# Глава третья. ЛагерьПуть ему преградил человек с пустыми руками.Мальчик остановился. Дозорный говорил громко и отрывисто, указывая рукой назад, к лесу. Чужие слова оставались пустым звуком, но эту интонацию дикарь выучил давно: так прогоняют бродячих псов. Уходить он не стал. За спиной караульного в котловине горели костры и тянулся запах варева. Пять лет его отгоняли от каждого очага, но ноги снова привели его к людям.Он шагнул вбок, собираясь обойти пост по высокой траве. Дозорный сместился наперерез, и воздух перед его грудью с гулом уплотнился, выпуская тяжелое орудие.Оружие возникло прямо из пустоты: массивный кованый ствол толщиной с бревно, подрагивающий от внутреннего напряжения. Дуло уставилось мальчику в грудь. В прищуре стрелка читался плохо скрытый испуг. Часового звали Вард, и он твердо помнил старое правило: даже подросток из белого племени в одиночку стоит сотни солдат. А этот приемыш не слушал приказов.Ослепительный луч сорвался со среза ствола с сухим треском.Мальчик метнулся в сторону раньше, чем успел подумать. Горячая волна сама толкнулась в икры, каблуки вырвали клок дерна, и он бросился вперед, прямо к палаткам. Вард выругался и кинулся следом. Новые вспышки выжигали траву у самых пяток беглеца, но перехватить двенадцатилетнего дикаря, пять лет уходившего от стрел и собак, стрелок не успевал.Мальчик выскочил на главную поляну меж шатров и резко затормозил.Со всех сторон к нему поворачивались головы.Люди поднимались от котлов и оружейных козел. Спина мальчика привычно напряглась в ожидании летящего булыжника или спущенной своры. Он уже присматривал просвет между телегами для рывка.В этот миг ряды расступились, пропуская вперед женщину.Кожа и волосы у нее отливали теплым оранжево-розовым светом, похожим на отблеск вечерней зари. На бедре висел меч из желтого золота, а левое предплечье закрывал темно-синий щит. Это была Ирида, глава отряда. Бойцы без лишних слов давали ей дорогу.Запыхавшийся Вард выбежал из-за крайнего шатра и снова вскинул свое орудие. Ирида, даже не повернув головы, чуть приподняла раскрытую ладонь. Стрелок тут же опустил ствол к земле.Женщина присела перед оборванным беглецом на корточки, всмотрелась в его белые глаза и негромко заговорила.Мальчик вздрогнул: смысл ее слов дошел до него сам собой.Впервые за пять лет чужая речь не казалась бессвязным шумом. В этом заключался редкий дар Ириды: ее голос без перевода понимало любое живое существо, на каком бы языке оно ни говорило и в какой бы глуши ни выросло.— Кто ты? — спокойно спросила она. — И зачем пришел к нам?Он разомкнул потрескавшиеся губы и попробовал ответить, но из отвыкшего горла вырвался лишь глухой, ржавый хрип. Слова не складывались. Мальчик растерянно качнул головой и коснулся пальцами собственного виска, показывая, что внутри пусто.Ирида задержала взгляд на его белом тряпье и тощих ребрах. В ее глазах проступило простое человеческое участие, какого он не встречал за все годы скитаний.— Голодный? — коротко спросила она.Тишину нарушил коренастый парень с огненно-рыжими волосами.Он бесцеремонно раздвинул плечом стоявших рядом бойцов, смерил пришельца тяжелым взглядом и громко бросил сестре:— Да полосни его разок мечом, Ирида. Сразу все выясним.Это был Роган, младший брат предводительницы, таскавший за поясом тяжелый боевой топор и кузнечный молот.У костров кто-то коротко хохотнул. Мальчик не понял сути шутки, но подался назад. Лишь много позже он узнает, о чем толковал рыжий крепыш: золотой Меч Правосудия в руке Ириды рассекал плоть только тех, кто держал за пазухой злой умысел. Человека без темных намерений лезвие проходило не задевая, что заменяло любые допросы.Ирида усмехнулась и махнула на брата рукой:— Остынь, Роган. Не лезь под руку.— Я же дело говорю... — проворчал тот, но спорить не стал и зашагал обратно к котлам.Над поляной тянуло жареным мясом и смолистым дымом. Впервые за долгое время мальчику не нужно было бежать.Ирида повела его вглубь стоянки. Имена этих людей он запомнит позже, а в первый вечер лишь цепко разглядывал чужие лица у огня.У ближнего костра раскатисто смеялся Эйдан, парень с пламенным сердцем, у которого от одного хохота с пальцев сыпались живые искры. Поодаль куталась в плащ тихая девочка Юки, стеснявшаяся своего хрупкого льда, а напротив нее молча правил клинок оселком седой Стейнар, чей черный лед не уступал в крепости граниту.Чуть дальше сухопарый тактик Винс сосредоточенно двигал камешки по разложенной на ящике карте, пока вокруг него юлой носилась неугомонная Рина. Близнецы Рен и Лин с шутками делили котелок похлебки, мечник Дрейк в черно-красной куртке перебирал метательные ножи, а на отшибе сидел плечистый гигант Бастиан с серым квадратным клеймом на груди, положив ладонь на рукоять двуручника шириной с лавку. Рядом с ним возились с оружием молчаливый Люк с желтыми клинками на наручах и стрелок Грэм.Но сильнее прочих внимание мальчика приковали двое.У самого края стоянки, в стороне от общего шума, возвышалась глыба буро-зеленой шевелящейся породы. Бойцы проходили мимо этого голема, не обращая на него внимания, словно на замшелый камень. Но мальчик смотрел сквозь панцирь и видел то, что оставалось скрыто от чужих глаз.Внутри живой брони сидела девочка с душой кошки — Мия. Крохотная, свернувшаяся клубком душа светилась таким тихим и беззащитным теплом, что мальчик невольно замедлил шаг. За годы бродяжничества он насмотрелся на сотни людских душ, мутных и колючих, но такой чистой еще не видел.Второго он приметил у крайней палатки. Там в одиночестве хлебал из миски худой собранный подросток с мечом и кинжалом у пояса. Остальные держались от него подальше из-за его вечной придирчивости и сурового нрава. Парня звали Аки. Его душа горела ровным, плотным золотым светом, без единого темного пятнышка.Этих двоих мальчик выделил для себя сразу.Там, где пять лет его встречали камнями и травлей, ему впервые протянули полную миску и место у огня.*Конец третьей главы.*