Окружающий пейзаж, болото — всё это исчезло.
Остались лишь голая стена и дверь, ведущая в следующее подземелье.
— Что только что произошло?
— Мы прошли его.
Подземелье зачищено.
На ум приходили две возможности.
Либо Америс сама выполнила условие прохождения подземелья.
Либо Ли Сонхён добрался до истинного тела Америс.
Это могло быть сигналом того, что её сердце — источник её силы — уже забрали. Но поскольку само подземелье не исчезло, Америс всё ещё была жива.
— Ну и каков теперь план, Ким Сиу?
Услышав слова Пэк Арин, я повернулся и посмотрел на дверь, ведущую в следующее подземелье.
— Эта дверь... Я уже видел её где-то раньше.
Услышав мои слова, Пэк Арин и Эрина посмотрели на дверь и замерли.
— Это же собор, в котором жили Селуна и Селус!
— Да. Похоже на то.
Не фантом. Настоящий.
Истинное местонахождение этого собора было прямо здесь.
Я чувствовал это. Истинное тело Америс находилось внутри собора.
— Ссип-Сиу!
Эрина и Пэк Арин посмотрели на меня. Взглянув на них в ответ, я кивнул.
— Пора вправить мозги и настоящей.
Я почувствовал это ещё во время нашего прошлого разговора.
По какой-то причине Америс прониклась ко мне симпатией.
Если бы я только мог разобраться с Ли Сонхёном, то был уверен, что смогу убедить её.
«Если бы я только мог разобраться с Ли Сонхёном».
Я не мог сказать наверняка, сколько прошло времени, но казалось, что минуло примерно пять или шесть часов. Вспоминая описания из романа, этого времени было более чем достаточно, чтобы Ли Сонхён добрался до Америс.
А значит, сейчас он почти наверняка находился внутри.
Из всех возможных сценариев этот был самым тяжёлым.
«С другой стороны, если я проиграю, то умру. Какой у меня выбор».
Повернувшись к Эрине, я спросил:
— Эрина, сколько ещё раз ты сможешь использовать [Небесное благословение]?
— Ещё один, если пересилю себя.
— Хорошо. Этого достаточно. А ты, Пэк Арин?
— Не требуй невозможного.
[Сольсан] — навык, требовавший огромной концентрации и маны. Использовав его секретную технику, Пэк Арин всё ещё была небоеспособна.
— Не волнуйся. Я как-нибудь с этим разберусь.
— Как обнадёживающе.
Проверив лезвия кинжалов в обеих руках, я произнёс:
— Ну что ж, игроки — на поле!
И с этими словами я переступил порог собора, где меня должна была ждать Америс.
Стоило мне пересечь порог, как вход, который снаружи наверняка казался беспросветно тёмным, мгновенно распахнулся, словно резко открывшиеся глаза.
Внутри всё было разрушено, я был в этом уверен.
Неужели его восстановили после того, как он сгорел дотла вслед за смертью Селуны?
Он выглядел точно так же, как и до пожара — в ту эпоху, когда Селус и Селуна жили здесь вместе.
А затем я увидел одно знакомое лицо.
И одно нежелательное.
Там стояли Америс и Ли Сонхён.
Спутников нигде не было видно — значит, он действительно бросил [Посик] и отправился в одиночку.
— Как, чёрт возьми, ты сюда добрался?
Искренне недоумевая, спросил Ли Сонхён.
«Спокойно, Ким Сиу».
«Ли Сонхён из пятого витка ещё не знает ценности сердца Америс».
Я всё ещё думал об этом, когда — прежде чем я успел хоть как-то среагировать — Ли Сонхён пришёл в движение.
— [Цепи суда].
От одного лишь слова Ли Сонхёна тело Америс сковали цепи, которые никогда не распутаются.
А затем Америс закричала на него:
— Да! Убей меня! Убей меня и забери моё сердце. Ты сможешь достичь всего, чего пожелаешь!
«Да чтоб тебя... ну и зараза мелкая».
Она уже взяла и разрекламировала ценность собственного сердца Ли Сонхёну.
Словно её сердце было каким-то товаром из телемагазина.
Тот факт, что она заставила его без колебаний использовать [Цепи суда] — честно говоря, ей стоило бы сделать карьеру ведущей на телеканале покупок.
Или, возможно, Ли Сонхён был просто настолько проницателен, что распознал его ценность с первого взгляда.
Стоило мне обнажить клинок, как навык Ли Сонхёна закружился в воздухе вокруг меня.
«Чёрт. Обжигает».
Ли Сонхён устремил на меня свои золотые, светящиеся глаза.
— Я сейчас получаю кое-что важное. Не хочу, чтобы мне мешали, так что проваливай. Сделай ещё один шаг ко мне, и я убью тебя первым.
Он говорил так, словно уже знал, что обязан заполучить это сердце.
В его глазах отчётливо читалось намерение убить.
«Даже посреди тренировки он остаётся психопатом, который убьёт меня, если того потребует ситуация. Особенно в таком сценарии — ведь свалить вину на кого-то другого будет проще простого».
Одна ошибка — и я труп.
Один шанс. Это всё, что у меня есть.
Америс закричала на Ли Сонхёна:
— Ну же, давай! Забирай моё сердце!
— Я и так собирался забрать его, независимо от твоих слов. Заткнись.
Повернувшись к Америс, я заговорил:
— Селус. Прекращай этот спектакль.
Услышав мои слова, Америс недовольно повернула голову.
— Что?
Я заговорил снова, уже увереннее:
— Ха! Хватит строить из себя высокомерную особу, когда ты даже умирать не хочешь.
От этих слов ярость Ли Сонхёна перекинулась на меня.
— Да кем ты себя возомнил, жалкий червяк?! Так сильно хочешь сдохнуть? Я убью тебя прямо сейчас!
«Чёрт».
«Я перегнул палку?»
«Да нет, не так уж сильно. Неужели я и слова сказать не могу без...»
В этот момент глаза Америс вспыхнули алым.
— Погоди. Я выслушаю его.
В то же мгновение тело Ли Сонхёна застыло на месте.
— Ах ты... сука..!
— Молчать. Ты всего лишь смертный, которому посчастливилось родиться с силой, способной убить это тело. Если бы не эта твоя сила, я бы даже не взглянула на такое ничтожество.
[Цепи суда] — навык, чья полная история так и не была до конца раскрыта даже в оригинальном романе.
Тело Америс, которому не было даровано позволение умереть.
Её тело могло быть убито, только если Ли Сонхён применит свою абсолютную силу — [Цепи суда].
Должно быть, Америс видела суть этой силы насквозь.
— Гх..! Стоит этому закончиться, и ты взвоешь как...
Ли Сонхён заскрежетал зубами, будучи не в силах пошевелиться, поскольку слова Америс удерживали его на месте.
Что поражало больше: то, что Америс могла остановить Ли Сонхёна, даже будучи скованной Цепями суда, или то, что Ли Сонхён всё ещё продолжал огрызаться перед лицом вампира с тысячелетней историей?
— Говори же. Что ты имеешь в виду, заявляя, будто я не хочу умирать?
— Я понял это во время нашего разговора. Тот кто искренне хочет умереть, скажет «убей меня» или «я должен умереть», но ни разу не произнесёт напрямую, что хочет умереть.
Услышав мои слова, Америс отвернулась, словно услышала нечто, не заслуживающее внимания.
— Ты несёшь софистику.
— Не софистику. Назови это улавливанием подсознательного проявления.
— Глупости...
Вот теперь начинается самое сложное.
Я должен убедить её. Во что бы то ни стало.
— Это предсмертное желание Селуны.
— Что?
Америс даже не пыталась скрыть своего недовольства.
— Предсмертное желание Селус. Выслушать его или нет — твой выбор.
— Ты несёшь чушь. Ты всего лишь сторонний наблюдатель, мельком увидевший фрагменты прошлого этого тела. С твоей стороны самонадеянно...
Я прервал её:
— Ты сама это сказала. Что всё это было создано из твоих воспоминаний и следов, оставленных на этой земле.
— Да, это тело снова и снова видело лишь одни и те же сцены. Я сбежала! Вот почему я ничего не знаю о предсмертных словах Селуны. А то, чего не знает это тело, ты знать никак не можешь.
С этими словами я полез во внутренний карман, доставая [Ожерелье Селуса].
— Ты... это же...
— Всё верно. Твоё ожерелье. А изначально оно принадлежало Селуне.
Ночь в [Ночь Америс].
Ожерелье, которое Селус потеряла там.
— В тот момент, когда я принёс это ожерелье, созданное тобой подземелье должно было измениться — стать отличным от того, что ты знала изначально.
— Это невозможно! Чтобы такая мелочь повлияла на подземелье, созданное этим телом...
Протянув ожерелье к ней, я произнёс:
— Потому что это не просто ожерелье. Это предмет, хранящий в себе мысли и душу Селуны.
Услышав мои слова, Америс прищурилась.
— Прекрати нести чушь. Это тело ничего не чувствует от этого ожерелья.
Верно. У него и близко не было подобной функции.
Но имеет ли это значение для Селус?
— Тогда послушай сама.
Сейчас.
[Призрачное тело] — слуховая галлюцинация.
— Селус. Селус.....
Голос Селуны, эхом разнёсшийся в воздухе.
Услышав этот звук, Америс в шоке отшатнулась и закричала:
— Этого не может быть! Селуна... ты пришла за мной? Селуна, Селуна!
— Ну так что. Предсмертное желание, которое я услышал от Селуны. Хочешь его выслушать?
От моих слов глаза Америс широко распахнулись.
Но...
— Ничего не изменится. Селуна ждёт меня. Я должна искупить вину за тот день, иначе я...
— Всё, что произошло, было именно тем, чего хотела Селуна.
— Что?
Америс ошеломлённо уставилась на меня.
Я осознал это в подземелье незадолго до этого.
То подземелье не просто показывало воспоминания.
Даже Америс не могла помнить всё в идеальных подробностях.
И потому пробелы в этой неполной информации заполнялись из личных воспоминаний каждого человека.
Например, сам того не осознавая, я проецировал лицо собственной младшей сестры на внешность Селус.
Но это отличалось от настоящей Америс, стоявшей сейчас передо мной.
Дороги в деревне тоже.
Мне показалось странным, насколько неестественно легко они запоминались.
Всё потому, что они были точной копией загородной деревушки, в которой я когда-то бывал.
Эрина и Пэк Арин почти никак не отреагировали на последние слова Селуны.
Потому что это были воспоминания, которых у Селус не имелось.
Просто из-за того, что я предположил, будто Селуна обязана была спасти Селус, мой разум заполнил этот пробел в соответствии с собственными выводами.
«Похоже, Америс об этом не знает».
А значит, у меня не было возможности узнать, было ли услышанное мной предсмертное желание Селуны настоящим или нет.
Но имело ли это значение?
Посмотрев в глаза Америс, я воззвал к ней:
— Селуна использовала свою силу, чтобы внушить тебе мысль. Бежать, не оглядываясь назад. Вероятно, ты этого не помнишь. Но я отчётливо видел это благодаря тому, что надел ожерелье. И Селуна сказала...
Скованная цепями Америс взволнованно закричала:
— Что?! Что она сказала?!
— Что она хочет, чтобы ты жила. Так что, пожалуйста — живи. Точно так же, как она дала тебе твоё имя, живи под своим собственным именем.