Окружение главной базы, где угроза нападения птиц была окончательно ликвидирована, снова погрузилось в лихорадочный ритм масштабного строительства.
Разоренные рудники спешно приводились в порядок, жилые корпуса отстраивались заново, а поврежденное горнодобывающее оборудование ремонтировалось и модернизировалось, чтобы вновь загреметь моторами, извлевая из недр тонны руды.
По израненным некогда стальным магистралям вновь побежали тяжелые составы, доставляя к главному комплексу гигантские массы ископаемых, текущие подобно полноводным рекам.
В этот период космический корабль «Шэнькун», ранее уведенный Ли Цинсуном в глубокий космос во избежание потерь, вернулся и вновь встал на орбите Лошэни.
Несколько клонов с образцами тканей птиц на борту посадочного модуля поднялись на борт «Шэнькуна», чтобы приступить к генетическому анализу.
Результаты исследования, представленные перед Ли Цинсуном, повергли его в шок.
«Что за чертовщина? Геном этой твари совпадает с человеческим и моим собственным на пятьдесят процентов?!»
Это открытие рушило привычные представления о мироздании.
Хотя Ли Цинсун знал, что даже у банана с человеком обнаруживается от сорока до шестидесяти процентов общего генетического кода, текущая ситуация все равно казалась невероятной.
В конце концов, и человек, и банан – порождения Земли, происходящие от общего корня путем многомиллионной эволюции, то есть имеющие «единого предка». Но откуда у этой птицы мог взяться тот же родословный древостой?
Неужели она тоже продукт земной биосферы?
Углубившись в изыскания и опираясь на далеко не совершенные инструменты генетического анализа, Ли Цинсун вывел предварительную гипотезу.
Судя по ДНК, этот вид действительно некогда относился к земной флоре и фауне. До того как связь с человечеством оборвалась при загадочных обстоятельствах, ближайшим земным родственником этих существ являлся микроорганизм из типа тихоходок.
Ли Цинсун помнил архивные записи о том, как исследователи обнаруживали микроскопическую жизнь в верхних слоях земной атмосферы на высотах от десятков до сотен километров.
Значит… в далеком прошлом Земли некоторые из этих живучих обитателей высоких слоев воздуха каким-то образом – из-за пролетавшего близко астероида или под воздействием солнечного ветра – смогли покинуть родную планету и вырваться в открытый космос.
А затем, спустя миллиарды лет адаптации к космическим суровым условиям, они эволюционировали в то, чем являлись теперь.
Приспособившись к мраку и холоду, они разучились переносить близость к светилам, высокие температуры, солнечные бури и жесткую радиацию, поэтому предпочли держаться в бескрайних холодных просторах на дальней периферии системы, непрерывно мигрируя и размножаясь.
«Неудивительно, что их жидкость оказалась так богата питательными веществами, пригодными для человеческих эмбрионов… Оказывается, миллиарды лет назад у нас был один общий пращур».
На сердце Ли Цинсуна стало легко и вместе с тем трепетно.
Сама материя жизни предстала перед ним во всем своем великолепии.
«Если крошечная Земля способна порождать столь удивительные формы жизни, то сколько же еще поразительных существ таится в этой необъятной Вселенной?»
Взглянув в звездную высь, Ли Цинсун преисполнился предвкушения.
Разобравшись с загадкой исчезновения человечества, он, обладая нынешними возможностями, уж точно не ограничится рамками одной лишь Солнечной системы.
Выход в открытый космос – вот дорога, по которой ему предстояло идти дальше.
Помечтав немного, Ли Цинсун вернулся к суровой действительности.
Даже самое высокое здание начинают возводить с фундамента.
На данном этапе ему следовало вернуть производство к прежним показателям, прежде чем замахиваться на новые свершения.
Более шестидесяти тысяч клонов трудились без устали около месяца, пока все разрушенные войной объекты не были восстановлены, а выпуск продукции возобновлен в полном объеме.
Участок под строительство гигантского завода по выращиванию клонов также был размечен и расчищен.
Однако Ли Цинсун не стал бросать все свободные силы на эту стройку – вместо этого он переключился на другую задачу.
Разработку чипов!
Обладая к тому моменту солидным индустриальным базисом, позволяющим самостоятельно собирать двигатели внутреннего сгорания, разнообразный транспорт, артиллерию, возводить фабрики, прокладывать железнодорожные и энергетические сети, а также имея развитую химическую промышленность, Ли Цинсун остро чувствовал: прежняя схема управления клонами через ручное выполнение рутинных задач обладает слишком низкой эффективностью труда.
Взять хотя бы те же теплицы: рабочим приходилось вручную смешивать питательные растворы, добавлять их, разводить, утилизировать органику и даже срезать стебли пшеницы.
На свинофермах – изо дня в день вручную поить животных, давать лекарства, замешивать корм…
Что уж говорить о промышленных предприятиях и рудниках.
Сплошной ручной труд!
Подобные однообразные, мелкие, циклические операции колоссально расточительны как в плане физических сил, так и умственного ресурса клонов. Мало того, что расточительно – еще и крайне неэффективно.
Решение было очевидным – автоматизация.
Как только появится автоматика, по меньшей мере семьдесят процентов монотонных операций можно будет переложить на машины.
Тогда, не увеличивая общую численность клонов ни на единицу, производительность труда Ли Цинсуна взлетит в несколько раз.
Особенно это касалось проектов вроде мегакомплекса по производству клонов на площади в десять квадратных километров: без автоматизации, полагаясь лишь на ручной труд, его пришлось бы строить не менее десяти лет.
Но имейся у него хоть какая-то автоматизация, выпуск стройматериалов и темпы возведения выросли бы настолько, что объект закончили бы за год.
Однако для внедрения автоматизации сперва требовалась технология микросхем.
«Чипы – основа почти любых продвинутых технологий будущего. Что ж, начнем с них!»
Ли Цинсун принял твердое решение.
Он тут же выделил тысячу клонов под быстрое возведение крупной лаборатории и, опираясь на собственные ранние познания и базы данных, наладил выпуск нестандартного оборудования, подготовил нужные материалы и немедленно приступил к опытам.
Попытка сразу замахнуться на технологически сложные планарные интегральные схемы на самом старте была заведомо нежизнеспособной.
Но обладая прочной базой принципов и накопленным багажом, ему вовсе не обязательно было повторять весь путь развития полупроводниковой промышленности с самых примитивных азов.
Тщательно всё взвесив, Ли Цинсун остановился на конкретной цели.
Дискретные интегральные схемы!
Суть дискретного метода заключалась в предварительном изготовлении отдельных компонентов – резисторов, конденсаторов, транзисторов – с последующим их монтажом на плату и соединением тонкими проводниками для реализации нужной логики.
Если говорить совсем строго, электронику такого уровня по меркам современной земной микроэлектроники можно было назвать технологией миллиметрового класса.
Один миллиметр равен тысяче микрометров и одному миллиону нанометров. Между тем человеческая цивилизация уже давно умела делать чипы с двухнанометровым техпроцессом, а в современности освоила даже квантовые процессоры вне кремниевой парадигмы!
Микросхемы миллиметрового уровня безнадежно отстали от жизни.
Но для старта автоматизации на первых порах этого вполне хватит.