Когда Вэй Чжи решительно вошла в комнату Вэй Лая, тот, развалившись на кровати в синих пляжных шортах с принтом, увлечённо играл на телефоне.
Увидев сестру без приглашения, он тут же насторожился, сел и, нахмурившись, с явным раздражением бросил: «Кто разрешил тебе сюда заходить? Прова...»
Он не успел договорить. Пощёчина уже звонко опустилась ему на лицо.
Вэй Лай ошеломлённо замер. Пока он приходил в себя, Вэй Чжи подняла перед ним маленькую чёрную скрытую камеру.
— Что. Это. Такое? — медленно, отчеканивая каждое слово, спросила она.
Ярость в её глазах была почти осязаемой.
Увидев устройство у неё в руке, Вэй Лай мгновенно побледнел. Гнев, который только что вскипал на его лице, исчез так же быстро, как вода, прорвавшая плотину.
— Это... э-это... — он был застигнут врасплох и залепетал, запинаясь, — я... да откуда ж мне, блин, знать...
Вэй Чжи даже не стала слушать его оправдания. Полиции и суду нужны доказательства, чтобы вынести приговор. Она не была ни полицейским, ни судьёй.
Крик Вэй Лая привлёк Ван Лин, которая дежурила в магазине, и Вэй Шаня, уже успевшего лечь спать. Ван Линь ещё собиралась спросить, что произошло, но Вэй Шань уже с силой оттолкнул Вэй Чжи, заслонив собой своего драгоценного сына.
— Вэй Чжи! Да ты в последнее время совсем распоясалась! — яростно закричал он. — Он тебе враг или всё-таки родной брат?!
В крошечной спальне сразу стало тесно от четырёх человек. Вэй Чжи и Вэй Лай стояли по разным углам комнаты. Но, глядя на вставших между ними Вэй Шаня и Ван Линь, Вэй Чжи вдруг почувствовала, что в угол загнали только её одну.
— Вот чем занимается мой родной брат, — холодно произнесла Вэй Чжи, подняв маленькую чёрную камеру, которую всё это время сжимала в ладони. — установил в ванной камеру, чтобы тайком снимать меня.
Ван Линь с ужасом уставилась на камеру в её руке.
Вэй Шань лишь мельком, с лёгким удивлением глянул на улику и сразу же обратился к Вэй Лаю: «Это ты её поставил?»
— А я тут при чём?! Я ничего не знаю! — тут же завопил Вэй Лай, открещиваясь.
— Вот видишь? Твой брат говорит, что ничего не знает. Какие у тебя доказательства, что это сделал именно он?
Вэй Чжи достала телефон, набрала 110 и развернула экран к троим.
— Вэй Лай, у тебя три секунды, чтобы подумать. Либо признаешься сам, либо признаешься после того, как полиция снимет с камеры отпечатки пальцев. Три... Два...
На последней секунде Вэй Лай покраснел до ушей и сорвался на крик: «Ну так звони! Давай звони! Пусть все узнают, что у нас за семья! Пусть Цзи Цикунь узнает, что ты за дрянь, что мы все за люди! Посмотрим тогда, захочет ли он вообще на тебе же...»
Ван Лин в растерянности металась взглядом между детьми, пытаясь успокоить обоих.
Лицо Вэй Шаня резко изменилось. Он с размаху отвесил сыну такую пощёчину, что того мотнуло в сторону.
— Кого это ты дрянью назвал?! Твой отец тоже отброс, что ли?!
Вэй Лай, держась за голову, съёжился в углу комнаты, но продолжал с ненавистью смотреть на Вэй Чжи. Поняв, что случайно задел и отца, дальше он подбирал слова осторожнее.
— Думаешь, мне самому хотелось этим заниматься? — процедил он сквозь зубы. — Это ты меня вынудила! Нашла себе богатенького мужика, тратишь деньги только на себя, а собственной семье даже копейки жалеешь! Не понимаю, зачем родители вообще растили тебя столько лет!
— Как бы там ни было, нельзя идти по такому пути. Как ты вообще мог сделать такое?.. — нахмурившись, тихо укорила его Ван Лин.
— Замолчи! — рявкнул Вэй Шань. — Это всё потому, что ты детей нормально воспитать не смогла! Поэтому они постоянно и сцепляются!
Его глаза налились кровью.
Выпуклые, словно у золотой рыбки, они были полны ярости. Руки, свисавшие по бокам, медленно сжались в кулаки, а на искажённом гневом лице вздулись жилы. Его терпение было на исходе.
Тело Ван Лин мгновенно застыло. Она хотела было снова заступиться за Вэй Чжи, но смелости уже не осталось.
И не только она.
Даже Вэй Лай и Вэй Чжи почти одновременно задержали дыхание и непроизвольно напрягли всё тело.
В тот миг их прежняя ссора перестала иметь значение.
Люди, годами живущие среди насилия, перед ударом инстинктивно напрягают мышцы, стараясь хоть немного уменьшить будущую боль.
Для всех в семье Вэй, кроме самого Вэй Шаня, это уже давно стало безусловным рефлексом.
Даже если душа её больше не страшилась Вэй Шаня, этот глубоко врезавшийся в плоть и кровь, ставший уже инстинктом ужас в неожиданный миг всё равно возвращался и брал тело под контроль.
Но теперь она больше не проиграет.
Вэй Чжи медленно сжала кулаки. Аккуратно подстриженные ногти глубоко впились в ладони. Боль, причинённая другим человеком, порождает страх. Боль, причинённая самой себе, возвращает ясность ума.
Она встретилась взглядом с Вэй Шанем и спокойно произнесла: «Если я не выйду замуж за Цзи Цикуня, я всё равно найду другой выход. А вы? Кто будет выплачивать ваши с мамой кредиты? И этот никчёмный Вэй Лай... Если семья Цзи перестанет его прикрывать, какие у него вообще останутся перспективы?»
— Это кого ты назвала никчёмным?! — вскинулся из своего угла Вэй Лай.
Лицо Вэй Шаня приняло задумчивое выражение. Секунду спустя он со всей силы пнул Вэй Лая ногой.
— Извинись перед сестрой.
— А?
— Извиняйся!
Не успел Вэй Лай прийти в себя, как на него градом посыпались удары. Кулаки и ноги Вэй Шаня обрушились на сына без всякого предупреждения.
Застигнутый врасплох, Вэй Лай лишь оцепенел. Хотя теперь он был намного крепче и сильнее постаревшего отца, годы насилия оставили слишком глубокий след. Как и много лет назад, он лишь рефлекторно закрыл голову руками и молча принимал на себя удары, не пытаясь сопротивляться.
— Ма!.. Мам!.. Сестра! Сестрёнка, помоги! — отчаянно закричал он.
Ван Линь, точно глиняный истукан, замерла на месте; лишь слабый след ужаса мелькнул на её лице.
— Хватит! — не выдержала Вэй Чжи.
Вэй Лай был настоящим подонком, но это вовсе не означало, что она сможет спокойно смотреть, как отец избивает его, и получать от этого удовольствие. Всё происходящее перед глазами вызывало в ней лишь отвращение.
— ...Хватит, — тихо произнесла Вэй Чжи.
Вэй Шань остановился и, тяжело дыша, уставился на Вэй Чжи.
Вэй Чжи посмотрела на Вэй Лая: «Ты ещё где-нибудь ставил камеру?»
— Не... нигде больше... — сжался в углу Вэй Лай.
— ...Если это повторится, я сразу вызову полицию. И мне плевать, появится у тебя судимость или нет.
Сказав это, Вэй Чжи отодвинула Ван Линь в сторону и вышла из комнаты брата. Никогда ещё её узкий, всего метр двадцать шириной, балкон не казался таким тесным и удушающим.
Она схватила сумку и телефон и, не оборачиваясь, направилась к выходу.
— Сяо Чжи! Уже так поздно... Куда ты? — встревоженно крикнула ей вслед Ван Линь.
Она не обернулась.
Лишь сегодня, лишь сейчас... Ей нужно было бросить всё и уйти из этого болота, источавшего яд.
Проходя мимо зловонной канавы, она разбила вдребезги вытащенную из-за вытяжки миниатюрную камеру о землю, а затем пнула ногой обломки прямо в грязную воду.
И только после этого набрала номер Цзи Цикуня.
— Можно... я приеду к тебе?
Едва он ответил, она задала только этот вопрос.
Через полчаса у обочины остановился чёрный Bentley Bentayga.
Под старым уличным фонарём, вокруг которого роились бесчисленные мошки и комары, разливался тусклый жёлтый свет. Цзи Цикунь вышел из машины и почти сразу заметил Вэй Чжи, сидевшую в тени. Она сидела на скамейке в парке, обхватив колени руками и свернувшись в маленький комочек.
Он подошёл, осторожно приподнял её лицо. По щекам тянулись ещё не высохшие дорожки слёз. Цзи Цикунь присел перед ней на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и бережно вытер большим пальцем её заплаканное лицо.
— Ты можешь полностью положиться на меня, — мягко сказал он. — Потому что именно я люблю тебя больше всех на свете.
***
За весь год с лишним их отношений Цзи Цикунь впервые привёл её к себе домой.
Он жил в одном из самых дорогих жилых комплексов Цзянду «Резиденция Лудао». У входа круглосуточно дежурили консьержи в идеально сидящих костюмах. Подземный паркинг, похожий на настоящий лабиринт, был заставлен роскошными автомобилями стоимостью в миллионы юаней.
При этом средняя годовая зарплата в негосударственном секторе Цзянду за этот год составляла чуть больше пятидесяти тысяч, то есть около четырёх с лишним тысяч в месяц, а после вычета социальных взносов на руки оставалось чуть больше трёх тысяч. В частном же секторе доходы были и того меньше.
У неё самой, например, до вычетов месячный оклад приближался к четырём тысячам, но после всех удержаний едва дотягивал до трёх тысяч.
Сколько лет ей пришлось бы не есть и не пить, чтобы купить хотя бы одну такую машину?
Когда именно между людьми возникает эта пропасть? После устройства на работу? После вступительных экзаменов? После средней школы? Или же с самого момента рождения судьба каждого уже предопределена и разделена бездонной пропастью?
Вэй Чжи не знала ответа, но о мириться с этим не собиралась.
Цзи Цикунь быстро набрал код на замке, распахнул дверь и пригласил Вэй Чжи войти.
— Дома немного не прибрано, извини, — улыбнулся он. — В холодильнике есть кофе и минеральная вода. Что будешь?
— Можно просто воды, — сказала Вэй Чжи.
Цзи Цикунь направился к кухонному островку, а Вэй Чжи тем временем принялась осматривать обстановку его квартиры. Все двери, кроме гостиной и ванной, были без исключения плотно закрыты, и на каждой красовался такой же кодовый замок, как и на входной двери.
В их любимом пятизвёздочном гостиничном номере были широкие панорамные окна, и, казалось, кто-то ежедневно заботился о безупречной чистоте. Каждый раз в этих окнах чётко отражались их переплетённые с Цзи Цикунем силуэты.
Раньше она не понимала, почему он так любит именно этот номер. Теперь поняла. Ему нравились вовсе не сервис и не интерьер, а зеркала.
В его доме зеркала были важнейшей частью оформления. Куда бы Вэй Чжи ни посмотрела, везде её встречало очередное отражение.
Холодный лунный свет проникал через панорамные окна и бесконечно дробился о зеркальные поверхности. Во всём доме, выдержанном в холодных серых тонах, словно плавали осколки луны.
Цзи Цикунь вернулся с минеральной водой, взятой из холодильника, открутил крышку и протянул ей бутылку. Ледяной холод пластика мгновенно проник через ладонь и словно пополз вверх по руке.
Она медленно сделала несколько глотков.
— Стало немного лучше? — внимательно глядя на неё, спросил Цзи Цикунь.
— ...Угу.
— Я всегда буду рядом с тобой, малыш, — его взгляд был необычайно мягким, а низкий голос звучал почти гипнотически. — Тебе нужно просто положиться на меня.
Вэй Чжи прислонилась к холодному стеклу панорамного окна; её правая ладонь случайно совпала с огнями далёкого небоскрёба, и на мгновение показалось, будто она держит его в руке. Такое далёкое, такое призрачное, что легко было обмануться, будто обычный человек тоже способен управлять миром. Её ладонь медленно сжалась, и из горла вырвался сдавленный вздох.
Она не стала спрашивать, почему раньше он всегда встречался с ней в отеле и ни разу не приводил к себе домой. Она всегда была послушной и умела чувствовать ситуацию. Именно поэтому в конце концов ей позволили переступить порог этого дома.
На следующее утро, ещё до рассвета, Вэй Чжи уже тихо поднялась с постели.
Она бесшумно прикрыла за собой дверь спальни и обвела взглядом безмолвное пространство вокруг. В причудливом настенном зеркале отразился её силуэт. Движимая любопытством, она положила руку на ручку одной из запертых дверей. Сенсорная панель тотчас засветилась. Глядя на цифровую клавиатуру, она задумалась: что Цзи Цикунь мог бы использовать в качестве пароля?
Спустя несколько секунд она убрала руку. Развернувшись, девушка направилась к кухонному острову.
Мраморная столешница была безупречно чистой. В углу лежал пакет цельнозерновых хлопьев, аккуратно закрытый зажимом, а в холодильнике стояла уже открытая бутылка молока.
Догадавшись, что именно он обычно ест на завтрак, Вэй Чжи принялась готовить.
В этот момент на мраморной столешнице завибрировал небрежно оставленный ею телефон, на экране высветился незнакомый номер. Вэй Чжи знала, кто это. Она перевела телефон в беззвучный режим и перевернула его экраном вниз.
Но сам звонок всё равно нарушил её внутреннее спокойствие.
Времени у неё оставалось всё меньше.