Дыхание без сердца
Глава 11 из 15
Настройки чтения
18px
1.8
1

Дыхание без сердца

Глава 11

Дыхание без сердца

# Глава одиннадцатая. Дыхание без сердцаВход в пещеру прикрывал замшелый каменный козырёк. Внутри пахло сыростью, холодной горной пылью и сухим мхом. На растопку пошли сухие корни и прошлогодний хворост, собранный у подножия. Огонь развели крошечный, почти бездымный: Аки сам, с присущей ему дотошностью, выложил очаг кольцом из плоских голышей, чтобы ни один случайный отблеск не вырвался наружу в ночную темноту.У огня сидела Мия. Девочка сидела на пятках, обняв колени. Её тонкий зелёный покров из живых бактерий медленно впитывал тепло пламени, восстанавливая утраченную силу, а немигающие круглые глаза чутко ловили каждый шорох ветра снаружи.Аки стоял у выхода, привалившись плечом к шершавому граниту. Он не садился. Пальцы левой руки привычно покоились на ножнах меча, а взгляд был направлен в сторону далёкой равнины.— Всё чисто, — негромко произнёс юноша, не оборачиваясь. — За нами никто не шёл.Широ сидел в самом тёмном углу пещеры, прислонившись затылком к холодному камню.Он не ответил.Каждый его вдох был осознанным усилием. В развороченной груди, там, где чёрная рука Трупа вырвала живое сердце, тускло светился плотный сгусток маны. Он не бился сам. Каждое сокращение, каждый толчок крови по жилам требовал прямого приказа разума.Сжать. Разжать. Сжать. Разжать.Это была непрерывная, изматывающая пытка. Стоило на полсекунды потерять концентрацию — и в глазах темнело, лёгкие наливались свинцом, а ледяная пустота под рёбрами начинала расползаться по венам, грозя остановить жизнь навсегда.Но страшнее физической боли был яд.Чёрная скверна Угасшего въелась в края разорванной плоти. Она сочилась внутрь тончайшими чёрными иглами, проникая в кровь, поднимаясь к голове, отравляя каждую мысль.Широ чувствовал, как прежняя мягкость выгорает из него дотла. Та беззаботность, с которой он когда-то латал разбитые коленки в лагере, умерла там же, на пепелище пятидесяти пяти секунд резни. Мысли становились сухими, жёсткими, колючими. Взгляд тяжелел. Голос, когда ему приходилось говорить, звучал глухо и резко. Человек, вынужденный ежесекундно держать собственную смерть за горло, больше не умел улыбаться.Он шевельнул ладонью. Из рукава выкатился Чиби и с тихим урчанием припал к его запястью. Круглый монстрик жадно втягивал излишки бушующей силы, не давая фону маны вырваться наружу и облегчая работу искусственному сердцу.Широ не открывал глаз, но он видел всё.Его духовное зрение различало мир сквозь толщу скал. И он прекрасно знал, что в трёхстах шагах от пещеры, на вершине скалистого гребня, сидит человек.Там светилась душа — упорная, неровная, ярко-зелёная, похожая на колючий молодой росток, пробивающийся сквозь гранит. Этот следопыт вёл их от самой границы, прячась по лощинам и за скалами. Широ ничего не сказал Аки и Мие. Зачем? Зелёная душа была слишком мала и не несла в себе смертоносного яда. Этот парень не мог навредить им, даже если бы попытался. А тратить силы на пустую возню целитель не собирался.На вершине гребня, прижавшись грудью к холодному валуну, лежал Масару.Он жевал сухую травинку и неотрывно смотрел в щель между камнями у входа в пещеру.В голове пятнадцатилетнего мечника стоял сплошной, оглушительный вой.«Да как этот чокнутый вообще дышит?!»Масару видел многое. Он видел, как дикие духи рвут солдат на куски, видел, как тренирует Катанари, знал цену каждой ране. В этом мире закон был прост, как удар клинка: если человеку пробили грудь насквозь и вырвали сердце — человек падает и умирает. Сразу. За два стука пульса.А этот белый парень шёл по камням на своих двоих.Более того — сквозь духовное зрение Масару отчётливо видел, как белая мана чужака сжимается и разжимается, механически перекачивая кровь, словно кузнечный мех.«Он же должен был сдохнуть ещё вчера в тронном зале! — Масару с досады сплюнул горькую травинку. — Его тело держится только на упрямстве и чистой энергии. Да он психопат. Настоящий чокнутый монстр...»Масару почесал затылок. Правитель велел лишь наблюдать издали и доложить, если чужаки передохнут. Но внутри молодого мечника бурлило бешеное, неудержимое любопытство. Катанари учил его понимать форму души, учил чувствовать границы тела — но то, что творил этот белый целитель, ломало все законы мира духов.«Я должен узнать, как он это делает. Хоть убейте — не уйду, пока не спрошу в лоб».Масару перевёл взгляд на узкий лаз в пещеру, где маячил силуэт Аки с мечом наготове, и тяжело вздохнул:«Только вот этот сторожевой пёс с гардой меня на порог не пустит. Придётся подождать, пока все уснут. Или просто пойти напролом и поговорить по-человечески».А в десяти верстах к востоку, на окраине спящего торгового городка, в этот же час звенела совсем другая тишина.Узкий тупик между глухими кирпичными складами тонул в густом тумане. Трое вооружённых грабителей в кожаных куртках прижали к стене одинокого путника в пепельно-сером одеянии с тонкими тёмно-красными узорами по краям. У него были прямые белоснежные волосы, спадающие на плечи, строгое, спокойное лицо воина и длинный прямой меч без ножен, обнажённая сталь которого тускло мерцала в лунном свете. — Оружие и кошелёк на землю, бродяга, — прохрипел главарь, поигрывая широким зазубренным тесаком. — И без фокусов. Бросишь клинок — поживёшь ещё до утра.Смотритель посмотрел на троих нападавших. В его взгляде читалась бесконечная нежность и сострадание ко всем троим: он видел трепещущие души, запертые внутри тел, словно птицы в тесных железных клетках.— Вы так устали, — тихо, с глубокой печалью произнёс молодой мечник. Голос его звучал мягко, как шелест осенней листвы. — Вы злитесь, вы голодаете, вы дрожите от ночного холода. Ваша плоть требует хлеба, требует тепла, заставляет вас грешить и причинять боль другим. Какая тяжелая, мучительная ноша...Грабители переглянулись, решив, что юноша выжил из ума от страха.— Завали его! — взвизгнул одноглазый и рванулся вперёд, целясь тесаком прямо в горло незнакомца.Смотритель лишь слегка шевельнул кистью, удерживающей обнажённый меч. Его движение было неуловимым: короткий, идеальный полукруг обнажённой стали. Один сквозной разрез.Лезвие рассекло ночной воздух, прошло сквозь поднятые тесаки, сквозь куртки, рёбра и плоть всех троих нападавших легко, как сквозь утренний туман, — и плавно опустилось к бедру. Ни капли крови не упало на брусчатку. Одежда не порвалась. На телах не появилось ни единой царапины.Тесаки со звоном выпали из ослабевших пальцев.Главарь застыл на полушаге. Ярость на его лице мгновенно угасла, сменившись бессмысленным, пустым взглядом. Глаза троих бандитов широко распахнулись, остекленев и потеряв фокус. Мышцы обмякли. Медленно, словно сломанные марионетки, все трое сползли по холодной стене и осели в грязь.Они не умерли физически: их тела всё ещё дышали — лёгкие мерно поднимали грудь, кровь бежала по венам. Но внутри воцарилась абсолютная, звенящая пустота — пустые живые оболочки, потерявшие разум, волю и мысли. Один сквозной разрез меча начисто отсёк души от плоти, и те растворились в ночном небе, улетая прочь.Смотритель посмотрел на обнажённый клинок в руке, прислушиваясь к новому ощущению разреза, и удовлетворённо кивнул сам себе.— Чисто. Быстро. Без единой слезинки.Он развернулся и медленно пошёл прочь в туман, оставляя за спиной трёх пустых, недвижимых кукол.— Скоро, — тихо прошептал он ночи. — Скоро весь этот мир перестанет страдать.В пещере на холмах Широ резко открыл глаза.Где-то на горизонте, со стороны города, только что беззвучно угасли три человеческие искры. Не умерли от ран — просто растворились, словно их вынули из оболочек.Целитель медленно повернул голову к выходу. Он не стал тянуться к оружию — обе белые палки из твёрдого света надёжно спали в пространственном брюхе сыто сопящего Чиби, и доставать их без нужды Широ не собирался.Снаружи, шурша сухой травой и мелкими камешками, по склону прямо к пещере неуклюже спускалась та самая упрямая зелёная душа.Широ просто положил руки на колени и стал ждать.Его лицо оставалось каменным.*Конец одиннадцатой главы.*

назадназад
1 ... 9 10 11 12 13 ... 15
впередвперед