На следующий день Вэй Чжи почувствовала: в привычном спокойствии появилось что-то тревожное.
Во-первых, когда она принесла документы в кабинет директора, Цзи Цикунь не попросил остаться её, даже на несколько минут. Во-вторых, работу, о которой раньше могла докладывать она, на этот раз он поручил докладывать Сяо Цай. И наконец, в обеденный перерыв Вэй Чжи сама пошла к нему в кабинет, собираясь пригласить его пообедать вместе.
Дверь оказалась заперта изнутри. Проходившая мимо Сяо Цай с плохо скрываемым злорадством сообщила: «Господин Цзи, выслушав отчёт, сразу уехал».
Вэй Чжи некоторое время смотрела на телефон в своей руке, раздумывая, не позвонить ли ему Но в конце концов так и не набрала номер.
Развернувшись, она направилась в маленькую корпоративную столовую.
Тесное помещение было заполнено сотрудниками галереи. Из-за того что она пришла поздно, почти все хорошие блюда уже разобрали.
Опустив глаза, Вэй Чжи рассматривала оставшуюся еду, собираясь взять хоть что-нибудь, когда над её головой раздался знакомый голос: «Опоздала? Рёбрышки уже подчистую разобрали».
Вэй Чжи подняла голову.
Перед ней стояла Чжэн Тяньсинь, держа в руке большой металлический половник, на котором ещё оставалось немного томатного соуса с яйцом. Она улыбалась Вэй Чжи. На ней был заляпанный белый фартук, а морщинки у глаз почти терялись в мягких складках лица. Из-за полноты казалось, будто под настоящим подбородком появился ещё один, более широкий и тяжёлый, и он тоже приветливо улыбался Вэй Чжи.
За год с лишним работы в галерее Чжэн Тяньсинь стала единственной сотрудницей столовой, с которой Вэй Чжи действительно сблизилась.
Причина была проста.
Её грузная, постаревшая внешность совершенно не соответствовала слову «Тяньсинь» — «сладкое сердечко». Зато характер у неё был именно таким. Все в галерее знали её как невероятно тёплого и доброжелательного человека. Она помнила имена всех сотрудников и при каждой встрече первой здоровалась с ними.
Хотя не все её любили, но, по крайней мере, никто не испытывал к ней неприязни.
Вэй Чжи тоже относилась к ней с симпатией.
— Ничего страшного, мне и овощей хватит, — улыбнулась она.
— Пойдём со мной, — загадочно сказала Чжэн Тяньсинь и, взмахнув половником, жестом поманила её за собой.
Вэй Чжи со своим подносом пошла за ней в подсобку, куда допускались только работники кухни. Чжэн Тяньсинь взяла у неё поднос, скрылась на кухне, а когда вышла обратно, поднос был уже доверху нагружен тушёными рёбрышками с картошкой и яичницей с помидорами, каких не было в общих лотках.
Но она не вернула поднос сразу, а понесла его сама, высматривая свободное местечко в обеденной зоне.
— А чего это ты сегодня решила пообедать в столовой? — с любопытной улыбкой спросила она. — С господином Цзи поссорилась?
— Не ссорились мы, — ответила Вэй Чжи. — Просто у него, кажется, сегодня утром много дел.
— Ой, да ладно, мужики все одинаковые. Вечно пылать страстью никто не станет: то горячо, то холодно. У меня супруг точно такой же: когда в настроении, он один, а когда не в духе, то совсем другой, — принялась ворковать Чжэн Тяньсинь. — А такого завидного жениха, как господин Цзи, надо держать крепко. Желающих увести его у тебя хоть отбавляй!
Вэй Чжи рассмеялась: «И кто же на него покушается?»
— Не скажу, не скажу, — Чжэн Тяньсинь замахала рукой. Затем, словно опытный наставник, продолжила делиться своей «наукой управления мужем»: — Мужчине нельзя всё время показывать хорошее отношение. Но и всё время дуться тоже нельзя. Его нужно держать на крючке. А потом, когда он уже попался, дать ему сладкую конфетку. Так эффект куда лучше, чем если сразу эту конфетку вручить.
— Теперь понятно, почему вы с мужем столько лет живёте душа в душу. Оказывается, у вас есть секрет, — с улыбкой поддразнила её Вэй Чжи.
— Хе-хе, прожив столько лет вместе, поневоле чему-нибудь научишься.
За разговором они подошли к освободившемуся столику.
Чжэн Тяньсинь поставила перед Вэй Чжи поднос и, широко улыбнувшись, сказала: «Ешь спокойно, а я обратно на кухню. Зови, если что-то понадобится!»
— Хорошо. Спасибо, — с улыбкой ответила Вэй Чжи.
Когда Чжэн Тяньсинь ушла, Вэй Чжи села за стол и, неторопливо обедая, вновь прокрутила в голове её слова.
«Сначала подержать на крючке… а потом дать сладкое… Это лучше, чем дать сразу…»
Она отказалась от мысли позже самой позвонить Цзи Цикуню. Следующие два дня ни Цзи Цикунь с ней не связывался, ни она с ним. В кабинете он вёл себя как обычно, и она тоже держалась как обычно.
На третий день наступило воскресенье. День, когда Вэй Шань пригласил Цзи Цикуня к ним домой на обед.
Хотя это и был выходной, Вэй Чжи обычно и в такие дни развозила доставку, однако сегодня ради визита господина Цзи всем, включая её, надлежало быть на своих местах.
К десяти утра обычно ленивый Вэй Шань уже успел сходить на блошиный рынок за «сокровищами» и вернуться. Он притащил не только арендованные на день «антиквариат» и «знаменитые картины», но и ещё тайком срезал в городском парке пышный букет розовых китайских роз. Цветы он поставил в вазу, которая уже давно пустовала, и торжественно водрузил её в центр маленького обеденного стола.
Даже Вэй Лай, с головы которого ещё не сняли бинты, был обязан прилично одеться, взбодриться и приготовиться встречать будущее «денежное дерево».
О Ван Линь и говорить не приходилось.
Она с семи утра без остановки хлопотала на кухне.
Ровно в одиннадцать часов Вэй Шань достал пульт от кондиционера, который хранил только у себя. После долгих месяцев бездействия тот наконец-то снова приступил к работе.
Ещё через полчаса Цзи Цикунь так и не позвонил.
Но едва с улицы донёсся рокот двигателя Bentley Bentayga, Вэй Шань сразу понял: гость приехал. Этот звук был для него словно колокольчик, возвещающий начало праздника. Он поспешно сунул босые ноги в коричневые туфли из искусственной кожи и торопливо выбежал встречать своего «золотого Писю».
Через несколько минут Вэй Шань распахнул деревянную дверь и провёл Цзи Цикуня, нагруженного подарочными пакетами, в тесную жилую комнату. Первым, что бросалось в глаза при входе, был балкон шириной всего метр двадцать, однако Вэй Шань заранее велел Вэй Чжи убрать оттуда раскладную кровать.
Теперь это выглядело просто как балкон.
— Эх, тесновато у нас, не обессудьте, — громко заговорил Вэй Шань. — Если бы не соседи, которым постоянно нужен наш магазинчик, я бы давно переехал в квартиру в современном доме с лифтом!
— Да что вы, о чём речь? — с улыбкой ответил Цзи Цикунь. — Разве можно таким пренебрегать? А где Сяо Чжи?
Вэй Чжи, помогавшая на кухне, вышла в комнату, словно только сейчас заметив, что он уже приехал.
На её лице появилась лёгкая, естественная улыбка.
— Ты уже приехал?
Её взгляд скользнул по подарочным коробкам в его руках.
— Зачем столько всего? Ты ведь уже не первый раз у нас. Не стоило так тратиться...
— Вот именно, слишком уж ты нас балуешь, — подхватил Вэй Шань, одновременно бесцеремонно забирая у Цзи Цикуня бутылку элитного байцзю Маотай, китайские сигареты и остальные подарки. Улыбку на его лице скрыть было невозможно. — Вэй Чжи, хватит возиться на кухне. Иди, посиди с Цикунем, поговори с ним.
Вэй Чжи сняла фартук, пригласила Цзи Цикуня присесть на старенький тёмно-зелёный диван, обитый бархатистой тканью, и пошла заваривать ему чай. Когда она вернулась с чашкой в руках, Вэй Лай уже развалился рядом с Цзи Цикунем и с воодушевлением осыпал его грубой лестью.
— …Когда мои друзья узнали, что мой зять — сын одного из десяти лучших предпринимателей Цзянду, Цзи Чжунъюна, обзавидовались! Моей сестре просто сказочно повезло встретить такого человека, как зять!
— Племянник, — с улыбкой поправил его Цзи Цикунь.
— Да ладно, зять, чего передо мной скромничать? Для вашего дяди вы наверняка как родной сын. Да что там, может, даже ближе собственного сына! — заискивающе улыбнулся Вэй Лай.
— А что у тебя с головой? — всё так же доброжелательно спросил Цзи Цикунь.
— А… это… Несколько дней назад возвращался ночью из интернет-кафе, не заметил яму на дороге и упал. Башку разбил. Чёрт.
При этом Вэй Лай бросил многозначительный взгляд на Вэй Чжи.
— Вы с сестрой оба слишком неосторожны, — сказал Цзи Цикунь. — В следующий раз будь внимательнее, когда идёшь по улице.
Вскоре Ван Линь принялась выставлять блюда на маленький деревянный стол. Когда всё было подано, она с довольным видом пригласила всех садиться.
Вскоре Ван Линь начала приносить на маленький деревянный стол приготовленные блюда. Когда всё было расставлено, она с облегчением улыбнулась и пригласила всех садиться обедать. За крохотным столом пятеро человек теснились плечом к плечу. Так же, как и тарелки с едой, которые приходилось постоянно переставлять, чтобы освободить хоть немного места. Но вазу Вэй Шань категорически отказался убирать, настояв, чтобы она оставалась в самом центре стола.
Свежесрезанные в парке розовые китайские розы, на которых ещё оставалась утренняя роса, нелепо торчали из светло-голубой пластиковой вазы. Поддельные картины, наспех развешанные по стенам, и фальшивый антиквариат, специально расставленный в прихожей за дверью.
Во всём этом было что-то нелепое.
Так же нелепо выглядели и пятеро человек, вынужденных сидеть за одним столом.
Больше всех за ужином оживился, конечно же, Вэй Шань. Не умолкая ни на минуту, он снова завёл разговор о своём «грандиозном проекте», который остальные члены семьи успели выучить наизусть.
— ...Как только начнутся работы, весь Цзянду содрогнётся! Это же проект, каких не было уже несколько десятилетий! Мне пока не дали команду заходить на площадку, но, говорят, кое-кто уже начал. Я всё уже уладил, всё на мази! Только стартанёт, и три миллиона тут же упадут на мой счёт! Да что три миллиона, сущие копейки. Это же проект на несколько сотен миллионов. Три миллиона? Слёзы, а не деньги! Проект стопроцентно настоящий, я даже документы видел: белая бумага, красные иероглифы, печать официальная... Как это может быть подделка? Мы уже и с ответственными лицами за одним столом сидели!
Вэй Чжи заранее готовилась к этому разговору. Но от этого легче не становилось. Она чувствовала себя так, словно сидела на иголках.
Казалось, весь стыд, которого не хватало остальным членам семьи, достался ей одной.
С Вэй Шанем всё было понятно.
Но Вэй Лай… Он слушал всё это совершенно спокойно, будто подобные речи были для него привычным делом, время от времени ещё и заботливо подкладывая Цзи Цикуню лучшие куски.
Ван Линь молчала.
Но то, как всё ниже опускалась её голова, выдавало неловкость не хуже любых слов.
Наконец этот бесконечный обед подошёл к концу.
Когда появилась возможность вставить хоть слово, Ван Линь осторожно заговорила, стараясь не показаться навязчивой: «Сяо Цзи… Вы с Сяо Чжи уже определились с датой свадьбы?»
— Да, — вежливо улыбнулся Цзи Цикунь. — Мы планируем пожениться следующей весной.
— Вот и хорошо… Очень хорошо… — Ван Линь с облегчением выдохнула и несколько раз кивнула. — Если понадобится наша помощь в подготовке свадьбы, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться… Мы люди деревенские, к тяжёлой работе привычные. Если нужно будет что-то сделать своими руками, только скажите.
— Не беспокойтесь, тётя.
В тесном и нищем доме семьи Вэй и задерживаться-то было незачем. Даже телевизора, который можно было бы поставить на виду, не имелось. Ради чего оставаться? Поэтому обе стороны молчаливо сделали вид, что никому и в голову не приходит предлагать Цзи Цикуню остаться ещё ненадолго после обеда.
Вместо этого Вэй Шань, словно ответный подарок, буквально вытолкал Вэй Чжи за дверь.
— Идите-ка, молодые, сходите в кино, погуляйте. Мы, старики, мешать вам не будем.
Вэй Чжи вышла следом за Цзи Цикунем.
На нём, как всегда, была одежда из последних коллекций сезона. Под дорогим костюмом угадывалось подтянутое, натренированное годами тело сильно контрастировало с этой убогой улочкой, где бедность не пытались ничем прикрыть.
Он остановился, обернулся и, увидев, что она тоже остановилась, мягко улыбнулся.
— Почему так медленно идёшь?
Вэй Чжи неторопливо подошла к нему, подняла голову и посмотрела ему в лицо.
— Прости… Мой отец всегда такой.
— Твой отец довольно занятный человек, — с лёгкой усмешкой ответил Цзи Цикунь.
Увидев, что она лишь опустила глаза, ничего не сказав, он сам взял её за обе руки и, крепко сжав их в своих ладонях, дождался, пока она снова посмотрит на него.
— Я знаю, что для тебя семья очень важна, но от того, что приносит тебе только боль, нужно уметь отказаться. Не забывай, у тебя есть я, — он осторожно кончиком пальца смахнул слезу, выступившую в уголке её глаза. — По сравнению с теми, кто под именем семьи причиняет тебе боль и только пользуется тобой... Вэй Чжи, ты выбрала меня, и я выбрал тебя. Мы и есть настоящая семья.
Цзи Цикунь заметил, как она прикусила губу. Это было её упрямство, её привычка держаться. Но обида, дрожь в голосе, будто она вот-вот расплачется, всё же прорвали эту защиту.
— Я думала… ты больше не хочешь меня, — тихо сказала она. — Уже несколько дней ты меня избегаешь.
— Когда это я тебя избегал? — улыбнулся Цзи Цикунь.
Последние сомнения исчезли. Оказалось, дело вовсе не в том, что она осталась равнодушной. Просто она упрямо прятала свои тревогу и страх, не позволяя им выйти наружу.
— Правда не избегал? — настойчиво переспросила Вэй Чжи.
— Конечно нет, просто в эти дни было много дел, мне было не до тебя, — Цзи Цикунь взял её за руку и повёл к машине. — Не будем же мы пренебрегать добрыми намерениями твоих родителей. Пойдём в кино?
***
Благодаря Цзи Цикуню Вэй Чжи провела совершенно расслабленное воскресенье.
Правда, она всё равно нет-нет да и думала: вот бы лучше потратить это время на развоз доставки.
Если сейчас ехать на станцию за электроскутером и переодеваться, поработать всё равно удалось бы совсем недолго. Поэтому Вэй Чжи решила впервые за долгое время устроить себе полноценный выходной: принять душ и лечь спать пораньше.
Дома было жарко, как в парилке. В обеих спальнях стояли напольные вентиляторы, а у складной кровати Вэй Чжи лишь настольный вентилятор изо всех сил старался разогнать душный, липкий воздух.
Вэй Чжи взяла сменную одежду и зашла в тесную ванную, повесила вещи на крючок за дверью и начала раздеваться.
Пар постепенно заполнил всё помещение.
Это было редкое мгновение отдыха за весь день.
Она наслаждалась коротким покоем, как вдруг её взгляд, скользнув за лопасти вытяжного вентилятора наверху, заметил слабый проблеск. Тёплые струи воды всё ещё струились по её телу, но сердце в груди будто внезапно обдали ледяной водой.
Вэй Чжи перекрыла воду, взобралась на стоящую в углу этажерку и дотянулась до вытяжки. Её пальцы шарили за покрытыми многолетней пылью лопастями вентилятора и нащупали нечто, что не было частью вентилятора.
Что-то гладкое и совершенно новое.
Миниатюрную скрытую камеру.