричали.
— Что происходит?!
— Мама... Я хочу домой...
Я прижался к окну и увидел знакомые орудия.
— Трупные пушки.
Во время войны Легион Бессмертных применял их при осадах. Машины спрессовывали мёртвую плоть в тяжёлые снаряды и швыряли их, как камни. Теперь десятки стволов были подняты к небу.
Бух! Бух!
Свист! Бабах!
Корабль снова тряхнуло.
— Мы падаем?! — завопил кто-то.
Лирия едва удержалась на ногах.
— Доктор, уводите нас отсюда!
[Эта модель прочнее прежней! Я сделал упор на надёжность, но ещё не всё успел довести до ума!]
— Что это значит?!
[Она не умеет резко поворачивать!]
Внизу не прекращали стрелять. Трупные пушки были неточны, особенно против небольшой цели в воздухе, но при таком количестве промахи ничего не решали. Ещё несколько попаданий, и корабль рухнет.
Орудия требовалось уничтожить немедленно.
Я расстегнул ремень и встал.
— Лирия, ученики на вас.
— Что?.. Ион, вы же не собираетесь...
Именно это я и собирался сделать.
Я выбежал на палубу и, не сбавляя шага, прыгнул за борт.
— Ион!
Крик Лирии быстро утонул в ветре.