# Глава девятая. Чужие звёздыВ тронный зал правителя столицы вошли без стука.Шаги советника гулко отдавались в высоких сводах зала. Человек нёс запечатанный свиток — его голос звучал ровно, по-военному сухо, без лишних эмоций, как и подобает офицеру крепости, привыкшему к сводкам с передовой:— Владыка. Пространственный разрыв в зале схлопнулся. Пограничные гарнизоны докладывают об аномалии: последствия накрыли всю страну.Правитель стоял у широкого окна, глядя на ночной город. Он не обернулся:— Говори.— Кошек на улицах внезапно стало ровно вдвое больше. На шерсти каждой новой особи — выжженная тёмная метка. Любой, кто пытается согнать, пнуть или ранить такое существо, падает замертво на месте. Охотничьи псы, бросившиеся на них в нижнем квартале, погибли мгновенно. Неизвестная сила карает смертью за малейшую попытку агрессии.Правитель медленно прикрыл глаза:— А те четверо, что выпали из разлома?— Чёрный силуэт тут же разорвал второй пролом и ушёл в неизвестном направлении, — чётко доложил советник. — Троих оставшихся дозорные вытеснили за внешнее кольцо, в пустоши. Подросток и девчонка утащили на себе юношу в белом с пробитой насквозь грудной клеткой. Тяжёлая кровопотеря, без сознания. По оценке гарнизонных лекарей, до рассвета не протянет.Советник выдержал короткую паузу:— Дозорные запрашивают приказ. Если чужаки несут заразу или связаны с чёрной тварью, безопаснее выслать застрельщиков и ликвидировать их на месте.— Мы не убиваем людей, — голос Правителя прозвучал глухо и жёстко. — Тратить ману и лекарей на чужаков мы не станем — нам самим не хватает. Но и добивать тех, кто держит клинки, не будем: у нас нет такой роскоши. В бесконечной войне против диких духов важен каждый клинок. Вышвырните их за заставу. Если этот раненый каким-то чудом выкарабкается на пустошах, а подростки переживут ночь — в строю станет на три бойца больше. Если сдохнут — туда им и дорога. Он повернулся от окна:— Отправьте одного человека. Самого тихого и незаметного. Пусть парень по имени Масару сядет на холмах и посмотрит издали: выживут чужаки или полягут на пустошах. Если встанут — будем решать, что с ними делать дальше.Широ очнулся под небом, которого не знал.Звёзды стояли не так. Не было ни одного знакомого рисунка — ни того, по которому он пять лет находил дорогу в бродяжьих скитаниях, ни того, что висел над родным лагерем. Чужое небо, чужой холод каменистой земли под спиной, чужой запах в воздухе. И в груди — боль, ровная и тупая, как будто внутри сжали ледяной кулак.Он опустил взгляд.В груди, там, где у людей билось сердце, светился белый сгусток. Свёрнутый из его собственной маны, он пульсировал медленно и тяжело, удерживаемый лишь непрерывной концентрацией разума Широ: сжать — разжать. Стоило мысли уплыть — свет вздрагивал и сбивался. Он собрал волю и выровнял ритм. Вдох. Ещё толчок. Так, вручную, он и оставался жив.Рана под светом не затягивалась: её оставил Угасший, чью метку нельзя залечить обычным светом.— Учитель...Голос был хриплый, сорванный. Аки сидел рядом — судя по тёмным кругам под глазами, юноша не сомкнул век всю ночь. Меч с дремлющей золотой цепью он держал на коленях, не снимая ладони с рукояти.Аки рассказал коротко: их выбросило в кольцо чужих воинов. Нападать те не стали — оценили раны и выдворили за черту своей земли. Аки тащил раненого Широ на себе, пока не кончились пограничные заставы.— Они не стали драться, — тихо произнёс Аки. — Но не спускают с нас глаз. Вон там, на хребте. Разведчик. Сидит с самой ночи и не уходит.Широ с трудом приподнял голову. На дальнем гребне холма темнел одинокий силуэт. Чужой разведчик просто сидел среди сухих трав, подтянув колени к груди и спокойно удерживая их троих в поле зрения.Мия была здесь же.От могучего голема остался тонкий зелёный покров на маленьком теле девочки — тяжелого многослойного панциря больше не было, только тонкая живая ткань из бактерий и ила, которую она заново стягивала по капле. Мия сидела вплотную к Широ, ближе, чем к Аки, и молчала. За всю ночь она не отошла от целителя ни на шаг.Широ посмотрел на этих двоих — на упрямого ученика, сжимавшего рукоять меча, и на девочку с душой кошки, не спускавшую с него глаз, — и в холодном чужом мире они были единственным тёплым, что у него осталось.Он попытался вспомнить, чем всё кончилось.Праздник. Костры. Тревога. Чёрная рука в груди. Труп, уничтоживший лагерь. Ирида... Роган... Винс... Кто выжил? Кто остался лежать в крови? Широ не знал. Он потянулся чутьём во все стороны на сотни вёрст — и наткнулся лишь на чужую, холодную землю. Ни одного знакомого биения.И вот тогда на самом дне сознания поднялась мысль, которой у него никогда не бывало.Тёмная. Короткая. Злая. О том, что лучше бы он не вставал; что всё его целительство не спасло семью; что мир уже дважды вышвырнул его, как мусор, и, быть может, мир прав. Мысль осела внутри, как ядовитая чёрная сажа.Широ знал эту сажу: видел её на чужих душах и умел счищать. Но у себя стереть не мог. Рана была отравлена ядом Угасшего Трупа — и теперь эта тьма медленно сочилась в кровь полукровки, делая его мысли холоднее, жестче и грубее.Широ стиснул зубы и вытолкнул эту мысль силой воли.Затем — призвал верного спутника.Круглый живой сундук-мимик Чиби выкатился из пространственного хранилища, сыто похрюкивая, и припал к запястью Широ, регулируя потоки маны. Свет в груди напитался силой и забился увереннее. Дышать стало легче.Но сажу яда мана смыть не могла. Борьба за собственную душу только начиналась.Только когда Чиби замкнул на себя контур и стабилизировал скачущее давление маны, Широ рискнул подняться на ноги. Пошатнулся от резкого отлива крови — Аки и Мия тут же подставили плечи. Он выпрямился сам, глубоко вдохнув чужой холодный воздух.На дальнем холме разведчик шевельнулся, зафиксировав, что раненый встал, но остался на месте.Широ посмотрел на чужие звёзды, затем на своих спутников. Он пока не знал, что борется ровно за то, чтобы не повторить страшную судьбу старшего брата — не выгореть дотла, обратившись в глухой, почерневший от боли труп. Он знал лишь одно: пока Аки и Мия рядом, он не позволит себе сломаться.Целитель сделал первый шаг вглубь незнакомой земли.На холме позади одинокий разведчик бесшумно двинулся следом.*Конец девятой главы.*