— Ну, с чего начнём? Пожалуй, о себе.
Моё происхождение нельзя было назвать знатным, да и внешность у меня была самой обычной — из тех, что быстро теряются в толпе.
Звучит немного грустно, правда?
Мои родители не были богатыми, но на жизнь хватало. Они часто ссорились, и временами их конфликты перерастали в настоящее насилие. Уже в три года я прекрасно понимал, что происходит вокруг, но мои попытки всё исправить лишь приносили новые проблемы.
Я не раз пытался убедить родителей прекратить бесконечные распри. Но каждый раз сталкивался с одной и той же реакцией: они лишь снисходительно улыбались и отмахивались, не воспринимая слова ребёнка всерьёз.
Из хорошего помню лишь одного человека, с которым иногда встречался. К сожалению, его лицо давно стёрлось из памяти. Спрашивать родителей о нём было бесполезно. Я лишь знал, что он был важен для меня.
Но кем он был?
Пусть никто этого не замечал, их постоянные ссоры всё равно оставляли глубокий след внутри меня.
Говорят, за счастье нужно бороться... Но стоит ли оно того?
Ответа я не знал.
К тому же я провалил важный экзамен в высшем учебном заведении. Наверное, родители уже успели узнать об этом.
От одной только мысли меня бросало в дрожь.
Нехорошо...
С удручающими мыслями Сейлин медленно прогуливался по аллее, не желая возвращаться домой.
Шагая среди зелёных деревьев в поисках безлюдного места, он заметил детскую карусель, на которой когда-то играл с друзьями в далёком детстве.
— Мне тогда было восемь?.. — пробормотал юноша, положив руки на холодный поручень.
Спустя несколько секунд Сейлин снял с плеча чёрную сумку и устало присел на прохладный металл.
Хроническая депрессия вновь давала о себе знать.
Тяжело вздохнув, он поднял взгляд на зелёные ветви высоких деревьев. По ним пробегали белки, радуя прохожих и вызывая на их лицах искренние улыбки.
Среди этой хрупкой гармонии внезапно зазвенел телефон, мгновенно приведя в чувства.
Вытащив из кармана треснувшее устройство, Сейлин увидел несколько пропущенных звонков и уведомлений.
Плохое предчувствие лишь усилилось.
Прочитав одно из сообщений, он побледнел.
— Чёрт бы их побрал... — тихо выругался он, оглянувшись назад.
Трое высоких парней с недобрыми ухмылками направлялись прямо к нему. По их лицам было понятно: они хорошо знали Сейлина.
Меньше чем за десять секунд они подошли вплотную.
Один из них с силой пнул карусель, на которой сидел юноша.
Железную конструкцию резко крутануло в сторону, и Сейлин, потеряв равновесие, упал на землю.
— Эй, Сейлин. Ты чего ушёл, не дождавшись нас? — недовольным голосом произнёс подтянутый рыжеволосый парень, грубо схватив его за волосы.
Сейлин молчал.
— Опять будешь выбивать из него дурь, Рензи? — спросил другой старшекурсник, бросив презрительный взгляд в сторону юноши.
— За последние полгода ты прям одержим Сейлином. Рензи, ты случаем не из этих?.. — едва сдерживая смех, добавил Луис.
После этих слов Джек приподнял бровь и с подозрением взглянул на приятеля.
— Идиоты, не смотрите на меня так! — раздражённо бросил Рензи.
Затем он резко встряхнул Сейлина за воротник, его злость вырывалась наружу.
— В последнее время ты совсем перестал меня слушаться. Как хороший хозяин, я должен заново выдрессировать своего питомца.
Он приблизил лицо к Сейлину почти вплотную.
— Ты что, оглох? Отвечай, псина.
Ничего не сказав, Сейлин схватил Рензи за предплечья, пытаясь ослабить хватку.
— Отпусти... — едва слышно произнёс он.
— Всё же можешь говорить, если захочешь, — усмехнулся Джек, выливая остатки лимонада ему на голову.
— Да пожалейте вы его.
— С чего бы это? — ответили Рензи и Джек в унисон, повернувшись к Луису.
— Вы разве не слышали? Он провалил экзамен. Сейчас в группе все о нём и говорят, — с издёвкой произнёс Луис.
Услышав это, Рензи расплылся в широкой улыбке.
— Вот уж действительно бездарность. Ха-ха, да ты себе не изменяешь, дружище!
Троица громко рассмеялась без капли смущения.
Долгое время они избивали Сейлина, вдоволь издеваясь над ним.
В какой-то момент он даже перестал сопротивляться, а удары постепенно стали чем-то привычным.
Куда хуже было другое...
Словно всё происходящее действительно было нормальным.
Словно сам Сейлин и правда заслуживал подобного отношения.
Он был уже на грани, чтобы отключиться от изнеможения.
Всё прекратилось лишь тогда, когда неподалёку начали собираться прохожие.
...Домой Сейлин возвращался едва держась на ногах, время от времени останавливаясь перевести дыхание.
Всё его тело покрылось синяками и ушибами. Нетронутыми остались разве что лицо и руки. Хулиганы не стали их трогать, сказав, что его внешность и без того достаточно уродлива.
Вскоре добравшись до дома, парень дёрнул за ручку двери, но та не открылась.
Дома никого не было.
«Как же я рад...» — устало улыбнулся он.
Вытащив из сумки ключ, Сейлин повернул замок, и дверь с тихим металлическим щелчком открылась.
Постирав грязную одежду и кое-как приняв душ, Сейлин долго смотрел на собственное отражение в запотевшем зеркале. В какой-то момент он даже не узнал самого себя.
— Кажется, я сегодня устал даже больше чем обычно.
Закрыв все окна и двери, он почти сразу провалился в тяжёлый сон.
Ближе к следующему вечеру зазвенел будильник.
Проснувшись, Сейлин ещё долго лежал на кровати, не находя сил подняться.
После вчерашнего дня мышцы и суставы разрывались от боли, а голову заполняли всё те же безрадостные мысли.
Чтобы хоть немного успокоиться, он с тихим хлопком открыл крышку стеклянной колбы и проглотил последнюю капсулу антидепрессанта.
Именно в этот момент его позвал отец:
— Сейлин, ты там? Подойди ко мне. Есть разговор.
Услышав раздражённый голос, юноша сразу понял: надвигается очередная буря.
Исчезнуть он не мог.
Поэтому Сейлин был вынужден выйти, даже несмотря на то, как сильно сжималось сердце от страха.
За столом сидел суровый мужчина лет тридцати пяти с поседевшими волосами и крепким телосложением. На фоне собственного исхудавшего тела и тёмных кругов под глазами Сейлин выглядел особенно жалко.
— Что-то случилось, отец? — неуверенно спросил он, стараясь не смотреть мужчине в глаза слишком долго.
Мужчина тяжело нахмурился и несколько секунд молчал.
Ему показалось, будто прошла целая вечность.
— Ты уже не ребёнок и сам всё понимаешь, — наконец заговорил отец. — Мне недавно сообщили о твоём провале на экзамене. Значит, ты остаёшься на повторный курс?
После этих слов время для Сейлина словно остановилось. Но на деле прошло всего несколько секунд.
Не дождавшись ответа, мужчина со всей силы опрокинул стол в сторону сына.
Стакан воды, стоявший на столе, разбился о лицо Сейлина. Мелкие осколки впились в кожу, а холодная вода смешалась с кровью, потёкшей по щекам. Резкая боль заставила юношу стиснуть зубы и отшатнуться назад.
Подняв взгляд, Сейлин вновь посмотрел на отца. Его руки дрожали, а глаза были полны шока.
— Бесполезный кусок дерьма, — с презрением процедил мужчина.
В его взгляде смешались ненависть и разочарование.
— Чего ещё я ожидал от ребёнка этой суки?
В тот момент, когда мужчина хотел подняться со стула, дверь квартиры резко распахнулась. В помещение вбежала красивая женщина с каштановыми волосами до плеч.
Перед матерью Сейлина вновь предстала привычная ей картина.
— Почему наш ребёнок опять весь в крови?! Что ты с ним сделал?! — в ужасе вскрикнула она, начиная бить мужчину по груди.
Но тот даже не шелохнулся.
Одним движением он грубо оттолкнул женщину на пол, а затем холодно посмотрел на сына.
— Послушай меня внимательно. Проваливай из этого дома и больше никогда не показывайся мне на глаза. Ты понял?
Он сделал короткую паузу.
— А если ослушаешься... я прирежу её.
Выпроводив Сейлина прочь, мужчина с грохотом захлопнул дверь.
Оставшись один посреди улицы, Сейлин не знал, куда идти.
«Вот и настал этот день... Теперь всё кончено?»
Подойдя к ближайшей остановке, он долго сидел с пустым выражением лица, пока его не окликнул водитель трамвая.
— Парень, ты что не будешь садиться? — удивлённо спросил пухлый мужчина.
Сейлин поднял голову и коротко ответил.
— У меня нет денег.
Водитель на секунду прищурился, и после короткой паузы тяжело вздохнул.
— Вижу, денёк у тебя выдался паршивый. Ладно уж, садись там. Так уж и быть — подброшу.
...
Медленно опускалось солнце.
До наступления полной темноты Сейлин покинул город, потратив последние гроши на дорогу. За его пределами находилась деревня, где прошло детство юноши — ещё до того, как отец перевёз семью в квартиру в центре города.
В тот день Сейлин наконец принял реальность.
Все его попытки оставаться оптимистом и верить в лучшее оказались лишь самообманом. Иллюзии постепенно рассеялись, оставив после себя выгорание и гнетущую пустоту.
Что будет дальше?
Честно говоря, его это уже не волновало.
К северо-востоку от деревни раскинулась широкая равнина. Пересекая её, он вскоре оказался у края утёса, уходящего в тёмную бездну. Всего в нескольких ярдах от обрыва росла старая плакучая ива, чьи длинные ветви склонялись над пропастью.
— Навевает воспоминания... — грустно улыбнулся Сейлин, коснувшись шероховатого ствола.
Весной плакучая ива покрывалась мягко-розовыми лепестками и казалась особенно прекрасной. А трава вокруг неё всегда оставалась густой и удивительно живой.
Любуясь ночным небом, парень медленно вдохнул прохладный воздух.
Его мысли немного прояснились.
И почему-то именно это спокойствие ощущалось особенно безысходным.
Медленно прислонившись к стволу дерева, он затих.
Так Сейлин просидел до самой полуночи, ведя тихий монолог с самим собой, пока его голос окончательно не растворился в ночной прохладе.
Бескрайнее небо было усыпано звёздами. Сейлин молча наблюдал за луной, пока ветер мягко касался кожи, погружая сознание в сонное оцепенение, напоминающее материнскую колыбель.
— Как же всё так обернулось?.. Выходит... я не справился?
— Нет... Всё хорошо. Мне просто нужно успокоиться и принять реальность. Нет смысла отрицать то, что мне не под силу изменить.
— Я сдаюсь...
Он закрыл глаза, а на губах появилась слабая улыбка.
— К чёрту всё это. Я хочу начать всё заново.
После короткой паузы он тихо пробормотал:
— Перерождение в ином мире с системой?.. Возможно ли такое?
— Нет... Какой же бред.
Но даже сейчас он не мог перестать думать об этом.
— Мне повезёт, если моя душа вообще куда-нибудь попадёт после смерти.
На несколько секунд Сейлин замолчал.
Грудь болезненно сжалась, а затем из его рта вырвался тихий, почти безумный смешок.
— Даже за такое желание я чувствую вину... Какой же абсурд.
Сделав глубокий вдох, он закрыл глаза.
Если где-то и существует иной путь... Тогда ему нужно найти его самому.
Даже если ради этого придётся умереть.