Герцог Дельвар и Амелия остались вдвоём.
Они смотрели друг на друга, и на мгновение воцарилась тишина.
И всё же… первой эту тишину нарушила Амелия.
— Кайдель! Что ты творишь с мужчиной, которого наша дочь привела в качестве пар… друга!
Разгневанный голос.
Амелия, скрестив руки на груди и приподняв одну бровь, выглядела так, будто была готова наброситься на герцога в любую секунду.
Герцог плотно сжал губы и с трудом выдавил лишь одно слово:
— Амелия… почему ты здесь?
— Хм, это первое, что ты спрашиваешь, едва увидев меня?
На этот раз герцог не смог ответить и промолчал.
Если быть точным… под тяжёлым взглядом жены он даже пикнуть не мог.
Амелия не упустила момента, упёрла руки в бока и снова сказала:
— Мало того, что ты запер и избил молчаливого, доброго на вид парня! Так ещё и выстрелил в него острыми шипами! Разве так поступают с людьми?
— …Это был экзамен.
— О боже, экзамен? Я тоже сейчас тебя экзаменую. Экзамен на звание мужа.
Амелия покрутила пальцем в воздухе, изображая звук «ду-ду-ду», а затем ткнула в пустоту кончиком пальца.
— Ноль баллов.
Уголок губ герцога едва заметно дрогнул.
— …Разве всё настолько плохо?
— Ещё как! Абсолютный ноль. Я даже рассматриваю вариант с отрицательной оценкой!
Амелия хотела ещё больше повысить голос, яростно размахивая руками, но…
В этот момент со стороны двери послышались размеренные шаги.
— Ой? Немезида?
— Госпожа, я пришла за вами.
Горничная герцогства.
Старшая горничная Немезида, в чьих глазах была видна непоколебимая решимость.
— Я в порядке, Немезида!
— Вы не в порядке, госпожа.
Вошедшие следом три или четыре горничные окружили Амелию с обеих сторон.
— И-и-и…! Отпустите! Я сказала, отпустите меня!
— Госпожа, вам пора возвращаться.
— Госпожа…
Протесты Амелии становились всё тише, и вскоре её, волочащую ноги, вывели за дверь, после чего она исчезла из виду.
Короткая тишина.
Герцог медленно поднял голову, взглянул на опустевшую дверь и вздохнул.
— …Нелегко мне приходится.
Почувствовав, как Амелия вытянула из него все силы, герцог молча поднял руку.
Па-джик.
Лёд на кончиках его пальцев разбился, и под ним начали расползаться угольно-чёрные трещины.
— Вы в порядке, господин?
Наблюдавшая за ним Немезида осторожно спросила.
Герцог долго смотрел на свою обмороженную руку, прежде чем заговорить.
— …А где Карнел?
— Карнел-ним направилась в особняк вместе с Вайолет и юношей в маске.
Па-джик. Па-джи-джик…
Трещины с кончиков пальцев распространились до тыльной стороны ладони, и ледяная корка рассыпалась, как стекло.
— …Господин?
— ……Это уникальная магия?
Герцог сжал и разжал кулак, погрузившись в раздумья.
Боль в руке и остатки сингулярности говорили правду о той магии.
Сингулярность, которая бесконечно расширяла пространство, словно намереваясь поглотить всё сущее.
Пространство, которое Адель попытался создать только что, определённо было…
Уникальной магией.
— Господин… вы поддались.
— ……
На слова Немезиды герцог ничего не ответил, лишь опустил взгляд.
Если бы в той ситуации он сражался в полную силу…
Эта сингулярность мгновенно превратилась бы в лёд.
Но что, если бы…
Эта магия проявилась полностью?
— …Немезида.
— Да, господин.
— Окружите его максимальной заботой в течение месяца.
Герцог стряхнул иней с рук и вышел за дверь.
Немезида молча последовала за ним.
— Это разумно?.. Этот юноша — чужак.
Герцог не замедлил шага и ответил:
— Его привела Карнел.
— …
— В этом не может быть сомнений.***— Можете располагаться здесь.
[Спасибо]
Танатос поклонился и проводил меня в комнату.
— У вас есть какой-то багаж, который нужно принести?
[Нет]
— Если вам что-то понадобится, зовите меня в любое время.
[Хорошо]
На этом короткий разговор закончился, Танатос тихо прикрыл дверь и исчез.
Я осмотрел комнату.
Ничего… особо примечательного.
Примерно как в общежитии Колыбели.
Возможно, из-за того, что обстановка привычная, на душе стало немного спокойнее.
Кровать широкая, вид из окна тихий.
Идеально, чтобы сидеть и бездельничать.
Единственная проблема…
— Эй.
На кровати, прямо посередине подушки, лежало какое-то непонятное мягкое нечто.
Глаза круглые, тело влажное, само похоже на гольца.
Миккулеви.
— Значит, это и есть особняк.
[Почему ты вылез?]
— «Почему вылез», спрашиваешь, человек?
Миккулеви хлопнул плавником по подушке.А потом начал открывать и закрывать рот так, будто собирался выступать с речью.
— Человек, я тоже гость. А гость должен получать уважение.
[Я тоже гость]
Миккулеви сложил плавники, превратив их почти в пальцы, и покачал ими из стороны в сторону.
— Это предрассудок, человек.
…Именно такое выражение было у него на морде.
Даже если бы мы реально разговаривали, вряд ли беседа могла бы стать более абсурдной.
В итоге я кое-как запихнул Миккулеви обратно под одеяло и направился к столовой.***Ужин в доме Дельвар оказался куда тяжелее, чем я думал.
Карнел сидела напряжённая, Вайолет развлекалась ситуацией, а герцог молча резал мясо с таким лицом, будто это не мясо, а чей-то приговор.
Амелия же, наоборот, сияла.
— Адель, ешьте побольше. Вы такой худенький.
[Спасибо]
— Белые волосы и золотые глаза… всё-таки редкое сочетание.
Я отвёл взгляд.
…Слишком пристальный был этот взгляд.
Но в следующий миг прозвучала фраза, словно гром среди ясного неба.
— Адель, вы случайно не мой сын?
Вайолет застыла с ложкой в руке. Карнел приоткрыла рот и так и замерла.
— …
Герцог Дельвар молча опустил голову и продолжил резать мясо. Движения были предельно спокойными, но мне только показалось или кончик ножа впивался в тарелку так глубоко, будто собирался пробить её насквозь?
— Хм… Если нет, может, просто станете моим сыном?
— …
Хрусть.
Где-то будто треснула тарелка. Я повернул голову, но герцог уже молча убирал блюдо, на котором лежало мясо.
И в тот же миг…
— Пф-ф…
Где-то под моими ногами раздался звук едва сдерживаемого смеха.
Но я не стал опускать взгляд.
…Потому что и без того примерно понимал, кто это.