ГЛАВА 5.4: Настоящая вещь. Часть 4.
«Подумать только, что настанет день, когда у меня будут такие разговоры о любви с Онээ-чан. Не уверена, обычный это разговор о любви или нет. О, ты знала? Мама и папа беспокоятся о тебе.»
— Правда?
«Да, потому что было бы плохо, если бы ты связалась с неподходящим парнем. Хахаха, ну, это совершенно мимо цели, да?»
— …Да.
На данном этапе я тоже это понимаю.
«Будь то удобно или злонамеренно, желание Онээ-чан заботиться о людях не очень хорошо реагирует на тех, кто потакает своим прихотям. Потому что Онээ-чан хочет заботиться о тех, кто усердно трудится.»
— …Это понимание, возможно, на шаг неполное.
«Э, правда?»
— Да. То, чего я хочу…
При моих следующих словах Канон на мгновение замолчала, затем сказала:
«…Онээ-чан, ты действительно настоящая.»
---
Открыв глаза, я вижу, что цифровые часы на тумбочке показывают 5:30 утра.
Сегодня суббота, школы нет, и хотя у меня работа, я обычно не просыпаюсь так рано.
…Я проснулся от звука чего-то разбивающегося.
— …Мама, это ты?
Она не приходила домой прошлой ночью, и редко когда приходит в такой час.
У меня плохое предчувствие.
Мама стала появляться в этом доме чаще в последнее время.
Судя по прошлому опыту, это обычно означает, что дела с её парнем идут не очень хорошо.
В прошлый раз, когда она приходила, она казалась немного нестабильной, и я не сумел поймать смартфон, который она бросила в внезапном порыве.
Отёк вокруг глаза, который я скрываю повязкой, выходя из дома, — напоминание об этом.
С такими мыслями я иду по коридору к кухне-гостиной.
Оттуда доносится шум.
— Мама…
— Слишком медленно!
В тот момент, когда я открываю дверь, в меня летит тарелка. Она ударяется в область ключицы с неприятным звуком. Хуже боли — противный пот пробивается по телу от гневного крика мамы.
— Почему ты не приходишь быстрее!
— Извини, я спал…
— …Наверное, тебе плевать на Мису, да?
Мама говорит, внезапно переходя на тёмный тон.
Её эмоциональная нестабильность разжигает мою тревогу ещё больше.
— Тебе плевать на Мису, да?
— Это не…
— Тебе плевать, да?
…Моё предположение, что что-то случилось с её парнем, вероятно, верно.
Она, кажется, более взволнована, чем обычно, скорее всего, из-за этого.
Разбитые тарелки разбросаны вокруг ног моей мамы на кухне.
…Она была в ужасной ярости.
— …Угх! уууу, угх…
Мама яростно рвёт на себе волосы.
— Это твоя вина…
— Ц… эм…
— Миса не готовит… это потому, что ты сказал, что хочешь готовить сам, да?
…Тема сместилась, и логика рассуждений немного неясна.
Однако есть признаки того, что на кухне пытались что-то приготовить — ингредиенты, сковорода и нож всё на виду.
Она пыталась что-то сделать?
…Мама на самом деле не готовит.
Насколько я помню, она ужасна в этом и раздражается всякий раз, когда приходит время еды.
Из-за этого я много лет назад взял на себя ответственность за готовку.
— Это вся твоя вина, а не Мисы.
…Если бы мне пришлось предположить, они расстались из-за чего-то, связанного с готовкой?
Думаю, что, вероятно, так.
— Извини, это моя вина… но мама,
Окинув взглядом пол, я замечаю разбитые тарелки, которые выглядят так, будто могут поранить ноги моей мамы.
Я делаю шаг ближе, чтобы хотя бы отодвинуть её от них.
— Миса не виновата!
Бум —
Удар обрушился мне в лицо. Мгновение спустя нахлынула боль.
Через затуманенное зрение я вижу, что мама держит сковороду.
Она старая, грубая и тяжёлая — удар от неё значителен.
— …Угх, ууу.
Кажется, я выбрал неподходящий момент, чтобы войти.
Когда меня ударили ею раньше, пока она была горячей, я не чувствовал такой шаткости.
В этот раз, вероятно, попало в область челюсти.
Не в силах стоять, я невольно прислоняюсь к стене.
— Мама…
— …Ах, ах, …ты делаешь лицо, будто это вина Мисы! Ах! Аааах! Вот так!
— Это не… ай!
Бум —
Удар пришёлся изнутри моего тела.
Глядя вниз, я вижу, что сковорода попала мне в живот, прямо в солнечное сплетение.
Не в силах сдержаться, я стонаю и сворачиваюсь калачиком на полу.
Взглянув вверх через всё ещё искажённое зрение, я вижу, что мама всё ещё держит сковороду в руке.
— Ты всегда винишь Мису…! Всегда Миса оказывается пострадавшей!
У мамы есть склонность представлять вещи, которых я не говорил, и её мысли развиваются отсюда.
— Я, я не…
— …Если бы это был Таккун, он был бы намного добрее. Таккун никогда не говорил Мисе, что она не умеет готовить…!
— ……
Папа…
Папа был человеком, который умел всё.
— Так почему!… Почему ты ничего для меня не делаешь!
Слёзы начинают течь по лицу мамы.
— Ты всегда был неуклюжим, как идиот, без какого-либо таланта, постоянно доставляя хлопоты Мисе… М-М-Миса всегда оказывается пострадавшей, потому что Таккуна нет…
Мама сердито топает по полу.
Среди разбитых тарелок у её ног она может пораниться в любой момент.
— М-Мама… п-пожалуйста, остановись…
Я пытаюсь вмешаться, но боль от удара в челюсть ещё не утихла.
Не в силах выпрямиться, моё равновесие колеблется…
В итоге я ухватился за одежду мамы.
— Ах…
— …Э?… Ах, Аааааах! Он злится! Он злится на Мису! Ах! Аааааааах!
Крик громкий, как взрыв, резонирует в моих барабанных перепонках и сотрясает сердце.
— Как ты мог, как ты мог, почему, а~!!
— Нет, мама…
— Как ты мог, как ты мог, почему все так обращаются с Мисой!? Аааааах!
То, что запечатлевает моё мерцающее зрение, — это мама, держащая нож.