— Ты справишься? — с улыбкой спросил Цзи Цикунь, держась за руль. — Мне нужно заехать в галерею, чтобы уладить кое-какие дела, но как только я закончу, сразу вернусь. Давай поужинаем вместе.
Цзи Цикунь нежно поцеловал её в щёку и, попрощавшись, высадил у входа в жилой комплекс.
Проводив взглядом удаляющийся «Bentayga», Вэй Чжи не сразу вошла внутрь, а присела на бортик клумбы снаружи.
Достав из крафтового конверта документы, она принялась внимательно их изучать, но так и не смогла понять суть.
В конце концов, ей пришлось достать телефон и набрать номер Ван Линь, по которому она не звонила уже давно.
Ван Линь ответила после первого же гудка, и её обрадованный голос вызвал у Вэй Чжи в памяти образ лица, полного радости и тревоги, — той самой женщины из лавки.
— Сколько вы сейчас должны по своим онлайн-займам? — отбросив эти мысли, Вэй Чжи сразу перешла к делу.
— Почему ты вдруг об этом спрашиваешь? — замялась Ван Линь.
— Отвечай на вопрос, иначе я повешу трубку, — решительно произнесла Вэй Чжи.
Угроза, прозвучавшая в голосе Вэй Чжи, возымела мгновенное действие, и Ван Линь поспешила ответить.
— Где-то больше сорока тысяч... примерно сорок с лишним. Мы с ним должны по двадцать с лишним тысяч каждый.
Судя по неуверенному тону её голоса, после просрочки они оба потеряли надежду и уже давно не проверяли информацию о своих займах.
За эти годы, насколько помнила Вэй Чжи, полиция приходила к ним домой восемь раз, чтобы прогнать коллекторов. Да и самого Вэй Шаня несколько раз ловили люди, которым он был должен, накидывали на голову мешок и жестоко избивали.
Но, несмотря на все проблемы, в стране всё же существовало правовое общество. Коллекторы не имели права применять силу или угрожать физической расправой. Хотя в стране уже начали выдавать «голые кредиты», у Ван Линь был ларёк, который можно было использовать в качестве залога, у Вэй Шаня — недвижимость, а у Вэй Чжи — стабильная работа. Поэтому ни один из них не столкнулся с необходимостью брать «голые кредиты» [1].
[1] «Голый кредит» — кредит, который выдавался в Китае молодым людям под залог интимных фотографий.
Жизнь была трудной и унизительной, но всё же продолжалась.
— Вы ничего не выплачивали? — спросила Вэй Чжи.
— Откуда у нас деньги, чтобы платить... — растерянно произнесла Ван Линь. — Сяо Чжи, ты хочешь погасить долги за семью? Если у тебя есть возможность, лучше расплатись со своими долгами, не думай о нас с папой. Мама и так старается собрать для тебя деньги...
— Больше ничего нет. Я вешаю трубку.
Вэй Чжи заставила себя прервать разговор. Ван Линь сразу же перезвонила, но она снова сбросила звонок. После двух таких попыток Ван Линь наконец сдалась.
Вэй Чжи встала, подошла к обочине, остановила свободное такси и села внутрь.
— Куда едем? — с улыбкой спросил немолодой водитель, обернувшись к Вэй Чжи.
Его жизнь, судя по всему, была наполнена спокойствием и счастьем. Глядя на его лицо, Вэй Чжи почувствовала укол зависти.
— В центр кредитных историй, — ответила она.
***
В центре кредитных историй было всего несколько человек, занятых своими делами.
Услуга, которая была нужна Вэй Чжи, могла быть получена через терминал самообслуживания. Она приложила своё удостоверение личности и выбрала опцию запроса кредитной истории.
Всего она брала займы на тринадцати онлайн-платформах, из которых в её кредитную историю были включены четыре. Суммы и сроки займов совпадали. В сводке запросов отображалось, сколько раз её данные запрашивали. Один раз это сделала сама Вэй Чжи, то есть сейчас. Остальные запросы от финансовых организаций исчислялись десятками, и понять, в какую именно компанию обратился Цзи Чжунъюн за отчетом, было сложно.
Если в записях центра кредитных историй всё было чисто, значит, проблема кроется в канале, через который Цзи Чжунъюн получил информацию.
Кто оказывал ей помощь? И с какой целью?
Вэй Чжи вышла из системы, забрала удостоверение личности и покинула помещение.
На улице ярко светило солнце, и в конце августа оно казалось особенно обжигающим. Всё, на что падали его лучи, отражало ослепительный белый свет. Вэй Чжи шагнула под этот режущий глаза свет, но её кожа всё ещё хранила прохладу центра кредитных историй.
Когда она вернулась домой, Цзи Цикуня ещё не было.
Вэй Чжи подошла к островку открытой кухни, зажгла огонь и поставила кипятиться чайник. Затем она достала из шкафчика свою кружку и высыпала в неё пакетик растворимого чёрного кофе.
Ожидание, пока закипит вода, было скучным.
Одиночество в запертой на все замки квартире лишь разжигало любопытство.
Комната, расположенная рядом со спальней, по всей видимости, служила кабинетом. Однажды, после того как Вэй Чжи переехала сюда, она слышала, как Цзи Цикунь работал в этом кабинете допоздна.
Подойдя к двери, она обнаружила кодовый замок и решила попробовать угадать пароль. Сначала она ввела день рождения Цзи Цикуня, затем свой, но оба раза безуспешно. Затем она попробовала пароль от спальни, но и это не помогло.
Опасаясь, что ещё одна ошибка может привести к каким-то неприятным последствиям, Вэй Чжи оставила попытки. Однако несколько попыток ввода комбинаций цифр заставили её вспомнить дату, которую она видела на фотографии в рамке — 1991 год. Тогда Цзи Цикуню было около пяти лет, и его семья была ещё в полном составе.
Цзи Цикунь редко рассказывал о своих родителях, возможно, из-за того, что потерял их слишком рано.
Охваченная смутным подозрением, Вэй Чжи присела на диван в гостиной и, взяв в руки телефон, ввела в поисковую строку имя, написанное на обороте фотографии.
Цзи Цяньвэй.
Так звали отца Цзи Цикуня.
«Когда мне было восемь, отец попал в тюрьму за то, что скрылся с места ДТП. Возможно, не выдержав тюремных мучений, он меньше чем через полгода покончил с собой», — говорил Цзи Цикунь.
Однако результаты поиска оказались совершенно неожиданными.
«Убил жену, расчленил тело и смыл в унитаз: Цзи Цяньвэй с улыбкой даёт интервью перед камерой».
«Цзи Цяньвэй, утверждавший, что любил жену и убил её в порыве страсти, неоднократно менял показания и требовал психиатрической экспертизы».
«Дело об убийстве жены в Цзянду подошло к концу: Цзи Цяньвэй покончил с собой, не желая отвечать за содеянное».
Чайник на плите уже был почти готов закипеть, и его тихий звук лопающихся мелких пузырьков наполнял воздух. Из-под его дна то и дело вырывались сине-фиолетовые язычки пламени, которые облизывали края чайника, оставляя за собой тёмные, обугленные следы.
Вэй Чжи открыла последнюю статью и наконец-то обнаружила причину смерти: «Около трёх часов ночи того дня Цзи Цяньвэй закрыл себе нос и рот смоченной туалетной бумагой. Через час сотрудники заметили неладное, но к тому времени он уже был мёртв от удушья».
Она была настолько поглощена чтением, что не услышала, как бесшумно открылся кодовый замок входной двери.
Внезапно холодная рука коснулась её шеи сзади, кончики пальцев скользнули по коже, а большой палец сомкнулся на уязвимой артерии. Рука замерла на месте, не сжимая, но от этого прикосновения волосы на теле Вэй Чжи встали дыбом.
Кто-то стоял вплотную за диваном, прямо у неё за спиной.
Вэй Чжи застыла, и по коже её поползли мурашки.
— Так ты уже знаешь, — голос Цзи Цикуня был, как всегда, мягок и спокоен.
Чайник на газовой плите вдруг издал пронзительный свист, и кипящая вода заметалась внутри.
Рука Цзи Цикуня отнялась от её шеи, словно это была всего лишь обычная ласка.
Вэй Чжи тут же поднялась и обернулась к нему. Цзи Цикунь выключил огонь, взял чайник и медленно налил кипяток в кружку. Прозрачная вода смешалась с кофе, и тот стремительно потемнел. Горьковатый, ни с чем не сравнимый запах чёрного кофе наполнил безмолвную комнату.
— Дома есть кулер, почему ты всё равно кипятишь воду в чайнике? — мягко спросил Цзи Цикунь.
— ...Я привыкла кипятить сама.
— В кулере вода безопаснее, — Цзи Цикунь с кружкой вернулся в гостиную и, протягивая ей дымящийся напиток, с улыбкой сказал: — ...Безопасность превыше всего.
В его словах был скрытый смысл, и Вэй Чжи на мгновение не нашлась, что ответить.
Она молча приняла кружку, и горячий напиток согрел её изнутри. Знакомый аромат чёрного кофе пробуждал в ней воспоминания, но сейчас Вэй Чжи казалось, что в нём таится леденящий душу смрад.
Убийство жены.
Расчленение тела.
Тело, смытое в унитаз.
Казалось, запах разложения и канализации, словно плотный туман, заполнил всё пространство, проникая в ноздри и вызывая чувство тревоги.
— Ты меня боишься? — глядя ей в глаза, спросил Цзи Цикунь.
— Нет, — машинально ответила она, произнося слова, которые сами собой вырвались из её уст. — Я не боюсь тебя.
— Тогда ты злишься? За то, что я скрыл от тебя?
Вэй Чжи замялась.
— Значит, злишься, — Цзи Цикунь взял её за руку. Его тело всегда было холодным, но сейчас холод ощущался особенно остро.
Он потянул её за руку, усаживая рядом с собой на диван.
Сидя лицом к лицу, Вэй Чжи ещё яснее видела: на лице Цзи Цикуня не было ни тени растерянности или вины от того, что его ложь раскрылась. На этом лице, кроме изящной, безмятежной улыбки, не было ничего. Лишь пустота.
— Я не сказал тебе правду, потому что знал, что это тебя напугает, — произнес он. — Потому что ты ещё незрелая и действуешь слишком импульсивно. Вот, посмотри, ты уже напугана.
Вэй Чжи хотела что-то сказать, но едва открыла рот, как Цзи Цикунь продолжил:
— Я скрывал это, потому что не хотел, чтобы ты боялась меня и наши чувства были разрушены. Если ты пообещаешь посмотреть на всё разумно, я расскажу тебе всё, что произошло раньше. Хорошо?
Его мягкие уговоры были похожи на искушение дьявола: он как будто просил, но не терпел отказа.
— ...Хорошо, я обещаю, — произнесла Вэй Чжи.
— Когда мне было восемь лет, мой отец действительно попал в тюрьму, но не за то, что покинул место ДТП. Как ты уже видела в новостях, он совершил непростительную и непоправимую ошибку, из-за которой я потерял двух близких людей. Хотя он искупил свою вину смертью, все, кто знает об этом, иногда смотрят на меня с предубеждением. Именно поэтому я не хотел, чтобы ты знала правду.
Цзи Цикунь улыбнулся и продолжил:
— Но он — это он, а я — это я. То, что мы связаны кровью, вовсе не означает, что мы будем поступать одинаково. Я никогда не совершу ничего подобного. Сяо Чжи, ты мне веришь?
— ...Конечно, я тебе верю.
— Мне всегда казалось, что если кто и способен меня понять, то это, скорее всего, ты. Потому что ты лучше всех знаешь: дети не должны отвечать за грехи родителей. — Он пристально смотрел в глаза Вэй Чжи. — Если бы тогда не удалось получить образовательный кредит, твой отец никогда бы не позволил тебе учиться в университете. С такими родителями ты всё же выросла сильным человеком... Мой отец совершил страшное преступление, но я отдал тебе всю свою любовь без остатка. Я так сильно тебя люблю, что готов защитить от жестокого мира.
— Мы оба доказательство того, что каждый в семье является самостоятельной личностью.
Он коснулся ладонью лица Вэй Чжи, в его глазах светилась глубокая нежность.
— Узнав это, ты всё ещё хочешь выйти за меня замуж?
Только над этим вопросом раздумывать было совершенно незачем.
Будь то огонь или даже ад, она должна была идти вперёд.