# Глава десятая. Руки душиВетер на холмах был сухой и колючий.Масару сидел в примятой серой траве, подтянув колени к груди. На поясе у него висели простые ножны с клинком, руки были до самых костяшек обмотаны грязно-белыми полосами ткани, а растрёпанные тёмные волосы лезли в глаза. Снизу, с равнины, его было не разглядеть: пятнадцатилетний разведчик умел сливаться с каменистой землёй так, будто сам был частью этого серого склона.Внизу, в сотне саженей от подошвы холма, шли трое.Парень с мечом шагал впереди, поминутно оглядываясь. Девчонка, похожая на хрупкий стебелёк в тонкой зелёной чешуе, молча шла рядом, не отставая ни на шаг. А между ними брёл юноша в белом.Масару на холме не сводил с него глаз.Духовное зрение мечника видело ману насквозь. В груди этого раненого не было живого сердца: там мерно пульсировал неровный, отчаянный сгусток чистейшей маны, который тот удерживал собственными мыслями. Вокруг раны медленно расползалась чужая ядовитая тьма — липкая чёрная скверна, от одного вида которой у Масару перехватывало дух, а в запястье чужака мёртвой хваткой вцепился странный круглый зверёк с тёмным панцирем, сглаживая перепады нестабильной маны. Любой другой на месте чужака свалился бы в траву ещё вчера и позволил себе умереть.А этот шёл. Шаг. Ещё шаг. Упрямо, стиснув зубы, качая жизнь вручную.Масару опустил взгляд на свои разбитые ладони — пальцы сами собой легли на деревянную рукоять меча.«Хочешь стать сильнее — следуй за мной. Тебе надо лишь встать на ноги».Голос наставника Катанари прозвучал в памяти так отчётливо, будто тот стоял за спиной.В тот день, когда они встретились впервые, всё было точно так же: пыль, холод и бессилие.Тогда Масару был совсем тощим, мелким бродягой без единой крупицы маны в теле. Он нашёл на окраине старое засохшее дерево и отчаянно колотил по мёртвому стволу тяжёлой деревянной палкой. Руки покрылись волдырями, волдыри лопнули, кровь текла по пальцам, а палка в конце концов с сухим треском переломилась надвое.Мальчик рухнул в пыль. Свернулся на холодной земле и заплакал — тихо, от сжигающей злости на собственную беспомощность.Катанари просто шёл мимо по пыльному тракту, возвращаясь с патруля. Мечник притормозил на пару секунд лишь потому, что треск ломающегося дерева привлёк его внимание. Мечник равнодушно оглядел лежащего в грязи мальчишку и уже сделал шаг дальше по дороге — мало ли слабаков ломается на пустошах.Но за спиной послышался шорох.Масару всхлипнул, заставил одеревеневшие ноги подогнуться — и поднялся. Лицо было перемазано грязью и слезами, губы разбиты. Оружия не осталось, и он с глухим рычанием ударил сухое дерево голым кулаком. Потом ещё раз. Потом ногой. Снова и снова, пока костяшки не превратились в сплошное кровавое месиво.Он держался на ногах только потому, что отказывался падать.Катанари остановился. Обернулся через плечо. Посмотрел на окровавленные кулаки мальчишки, на его бешеные, полные слёз глаза — и усмехнулся. В этом упрямом дураке он узнал самого себя.Мальчик покачнулся и начал заваливаться вперёд — тело отказывало.Катанари подошёл ближе и сухо бросил:— Хочешь стать сильнее — следуй за мной. Тебе надо лишь встать на ноги.Мечник развернулся и зашагал прочь. Он прошёл ровно пять шагов, когда сзади раздалось тяжёлое, сдавленное сопение. Масару поднялся на четвереньки, оторвал колени от земли, выпрямился во весь рост, сделал ровно один слепой шаг — и рухнул без сил.Этого шага хватило. Катанари вернулся, ухватил мальчишку за шиворот, закинул на плечо и потащил в своё додзё.Братья пришли за Масару через неделю.Старший, Тайро — рослый, плечистый боец со стилем «Инь-Ян» и взрывной силой дикого зверя — и средний, тихий Рё, мастер клонов. Они явились забрать непутёвого младшего брата домой. Но Масару наотрез отказался уходить со двора мечника.— Ты с ума сошёл? — рычал Тайро. — Он же тебя убьёт на этих тренировках!— Не уйду, — упрямо буркнул Масару из угла.Тогда братья шагнули к наставнику. Разговор вышел коротким: Катанари даже не стал обнажать сталь. Через три минуты оба брата лежали в пыли двора с выбитым дыханием и гудящими от боли рёбрами. Катанари раскатал обоих деревянными ножнами, ни разу не сбив дыхания.Тайро сплюнул кровь, сел на землю, посмотрел на спокойного мечника горящими глазами — и вместо обиды в его голосе прорезался азарт:— Научи.Так их стало трое.Четвёртого Катанари привёл позже сам. Нико — спокойный, но до странности любопытный парень, который ещё ребёнком нашёл в развалинах умирающего «жука», без всякого страха разрезал себе палец и впустил неведомых существ в собственную кровь. О том, что именно поселилось внутри его тела, не знал никто, кроме самого Нико и Катанари: мечник заметил мальчишку ещё тогда и годами незримо присматривал за ним со стороны, видя потенциал, который тот в одиночку раскрыть бы не сумел. А когда Нико подрос и своими глазами увидел, как учитель спасает деревушку от нападения диких духов, то, по рассказам самого Нико, сам шагнул к Катанари и бросил ему вызов.Условие дуэли учитель назвал простое: победит тот, кто нанесёт удар первым. Если победит Катанари — парень отстанет. Если достанет Нико — Катанари берёт его в ученики.Катанари встал в атакующую стойку, сорвался с места, намереваясь закончить поединок за полсекунды — но впритык к цели всё его тело вдруг налилось чугунной тяжестью. Нико вытянул вперёд обе руки, намертво захватив мечника телекинезом целиком. Захват сжигал ману обоих и не мог отбросить наставника, но удержать его на месте ровно на одну секунду Нико сумел. Этой секунды хватило: Нико коснулся ладонью плеча мастера и тут же рухнул без сил от бешеного истощения. Катанари сдержал слово и забрал парня в додзё.Так во дворе собрались четверо.До своего ухода в странствие сквозь миры Катанари гонял их до седьмого пота.Он не признавал красивых стоек и долгих речей. Каждое утро начиналось одинаково: учитель выходил на середину площадки с обычным тренировочным мечом. Без магии, без маны — только шаг, дистанция, сталь и чистое фехтование.— Вчетвером, — коротко командовал он. — Правило одно: коснуться моей рукояти. Пока не коснётесь — обеда не будет.В первые недели это было чистым кошмаром. Парни мешали друг другу на каждом движении.Тайро летел вперёд как таран — взрывная мощь, бешеный замах. Катанари легко уходил с траектории, пропуская кулак старшего в пустоту. В ту же секунду из-за спины брата выскакивал Масару, пытаясь достать наставника коротким мечом, а Нико позади них уже вскидывал руки, стремясь взять мечника в полный телекинетический обхват.Катанари читал эту связку за доли секунды.Едва Нико тянул руки к цели, мечник делал плавный полушаг вбок, уводя корпус и подставляя Масару прямо под захват Нико. Силовая хватка обрушивалась на Масару, мгновенно сковывая всё его тело от макушки до пят. Мальчик деревенел в воздухе и мешком валился в пыль, Нико в панике ронял руки, сбивая контроль, а Катанари в тот же миг крутил клинок и плашмя прикладывал Нико по затылку.Рё пытался путать мастера десятками фантомов, но Катанари отсекал их вслепую, не поворачивая головы, щелчками деревянного острия сбивая и развоплощая фантомных двойников.— Вы не отряд, — бросал Катанари, глядя на стонущих в грязи парней. — Вы стая слепых щенков. В этом мире одиночек жрут первыми. Пока не научитесь дышать как одно целое — дикие духи разорвут вас на куски. Встать.И они вставали. День за днём.Притирка шла сквозь сотни синяков и разбитых носов, пока хаос не превратился в слаженную, идеальную партию.В тот памятный день во дворе стояла удушливая жара.Тайро начал бой на предельной скорости своего стиля. Размен ударов стоял такой, что воздух звенел. Старший держал наставника на пределе, навязывая темп, пока дыхание не застряло в горле. Но в этот раз он не стал лезть на рожон — вовремя разорвал дистанцию.На его место на полной скорости влетел Масару. Младший не мог давить силой, но он принял три сокрушительных выпада наставника на скрещенный блок, гася инерцию клинка. Рё в ту же секунду выставил двух фантомов по бокам, полностью перекрывая учителю боковой обзор.Катанари привычным движением отвёл клинок мальчика и шагнул вперёд для завершающего удара.Это и была их выверенная ловушка.Масару не стал закрываться. Он резко рухнул вниз, прижавшись к самой земле и открывая прямую видимость за своей спиной.Там уже стоял Нико.Нико выбросил руки вперёд, сжимая невидимые тиски — и полный телекинетический захват сковал всё тело Катанари. Бросить мастера было невозможно, но удержать его на месте ровно на одну секунду Нико смог. Катанари застыл, не в силах сдвинуть ногу.Этой секунды хватило.Из-за спины Нико, набрав предельную скорость своего тела, вылетел Тайро. Прыжок, треск рассекаемого воздуха — и тяжёлый кулак старшего с глухим стуком впечатался прямо в гарду меча учителя.Тишина накрыла двор.Катанари стоял неподвижно. Деревянный меч слегка дрожал в его руке. Он медленно опустил оружие, оглядел четверых тяжело дышащих учеников — и уголок его рта дрогнул в редкой, едва заметной улыбке.— Пойдёт, — сухо сказал он. — Идите жрать. Масару — останься.Когда остальные ушли, Катанари сел на деревянный помост, положив клинок на колени.— Меч — это просто железо, — произнёс он, глядя на Масару, сжимавшего деревянный брус. — И руки твои — просто кости и мясо. Если будешь драться только плотью, тебя убьёт первый же дух.Он поднялся и подошёл вплотную:— Следи за моим движением.Катанари сделал короткий, плавный замах. Его клинок не задел рубаху — он прошёл сквозь левую руку мальчика, как сквозь густой дым. Ни крови. Ни боли. Ни звука.Масару моргнул — пальцы на его левой руке разжались сами собой. Деревянный брус выпал из ладони и со стуком покатился по помосту. Рука повисла вдоль тела — холодная, немая, абсолютно чужая.Мальчик в ужасе посмотрел на неё, пытаясь пошевелить хотя бы пальцем. Ничего.— Это называется разрез души, — спокойно сказал Катанари, убирая клинок. — Тело цело, но нить, связывающая плоть с формой твоей души, рассечена. Душа восстанавливается, но обычному человеку на это нужны недели покоя.Катанари встал в стойку:— Теперь твоя очередь. Защищайся. Достань мою рукоять одной рукой.Следующий час стал для Масару сущим адом. Катанари двигался без маны, но с пугающей, выверенной до волоска точностью. Его клинок проходил сквозь тело мальчишки раз за разом: плечо, бедро, рёбра, голень. С каждым ударом тело Масару немело кусок за куском, словно превращаясь в каменное бревно.Под конец он просто рухнул лицом в пыль от полного истощения: тело больше не держало равновесие.Катанари поглядел на него сверху вниз:— Завтра в полдень. Если рука оживёт — продолжим.На следующий день Масару стоял во дворе за час до назначенного срока.Обе руки слушались идеально. Ни хромоты. Ни слабости. Ни следа вчерашнего паралича. Форма его упрямой зелёной души за одну ночь заново связала все разорванные волокна плоти.Катанари вышел на помост, глянул на него — и в глазах мечника мелькнуло глухое изумление. Он ничего не сказал. Лишь снова поднял клинок.В этот день разрезать душу мальчика стало куда тяжелее. Лезвие встречало вязкое сопротивление, словно воздух вокруг натягивался тугими струнами. Катанари взвинчивал темп, оттесняя Масару к стене додзё, и посреди града ударов бросил:— Ты всё ещё держишь сталь одними пальцами. Ошибаешься. Забудь про кисти и локти. Направляй меч руками души.Масару не понимал этих слов. Он пятился, задыхаясь, пока бревенчатая стена не упёрлась в лопатки. Отступать было некуда. Катанари летел вперёд на прямой, решающий укол.И тогда Масару, сам не зная как, вложил всё своё отчаяние в кончик клинка. Крошечная зелёная искра его души намертво привязалась к острию меча — и мальчик просто потянул себя к ней.Сверкнуло.Вместо шага ногой Масару с невозможной, скользящей лёгкостью пролетел над самой землёй на три сажени вперёд, уйдя из-под смертоносного укола и оказавшись за спиной учителя.Катанари замер. Остриё его клинка глубоко вонзилось в бревно стены.Масару стоял позади, тяжело хватая ртом воздух и глядя на свои ноги, которые даже не коснулись пыли. Он попытался повторить это движение — и не смог: ноги подкосились, и он шлёпнулся на колени.Катанари медленно обернулся. Он долго смотрел на сидящего в пыли мальчишку, но не стал ничего объяснять. Мастер лишь убрал клинок за спину.— На сегодня хватит, — сказал он тогда.Ветер на холмах стих.Масару моргнул, стряхивая морок воспоминаний. Солнце над миром опускалось за горизонт, заливая пустоши алым и пепельным светом.Внизу раненый юноша продолжал идти. Он пошатнулся, опёрся на плечо спутника с мечом, с хрипом выровнял дыхание — и сделал следующий шаг. Сгусток света в его разорванной груди мерно вспыхивал в такт каждому удару воли, сдерживая чёрную сажу яда.Масару медленно поднялся на ноги.Он поправил ножны за спиной, перетянул потуже обмотки на запястьях и тихо, неслышно для всего мира, скользнул по гребню холма следом за чужаками.*Конец десятой главы.*