ГЛАВА 5.1: Настоящая вещь. Часть 1.
— Райхара-сан, вы снова сегодня над домашним заданием работаете?
— Да… Тифудзи-сан, верно.
— А, понятно.
Тифудзи-сан мягко улыбается, словно это пустяк.
— У меня немного ячмень, поэтому глаз опух.
— О, это больно…?
— Ха-ха, вовсе нет. Я в порядке. Извините, что обслуживаю вас в таком виде… Заказ, как обычно, айс-кофе?
— А, да…
— Понял, одну минуту.
Повязка на глаз.
Белый объект, закрывающий один из его глаз, пока он удалялся, был отчётливо запечатлён в моём сознании, пока я сидела в кафе.
— Сэмпай, нельзя обслуживать, пока это не заживёт! Можешь что-нибудь уронить, если пользуешься одним глазом!
— Понимаю. …Извините.
— Хи-хи, пожалуйста, приготовь мне чашечку кофе позже.
Я могла слышать такой разговор, но моё беспокойство перевешивало любую ревность.
Ячмень… Правда?
Я уже сомневалась.
Слёзы, пролитые, когда о нём заботились, его постоянное повторение «я должен делать всё правильно» и, прежде всего, фраза «хорошо, что я родился» — чувство, которое не выразишь, если не думал иначе.
Кроме того, основываясь на том, что я услышала от Кусакабэ-сан вчера, есть подтверждение, что его самооценка странно низка по сравнению с фактами.
Среди этих черт — «часто неосторожен и склонен к травмам».
На самом деле я видела что-то похожее на синяки на его теле, когда мы занимались боулдерингом.
И передо мной, и перед Кусакабэ-сан, и даже в школе он вовсе не кажется неосторожным типом.
…Пока я начинаю сомневаться, есть ещё одна проблема, которая меня беспокоит.
Время, когда ему стало плохо в кинотеатре.
Он сказал, что это укачивание от вибрации кресла — но может ли это быть…?
— …Что же мне делать…
…Но всё это не является решающими доказательствами.
Если бы кто-то сказал, что я слишком много думаю, он мог бы быть прав.
— Простите за ожидание, вот ваш айс-кофе. Пожалуйста, наслаждайтесь.
— Спасибо.
Тот, кто принёс кофе, — девушка, которая дружит с Тифудзи-саном.
…Вероятность, что она что-то знает… наверное, мала?
Не могу отрицать, что моё собственное желание, чтобы они не были слишком близки, может влиять на эту мысль.
Кого мне действительно стоит спросить, так это…
— ………
Я незаметно перевожу взгляд вглубь заведения.
Там находится управляющий — его дядя. Он наконец вышел.
В этот поздний час, когда в кафе тихо, управляющий появляется у входа.
Я наблюдаю за ним из укромного места, чтобы не вызывать подозрений.
Увидев, что все огни внутри кафе погашены, он явно закрывает и уходит домой.
Кстати, что я знаю со времён слежки: Тифудзи-сан остаётся и работает немного после закрытия, но всегда уходит раньше управляющего.
Так что сегодня его уже нет.
Другими словами, я ждала момента, когда управляющий будет один, — чтобы спросить его о Тифудзи-сане.
— …Вы там? А, я скоро приду.
И это был план.
Управляющий, который, кажется, позвонил, упомянул имя Тифудзи-сана.
Похоже, он направляется к дому Тифудзи-сана.
— ………
Решение, которое я приняла здесь, не было особенно логичным.
Вместо того чтобы подойти к управляющему, я решила вернуться в свой собственный дом.
Интуиция, полученная от выражения лица, тона и атмосферы управляющего, заставила меня сделать это.
Я быстро добралась домой, благодарная своей выносливости, и сразу же ворвалась в свою комнату.
Моя мать ещё не вернулась; она часто приходит поздно из-за работы.
То, что я вытащила с полки, было приёмником для прослушки.
Сжимая его, я снова покидаю дом, направляясь в сторону дома Тифудзи-сана.
Спешно крутя педали велосипеда, я мчусь по ночным улицам на полной скорости… и прибываю в парк возле его дома, где ранее слушала устройство.
Сейчас я тоже активирую приёмник здесь.
Когда я вставила начищенные наушники в уши, их голоса, наряду с некоторым шумом, немедленно достигли меня.
«Кэй, …будь честен. Что случилось с твоим глазом?»
«…Просто ячмень, опух».
«Тогда сними повязку и покажи мне».
Это управляющий и Тифудзи-сан. И да, они действительно говорят о повязке.
«Ты слишком беспокоишься, дядя. Это правда ничего».
«Кэй!»
«…Это ничего, правда ничего».
Голос Тифудзи-сана имел странно легкомысленную, контролируемую монотонность.
В отличие от этого, голос управляющего содержал нескрываемую дрожь.
«…Кэй, я понимаю, что ты хочешь защитить её. Ты просто такой, как мой старший брат, как твой отец. Что я не могу вынести, так это то, что эта женщина пользуется этим, постоянно играя жертву!»
«Дядя…»
«Хватит уже! Если она хочет найти парня, который сможет её «понять», она свободна делать это! Но вести себя как ребёнок, когда что-то идёт не по её, и устраивать истерики собственному сыну — это уже за гранью!»
«…это потому, что я не был хорошим сыном или хорошим членом семьи».
«Какой вздор…! Сколько синяков ты получил? Сколько костей было сломано!? Сумасшедшая — это она, полностью!»
— Я ожидала этого.
«…Нет, травмы… я нанёс их себе сам».
«Кэй! …Чёрт, сколько раз мы уже обсуждали это… Слушай, если ты признаешь, она получит по заслугам, и тебе больше не придётся иметь дело с этой женщиной».
«…Дядя… Мама не может смириться с тем, что папы нет. Она всегда была такой. …И если бы папа был здесь, он не оставил бы плачущую маму одну».
«Это её проблема. Мой брат выбрал быть с такой женщиной, и это его выбор. Но ты — другой. У тебя нет ни обязанности, ни ответственности получать удары от этой женщины».
Теперь нет места для недопонимания в том, что я слышу.
«Если говорить об ответственности, …Мама тоже её чувствует. Она чувствует ответственность за то, что у меня нет никаких талантов, за то, что я ничего не могу делать правильно… Вот почему она всегда на взводе».
«Неправильно! Когда такие, как она, закатывают истерики, они на самом деле не говорят то, что имеют в виду. Они просто раздражены и ищут, на ком сорваться, поэтому находят любой предлог из того, что попадётся на глаза».
Голос управляющего, стремящегося донести свою точку зрения, был наполнен сильными эмоциями и глубокой обречённостью, словно указывая на то, что эта проблема повторялась на протяжении многих долгих лет.
«Она злится не по причине, она злится, потому что у неё настроение. Она возвращается в этот дом, потому что это место, где она может делать что хочет!»
«……..»
«Ты же знаешь правду, не так ли, Кэй? Перестань потакать её эгоизму, её менталитету жертвы и её принцессиным фантазиям!»
——И всё же до самого конца
никакого ответа, которого искал управляющий, не последовало с губ Тифудзи-сана через подслушивающее устройство в моём ухе.