— Вэй Чжи, тебя брат ищет. Ждёт у входа в галерею.
В три часа дня Вэй Чжи сидела за рабочим столом и составляла квартальный налоговый отчёт, когда в бухгалтерию вошла кассир Сяо Цай с чашкой Starbucks в руке.
— Брат? — удивлённо подняла голову Вэй Чжи.
— Ага, — ответила Сяо Цай.
Её рабочее место находилось рядом с местом Вэй Чжи. Она плюхнулась в офисное кресло, поставила на стол стакан с горячим кофе и без особого интереса продолжила: «Во всяком случае, он так сказал. И вообще, вы довольно похожи».
— Хорошо, спасибо.
Вэй Чжи вышла из бухгалтерской программы, взяла телефон и направилась вниз.
— ...Да, бедняцкий вид у них и правда одинаковый, — едва слышно пробормотала Сяо Цай.
Бухгалтер по учёту запасов услышала её слова и тихонько захихикала.
Взгляд Сяо Цай проводил удаляющуюся Вэй Чжи с головы до ног: от бежевой рубашки-жакета, каждая вещь которой явно стоила меньше ста юаней, до светлых широких брюк в полоску, а затем остановился на сумке Louis Vuitton, лежавшей на её рабочем месте.
Уголки губ Сяо Цай сначала приподнялись, затем презрительно опустились. Она тихо фыркнула.
Сидевшая напротив бухгалтер по учёту запасов усмехнулась:
— Что, завидуешь? Всё-таки она удачно пристроилась.
— Я сама честно зарабатываю деньги. Чему тут завидовать? Разве что тому, что она носит поддельный Louis Vuitton, — она презрительно скривилась. — Тщеславная охотница за деньгами.
— Давай поспорим? Сейчас она точно вернётся за своей сумкой и уйдёт с работы пораньше, — тихо сказала бухгалтер по учёту запасов.
— Будущая хозяйка компании станет сама возвращаться за сумкой? Не смеши меня. За ней наверняка лично босс придёт, — презрительно фыркнула Сяо Цай.
Финансовый директор работал в отдельном кабинете, отделённом стеклянной перегородкой. Он слышал весь разговор от начала до конца, но никогда не вмешивался. Вмешиваться было невыгодно. Зато можно было развлечься.
Иногда он даже выходил, прислонялся к стеклянной двери с чашкой кофе в руке и отпускал несколько замечаний, из которых невозможно было понять, чью сторону он занимает. Пока дело не касалось его собственных интересов, он предпочитал никого не обижать. Именно так выживало большинство руководителей среднего звена.
***
У входа в галерею Вэй Чжи безуспешно пыталась уговорить Вэй Лая уйти домой.
— Зачем ты вообще сюда пришёл? Я же говорила, чтобы ты никогда не появлялся у меня на работе.
— Да я не к тебе пришёл! Я к будущему зятю! Не твоё дело!
— Он работает. Ему сейчас некогда.
— Да хватит врать! Я уже звонил зятю. Он сказал, что закончит свои дела и сразу спустится.
— Ты ещё и ему позвонил...
Появившийся у лифта Цзи Цикунь оборвал её готовую вспыхнуть ссору.
Увидев его, Вэй Чжи тут же сменила выражение лица и улыбнулась, встречая его взглядом, пока он подходил к ним.
— Зять! — первым громко окликнул его Вэй Лай и одним шагом оказался рядом с Цзи Цикунем.
— Зачем ты... — Вэй Чжи на мгновение замерла, заметив пакет у него в руках.
— Вэй Лай сказал, что его телефон совсем тормозит. Мы собираемся подобрать ему новый, — спокойно ответил Цзи Цикунь.
— ...Может, вы вдвоём сходите? А я после работы к вам присоединюсь, — осторожно предложила Вэй Чжи.
— Пойдём вместе, — тихо сказал Цзи Цикунь, а затем повернулся к Вэй Лаю с улыбкой. — Подождите меня с сестрой здесь. Я пока пригоню машину.
— Вот это я понимаю, зять! Да здравствует зять! — радостно выкрикнул Вэй Лай, победно сжимая кулак.
Цзи Цикунь лишь негромко рассмеялся и направился к подземной парковке.
Вэй Чжи даже не успела вставить ни слова.
Вэй Лай с восхищением смотрел ему вслед.
— ...Какое счастье, что у зятя оказался плохой вкус и он влюбился именно в тебя. Теперь он надежда всей нашей семьи.
Вэй Чжи ничего не ответила.
После того как Цзи Цикунь ушёл за машиной, она молча стояла рядом, словно возле неё находился не человек, а отвратительный рекламный манекен.
Когда к входу подъехал чёрный Bentley Bentayga, Вэй Лай незаметно оттеснил сестру плечом и первым занял место рядом с водителем.
***
Когда все трое приехали на площадь Цилинь, где располагалось множество фирменных магазинов мобильной техники, Вэй Лай первым делом рванул в фирменный магазин Apple.
Едва переступив порог, он заявил: «Покажите самую дорогую и самую лучшую модель».
Он долго выбирал, сравнивал, крутил телефоны в руках, но в итоге решил, что новинка Apple этого года почти ничем не отличается от предыдущей. Тогда он перешёл в соседний магазин Huawei и купил только что вышедший флагман.
Самый дорогой телефон. Самые дорогие наушники. Самое дорогое защитное стекло. Самый дорогой чехол.
Одно требование сменяло другое.
И Цзи Цикунь с неизменной улыбкой соглашался на всё.
— Он просит слишком много. Не обязательно покупать ему абсолютно всё, — с беспокойством сказала Вэй Чжи.
— Ничего страшного, — беззаботно улыбнулся Цзи Цикунь и, посмотрев на Вэй Лая, спросил: — Удобно пользоваться? Всё нравится?
— Очень удобно! Просто отлично! Спасибо, зять!
Лицо Вэй Лая сияло от восторга. Он не выпускал из рук только что распакованный телефон, любуясь им со всех сторон.
Цзи Цикунь взглянул на часы.
— Почти время ужина. Не хочешь поужинать вместе с нами?
— Ой, нет! Я же не настолько несообразительный, чтобы мешать вам проводить время вдвоём! — с улыбкой замахал руками Вэй Лай. — Младший братец лучше исчезнет!
Он сложил ладони в благодарственном жесте и снова обратился к Цзи Цикуню: «Спасибо огромное, зять!»
Пробежав несколько шагов, он вдруг остановился, обернулся и громко крикнул: «Точно! Папа просил передать: в это воскресенье ждёт тебя к нам на ужин! Обязательно приходи!»
С этими словами он окончательно убежал.
— ...Прости, — тихо произнесла Вэй Чжи.
— Не за что извиняться. Твои родные теперь и мои родные. Главное, чтобы они хорошо относились к тебе, — с улыбкой ответил Цзи Цикунь. — Что хочешь сегодня на ужин?
***
В небольшой картонной коробке лежали личные вещи Мэй Мань, которые после её гибели полиция временно забирала для проверки.
Именно Чжан Кайян когда-то передал эту коробку Вэн Сююэ.
Теперь она стояла перед ним снова.
Он был самым младшим и наименее значимым сотрудником участка, поэтому именно ему поручили успокоить родственницу погибшей.
Именно родственницу погибшей, а не родственницу потерпевшей.
«В возбуждении уголовного дела отказать».
Таков был окончательный ответ полиции.
Вэн Сююэ держала в руках небольшой iPhone и снова показывала Чжан Кайяну переписку, которую он уже видел раньше.
Долистав до последнего сообщения, она остановилась.
Ответ Цзи Цикуня был холодным и предельно кратким:
> «Я тебя не отпущу».
Держа телефон в одной руке, другой она упёрлась в стол.
Её взгляд полный отчаяния, недоверия и искреннего непонимания был устремлён на Чжан Кайяна. Словно она до сих пор не могла поверить, что после этих слов случившееся всё равно признали самоубийством.
— Не понимаю, товарищ полицейский. Почему даже это не считается доказательством?
Вэн Сююэ была человеком, для которого достоинство и внешний вид всегда имели значение. За время общения с ней Чжан Кайян успел это понять.
В отличие от большинства родственников погибших, которых горе полностью ломало и заставляло забыть о себе, она каждый раз появлялась в безупречно сидящем деловом костюме и с аккуратным, сдержанным макияжем. Вероятно, это было связано с её работой. Она занимала должность руководителя группы продаж в крупной девелоперской компании.
Мать-одиночка, имеющая лишь аттестат о среднем образовании, сумела добиться такого положения. Нетрудно было представить, через сколько испытаний ей пришлось пройти.
У Чжан Кайяна болезненно сжалось сердце.
Но помочь он мог очень немногим.
— Госпожа Вэн, — мягко сказал он, — по результатам нашего расследования дело Мэй Мань действительно не относится к категории уголовных преступлений. Если вы не согласны с этим решением, вы вправе обратиться в суд.
Не дав женщине перебить себя, он продолжил: «Пару дней назад я специально проконсультировался со знакомым адвокатом. Он считает, что вам стоит подать иск по статье о жестоком обращении».
— Жестоком обращении? — Вэн Сююэ удивлённо замерла.
Чжан Кайян кивнул.
— Согласно статье 260 Уголовного кодекса КНР, если человек подвергает совместно проживающего с ним члена семьи физическим или психическим издевательствам, причиняя ему тяжёлые страдания, при наличии серьёзных обстоятельств это образует состав преступления — жестокое обращение.
Он сделал небольшую паузу.
— Формально Мэй Мань и Цзи Цикунь не были членами одной семьи. Но во время учёбы они долгое время жили вместе, и их отношения фактически мало отличались от семейных. Если строить обвинение именно на этом основании, есть вероятность, что суд признает состав преступления, связанного с жестоким обращением, — искренне сказал он. — Правда, я уже говорил: юридически они всё же не считались членами семьи. Поэтому применит ли суд именно эту статью, в конечном счёте будет зависеть от позиции судьи.
Вэн Сююэ задумалась. На её лице впервые появилось выражение нерешительности.
— Госпожа Вэн, вы ведь видели номер моего жетона? — Чжан Кайян выпрямился, стараясь выглядеть как можно убедительнее. — Я не стану вас обманывать.
После долгого молчания Вэн Сююэ наконец тихо спросила: «...Если подавать в суд... что мне нужно делать?»
Воодушевившись, Чжан Кайян терпеливо объяснил ей весь порядок подачи иска, а под конец добавил: «Если не будете знать, как составить исковое заявление, можете обратиться ко мне. Я почти всегда свободен. Хотя... в деле Мэй Мань всё же лучше нанять адвоката».
Глядя на молодого полицейского, в глазах которого читалась лишь искренняя готовность помочь и который даже сам предложил помочь с составлением иска, Вэн Сююэ наконец перестала подозревать, что участок просто пытается избавиться от неё и снять с себя ответственность.
— ...Спасибо. Я так и сделаю.
Она поднялась и потянулась за маленькой картонной коробкой с вещами Мэй Мань.
— Давайте я, — широко улыбнулся Чжан Кайян. — Провожу вас до выхода.
Вэн Сююэ молча убрала руки.
Чжан Кайян донёс коробку до дверей полицейского участка и осторожно передал её женщине. Затем попросил её немного подождать, быстро забежал обратно через стеклянную дверь участка, а спустя минуту снова выбежал наружу.
— Госпожа Вэн, вот мой личный номер телефона. Если потом у вас появятся какие-то вопросы, можете звонить мне. Хотя можете и просто прийти в участок. Всё-таки я пока лишь стажёр, а мой наставник гораздо опытнее, — смущённо улыбнулся он.
— ...Спасибо.
Это было уже второе «спасибо», сказанное ею за сегодняшний день.
Лишь убедившись, что Вэн Сююэ села в такси, крепко прижимая к себе коробку с вещами дочери, Чжан Кайян развернулся и вернулся в участок.
В это время старший инспектор Чэнь пытался урегулировать очередной конфликт.
На этот раз драку устроил двенадцатилетний мальчишка.
Похоже, он пересмотрел фильмов про уличных бандитов: решил, что две студентки, шедшие впереди, слишком медленно идут и загородили ему дорогу, после чего без лишних слов ударил одну из них ногой.
— ...Мы можем только попытаться вас примирить. Если он не хочет извиняться, я же не могу посадить его в тюрьму, — с измученным видом объяснял инспектор Чэнь по телефону.
Увидев подошедшего Чжан Кайяна, он махнул рукой, показывая, чтобы тот подождал.
Минут через пятнадцать собеседник наконец бросил трубку, успев напоследок обозвать его «дармоедом, который зря проедает деньги налогоплательщиков».
Инспектор Чэнь мрачно убрал телефон и посмотрел на Чжан Кайяна.
— Проводил её?
— Да, проводил, — честно ответил Чжан Кайян. — Я посоветовал ей нанять адвоката и попытаться подать иск по статье о жестоком обращении.
— Не выйдет. Они ведь не были членами одной семьи. Они даже не расписались, какое ещё совместное проживание? — пробормотал старший инспектор Чэнь.
— ...Но нельзя же совсем ничего не делать, — тихо возразил Чжан Кайян.
Инспектор Чэнь с одного взгляда понял, о чём думает его ученик. Таких молодых ребят, только что вышедших во взрослую жизнь, он видел немало. Да и сам когда-то был таким.
— Людей, которых жалко, на свете полно. Если не можешь с этим смириться, увольняйся из полиции и иди заниматься благотворительностью, — он посмотрел на Чжан Кайяна серьёзно. — Единственное, чем руководствуется полиция, — это закон. Если даже закон не всегда способен определить, что правильно, а что нет, то с чего ты решил, что сможешь судить лучше него?
Чжан Кайян понимал, что наставник прав, но от этого становилось лишь тяжелее. Ему отчаянно хотелось хоть что-нибудь сделать. Чтобы доказать самому себе, что он не зря носит полицейскую форму.
***
Наступила ночь.
Лишь после того как Вэй Чжи, закончив работу в галерее, ещё шесть часов развозила заказы, её рабочий день наконец подошёл к концу.
Почти каждую ночь она спала тревожно. Её сон то и дело разрывали обрывки беспокойных сновидений.
Однако Вэй Лай этого не знал. В один из таких моментов она внезапно проснулась, и до её слуха донёсся тихий шорох. Кто-то что-то искал в её «комнате».
Остатки сна мгновенно испарились, и она резко открыла глаза. В полумраке ночи Вэй Чжи увидела Вэй Лая. Тот сидел на корточках перед её раскладушкой, подсвечивая себе фонариком телефона, и рылся в её шкатулке с украшениями.
— Что ты делаешь?
Вэй Чжи резко села на кровати, её голос прозвучал холодно и жёстко.
Вэй Лай вздрогнул от неожиданности и плюхнулся на пол. Поняв, что его застала проснувшаяся сестра, он скривился, и на лице смешались неловкость и откровенное презрение.
— Одолжи мне пятьсот юаней. Хочу сходить перекусить ночью, — сказал он. — Я посмотрел у тебя в сумке, наличных не нашёл.
— Ты ещё и в моей сумке рылся? — лицо Вэй Чжи помрачнело ещё сильнее. — Проваливай. У меня нет денег.
— Нет денег? Серьёзно? Ты встречаешься с таким богачом, а пятьсот юаней для меня на ночной перекус пожалела? — возмущённо выпалил Вэй Лай, словно это она была перед ним виновата.
— Денег нет, — повторила Вэй Чжи.
Она слезла с раскладушки, раздражённо оттолкнула брата, закрыла шкатулку и убрала её обратно в пластиковый контейнер для хранения.
— Я уже пообещал друзьям, что пойду с ними есть! Сегодня ты обязана дать мне пятьсот! Если денег нет, тогда отдай мне тот золотой кулон! — запаниковал Вэй Лай и потянулся к шкатулке.
— Пошёл вон!
Вэй Чжи прижала шкатулку к себе.
Вэй Лай решил действовать силой и попытался вырвать её. Понимая, что не справится, Вэй Чжи резко взмахнула рукой.
Шлёп!
Пощёчина звонко раздалась в тесной комнате.
— Вэй Лай, не переходи границы!
— Ты ещё смеешь меня бить?!
Он бросился на неё. Теперь его целью была уже не шкатулка.
Вэй Чжи никогда не относилась к тем, кто молча терпит побои. Неважно победит она или нет, молча терпеть побои она не собиралась.
Голова Вэй Чжи с глухим стуком ударилась о пластиковый контейнер для хранения вещей, но она не издала ни звука. А вот Вэй Лай, получив сильный удар коленом между ног, завыл так, будто его режут.
В следующую секунду под потолком вспыхнул свет.
Ван Линь, которая до этого сидела в лавке, бросила магазин без присмотра и поспешила к детям, пытаясь их разнять.
— Сяо Чжи! Сяо Лай! Ну что вы опять подрались? Перестаньте! Перестаньте, пожалуйста!
Даже Вэй Шань, спавший как убитый, проснулся от шума. В старой, растянутой от бесконечных стирок белой майке он распахнул дверь своей комнаты и рявкнул: «Всем стоять!»
Вэй Лай, в отличие от Вэй Чжи, на мгновение заколебался. Девушка с размаху отвесила брату ещё одну звонкую пощёчину. Пока Вэй Лай не успел вновь броситься на неё, она быстро поднялась на ноги.
Он уже хотел кинуться в ответ, но его остановил новый окрик Вэй Шаня.
— Посреди ночи не спится? Совсем с ума посходили?! — гневно заорал он.
— Он ночью полез воровать мои деньги, — холодно сказала Вэй Чжи.
— Я сказал, что хотел занять! — сразу возразил Вэй Лай.
— И чем бы ты возвращал? Собственной жизнью?
— Ты...
— Хватит!
Вэй Шань снова гаркнул так громко, что оба замолчали.
Он выпятил свой пивной живот, напустил на себя вид беспристрастного судьи и торжественно вынес «вердикт»: «Вэй Лай, конечно, неправ. Нельзя воровать деньги у старшей сестры».
Он сделал паузу и тут же продолжил: «Но и ты, Вэй Чжи, тоже виновата. Раз уже работаешь и зарабатываешь, должна давать младшему брату немного карманных денег. Совсем не умеешь вести себя как старшая сестра».
Он недовольно покачал головой.
— Если бы ты сама сразу дала ему немного денег на расходы, разве пришлось бы ему просить у тебя взаймы?
Вэй Лай с самодовольным видом смотрел на неё.
Вэй Чжи ничего не ответила. Она отвела взгляд в сторону и лишь холодно усмехнулась.
— Сяо Лай, ты без разрешения рылся в вещах сестры… это действительно неправильно… — тихо сказала Ван Линь.
— Тебе-то какое дело? Кто тебе вообще давал право говорить? — раздражённо бросил Вэй Шань, посмотрев на неё. — Ты просто любишь Вэй Чжи больше всех, поэтому она и стала такой эгоистичной!
— Зачем ты на неё набрасываешься?! Она и так больна, ещё и помогает тебе следить за магазином, ей уже тяжело! — резко сказала Вэй Чжи.
— Ой, посмотрите на неё! — Вэй Шань выпучил глаза. — Что значит «помогает мне следить за магазином»? Мы что, воздухом питаемся? Если бы ты не пошла в университет, а раньше вышла работать, твоей матери не пришлось бы так надрываться!
— Хватит… хватит… я совсем не устаю! — Ван Линь нахмурилась и замахала руками, её постаревшее лицо напряглось.
И именно Ван Линь, больше чем Вэй Шань и Вэй Лай, каждый раз сильнее всего ломала Вэй Чжи изнутри. Вэй Чжи села обратно на раскладушку, обхватила голову руками и глубоко вонзила пальцы в волосы, удерживая взгляд на маленьком клочке пола перед собой.
— Я спать. Если вы не уйдёте, то сегодня никто спать не будет, — тихо, сдерживая эмоции, сказала она.
Ван Линь мягко подтолкнула Вэй Шаня и Вэй Лая, уговаривая их вернуться в комнаты.
— Как нашла себе богатого мужчину, так характер совсем испортился… — пробормотал Вэй Шань, но всё же послушно пошёл к себе.
— Ну да, теперь она будущая богатая госпожа. Куда уж нам… — ядовито добавил Вэй Лай.
Две двери в разные стороны одна за другой закрылись. В комнате снова стало тихо. Ноги Ван Линь остановились прямо перед Вэй Чжи. Её грубая, потрескавшаяся от работы рука осторожно легла на плечо дочери.
— Не трогай меня! — раздражённо дёрнула плечом Вэй Чжи, сбрасывая руку Ван Линь.
Через некоторое время она услышала тихий, будто сдерживаемый рыданиями шёпот: «Потерпи ещё немного… Как только выйдешь замуж, всё наладится».
Чьи-то ноги в дешёвых резиновых тапочках, купленных на рынке за пятнадцать юаней за пару, развернулись и ушли.
Ещё через мгновение дверь, ведущая в лавку, снова закрылась.
Вэй Чжи с усилием проглотила рвущийся из горла крик.
Скомканные, мутные, тяжёлые эмоции она силой загнала обратно в грудь.
Её руки дрожали в волосах. Она сжала пальцы, и внезапно почувствовала влагу. Поднеся руку к лицу, она увидела на указательном и среднем пальцах правой руки следы крови.