Авантюристу мало уметь хорошо драться.
Наёмник может всю жизнь зарабатывать одним мечом. Авантюристу приходится браться за всё: истреблять чудовищ, обследовать подземелья, добывать редкие материалы, охранять важных людей, доставлять грузы. Один человек со всем этим не справится, поэтому в отряды обычно входят бойцы разных специальностей — воины, маги, воры, жрецы. Некоторые группы идут ещё дальше и занимаются только охотой, разведкой или поиском сокровищ.
По сути, авантюристы — дорогие специалисты на все случаи жизни. Дай им задачу и достаточно денег, и они почти наверняка найдут решение.
Именно денег Роман пожалел, когда на город напала нежить.
Мэр предложил гильдиям плату, которую те сочли оскорбительной. Авантюристы отказались.
Лирия несколько секунд смотрела на меня в полном недоумении.
— Город штурмуют мертвецы, а авантюристы торгуются за каждую монету, пока мэр пытается их обмануть. По-моему, обе стороны хороши.
Со стороны всё действительно выглядело паршиво. Но у гильдий были причины стоять на своём.
— Они соблюдают профессиональное правило.
— Какое ещё правило?
Люди любят истории о знаменитых авантюристах и редко вспоминают, из чего состоит их обычная жизнь. Слабому не дадут выгодный заказ. Сильный полезет туда, где грязно, страшно и легко погибнуть. После тяжёлой работы заказчик может исчезнуть, занизить плату или вовсе отказаться платить. Многие не возвращаются вообще.
Поэтому бесплатную работу здесь не просто считают дурной идеей — её прямо запрещают правила гильдий.
— Стоит одному хорошему бойцу начать работать за спасибо, и завтра клиент скажет остальным: «Он сильнее тебя и денег не берёт. С какой стати платить тебе?» Если это станет нормой, обычные авантюристы останутся без заработка. За подобное сами гильдии наказывают жёстко.
Лирия выслушала меня и слегка наклонила голову.
— Вы слишком хорошо разбираетесь в их порядках. Раньше сами были авантюристом?
— Нет. Один мой товарищ был.
Он говорил без остановки. Вспоминал каждую дыру, в которую залез, каждого заказчика, который его надул, и каждую кружку, выпитую после задания. В конце концов его приходилось затыкать силой.
Но сейчас это не имело значения.
За время прогулки по городу я выяснил, что гильдии не собирались смотреть, как Шварцхайм уничтожают. Они соглашались выйти на стены за минимальную плату. Роман отказался даже от этого. Он заявил, что защищать город — их обязанность, а когда его послали, начал угрожать принудительным набором.
На этом переговоры закончились.
Лирия нахмурилась.
— Сам довёл всё до катастрофы. Тем более нам нельзя здесь оставаться. Город слишком опасен для учеников.
— Безопасность учеников важнее всего, — согласился я.
Её лицо сразу просветлело.
— Я знала, что вы поймёте. Тогда давайте вместе найдём способ уйти как можно скорее...
— Нет.
Улыбка исчезла.
— Что значит «нет»?
— Ученики останутся в городе.
— Но вы сами сказали, что здесь опасно!
— Снаружи опаснее.
Не имело значения, пойдём мы пешком, поедем верхом или найдём лодки. Нежить не устаёт. Спектры и призраки свободно летят по воздуху. Увести две сотни учеников от армии, которая будет идти за нами без сна и остановок, почти невозможно.
Я мог принять бой. Но у меня одно тело. Рано или поздно я перебил бы всех врагов, однако в общей свалке не сумел бы защитить всех учеников.
Поэтому на войне я предпочитал сражаться один.
Убивать я умел, а вот защищать других получалось гораздо хуже.
— Я понимаю, почему вы хотите немедленно увезти их в безопасное место. Но сейчас разумнее дождаться армии или ремонта корабля.
— А вдруг есть другой путь? Мы ещё не всё обсудили. Если подумать вместе...
— Враг не станет ждать, пока мы найдём идеальное решение.
На поле боя промедление убивает чаще, чем ошибка. Выбор приходится делать сразу, а потом жить с последствиями.
После первой атаки я не сомневался: мертвецы вернутся.
Лирия долго молчала, затем неохотно кивнула.
— Хорошо. Я доверюсь вашему опыту. Что мне делать?
— Останьтесь с учениками. Для большинства это первый настоящий бой. Им нужен знакомый взрослый, на которого можно опереться.
— Ладно. А вы?
— Сделаю город безопаснее.
— Каким образом?
— Для начала возьму мэра за жопу.
Лирия моргнула.
— Как вы пришли именно к этому выводу?
— У Шварцхайма крепкие стены и достаточно бойцов. Оборона развалилась только потому, что мэр мешает всем работать. Значит, начинать нужно с него.
Она долго смотрела на меня, потом устало вздохнула.
— То есть вы снова собираетесь уйти и заняться чем-то опасным. «Чёрный Опал» наверняка тоже напуган. Может, сейчас им нужен именно их инструктор?
— Я сам их готовил. С этим они справятся.
За месяц я успел натренировать их, приучить к боли и объяснить, как выживать. У каждого был талант. Теперь они способны постоять за себя.
Хотя один ученик мне всё же пригодится.
* * *
Шурц смотрел на меня с обычной вежливостью, за которой плохо скрывалось раздражение.
— Господин инструктор, зачем вы привели меня сюда?
— Мне нужны твои знания.
— Какие именно?
Мэр явно был замешан в чём-то грязном. Но серьёзные преступления редко лежат на столе в подписанной папке. Даже такой идиот, как Роман, должен был спрятать улики там, где считал их недоступными.
Работорговца или чернокнижника можно поймать с поличным. С поддельной отчётностью сложнее. Я мог смотреть в книгу весь день и не заметить нужной цифры.
Шурц вырос в семье канцлера. В документах он разбирался лучше большинства взрослых чиновников.
Выслушав объяснение, он задумчиво поправил очки.
— Логика понятна. Но у меня нет полномочий. Я всего лишь ученик. Даже если мы что-то найдём, потом возникнут вопросы.
— Полномочия будут.
Я дважды хлопнул его по плечу. Для полевого назначения этого хватало.
— Назначаю тебя почётным бойцом отряда особого назначения.
Почти десять лет я никого не принимал в отряд, даже формально. Но безопасность тех, кого я обязан защищать, была важнее старых правил.
Шурц на мгновение растерялся, затем улыбнулся и привычно поднял очки на переносицу.
— Звучит гораздо лучше, чем «случайный ученик при незаконном обыске».
У кабинета мэра нас ждал вооружённый стражник. Увидев нас, он шагнул вперёд и перегородил проход.
— Стоять. Вход разрешён только господину мэру и...
Я взял его за плечо и слегка толкнул. Мужчина в тяжёлых латах отлетел в сторону и прокатился по полу, будто пустая бочка.
Перед дверью я остановился и набрал воздух.
Одного удара ногой хватило, чтобы толстая деревянная дверь слетела с петель и разлетелась на куски.
Грохот! Треск!
Щепки посыпались на столы. Служащие застыли с открытыми ртами, а Роман вскочил так резко, что едва не опрокинул кресло.
— Вы кто такие?! Какого чёрта здесь происходит?!
— Отряд особого назначения имперской армии.
Я обвёл кабинет холодным взглядом.
— Всем оставаться на местах.