На следующее утро, едва Линь Сяосяо открыла лавку, как к ней заглянул Чжао Фу.
Заложив руки за спину и окинув лавчонку презрительным взглядом, он с издевкой протянул: ─ Госпожа Е, вчера кое-кто после вашей лапши всю ночь просидел в отхожем месте. Ингредиенты-то у вас… чистые?
Несколько стоявших в очереди зевак тут же нерешительно замерли.
Линь Сяосяо продолжала шинковать овощи, даже не подняв головы: ─ Дядя Чжао, а кого именно пронесло? Назовите имя и фамилию, я лично пойду извиняться. Но бросаться пустыми обвинениями и пытаться запугать честных людей – не слишком ли подло?
Чжао Фу подавился собственными словами, но тут же злобно ухмыльнулся: ─ Чисто или нет, тебе лучше знать. А у нашего Цзуйсяньлоу с этим строго.
─ Строго? ─ Гу Юньчжэн неизвестно откуда вырос в дверном проеме, поигрывая баночкой со специями. ─ Управляющий Чжао, входит ли в это «строго» привычка списывать некачественный соус под видом первоклассного? Вчера я, между прочим, слышал…
─ Не собираюсь тратить время на всякую шпану, еще увидимся! ─ лицо Чжао Фу переменилось, он бросил свирепый взгляд на Гу Юньчжэня и взмахнул рукавом.
Линь Сяосяо отложила тесак и выразительно взглянула на Гу Юньчжэня: ─ А у тебя, торговец специями, язычок похлеще моего будет.
─ У тебя научился, ─ ухмыльнулся тот. ─ Только на этом их пакости не кончатся. Хозяин так просто не отступится.
Линь Сяосяо изначально ждала чего-то подобного. Вытерев пот со лба, она взяла кисть и вывела на дверном щите объявление…
«С сегодняшнего дня кухня лавки Сяоюй открыта для всех желающих. От мойки овощей до закладки в котел – весь процесс как на ладони. Приглашаем соседей к контролю».
И добавила в меню еще два новых наименования.
Первое – суп из тофу в глиняном горшочке. Нежный тофу нарезали кубиками, соединили со свежими грибами, кусочками ветчины и чистой солью, залили водой и оставили томиться на медленном огне. Когда крышку снимали, вздымалось облако пара, бульон был молочно-белым, а тофу дрожал от каждого движения, впитав в себя весь аромат солоноватой ветчины. Первая же ложка согревала изнутри от самого горла до желудка.
Второе – освежающий османтусовый напиток. Мед с цветками османтуса развели колодезной водой и остудили в сосуде, погруженном в только что поднятую из колодца ледяную воду, так что стенки миски покрылись мельчайшими капельками росы. Глоток в летнюю жару дарил прохладу, словно глоток осеннего ветра.
Объявление о «прозрачной кухне» заставило полгорожка сбежаться посмотреть на зрелище. Линь Сяосяо и впрямь продемонстрировала весь процесс от мытья овощей до приготовления – зелень поставлял Гу Юньчжэн, соль она вываривала сама, а масло использовала исключительно первого отжима. Недолго думая, она зачерпнула две плошки соли – одну грубую, другую мелкую – и выставила их напоказ в стаканах с водой: ─ В грубой соли полно грязи и горечи, а мелкая чистая и сладковатая на вкус – мы пользуемся только второй. Зеваки вытягивали шеи: в стакане с грубой солью вода мутно-желтая, а с мелкой – прозрачная, тут и объяснять ничего не нужно. Местные товарки одобрительно зацокали языками: ─ Поглядите-ка, у нее даже листочки в воде чище зеркала.
Солнце пащало нещадно, она простояла на ногах все утро, и поясница ныла так, что не разогнуться, но она стиснула зубы и продолжала каждое действие выполнять на глазах у изумленной публики. Гу Юньчжэн тихо прошептал: ─ Передохни. Она мотнула головой: ─ Дашь слабину сейчас – все труды насмарку.
Подосланный Чжао Фу подсадной затесался в толпу, ему протянули миску острого супа, он сделал глоток, кадык его судорожно дернулся, после чего он молча потянулся за добавкой.
Когда весть об этом дошла до Цзуйсяньлоу, хозяин с такой силой сжал чашку, что затрещали суставы пальцев.
Ближе к закату Линь Сяосяо вытирала пот и вдруг почувствовала, как рядом выросла знакомая тень. Обернувшись, она увидела Сэ Аня – тот стоял рядом, держа в руках аккуратный лакированный ланч-бокс.
─ Ты… ─ опешила она.
─ Цзян Чэнь сказал, что ты ничего не ела с полудня, ─ его голос звучал ровно. ─ Глупости.
Внутри обнаружились две плошки риса, тарелка тушеных овощей и несколько кусочков приготовленного ею с утра маринованного тофу. Горло Линь Сяосяо внезапно сжало от подступившего комка, но она сглотнула его обратно и широко улыбнулась: ─ Хозяин… неужто волнуетесь?
Сэ Ань ничего не ответил, хотя уши его покраснели до половины. Он отвел взгляд в сторону Цзуйсяньлоу, и на дне его черных глаз промелькнул холодный блеск.
Проследив за его взглядом, Линь Сяосяо вдруг всё поняла – он наверняка знал о готовящейся пакости со стороны трактира, просто не стал говорить об этом вслух, позволив ей справиться самой. Вот же скрытный человек.
Она не стала ничего выпытывать, а просто молча умяла тот тофу до последнего кусочка.
Ночью явился Цзян Чэнь передать весточку и тихо проговорил: ─ Барышня, князь велел мне прошлой ночью покопаться в делах хозяина Цзуйсяньлоу. У этого владельца… за спиной стоит второй компаньон из города, человек опасный.
Линь Сяосяо приподняла бровь: ─ Выяснили?
─ Выяснили, ─ ухмыльнулся Цзян Чэнь. ─ Счета не сходятся, дыра в бюджете порядочная, держится все на обмане поставщиков и фальшивых отчетах. Князь велел передать, чтобы вы спокойно занимались своим делом, а со всем остальным он разберется.
Линь Сяосяо замерла, чувствуя, как по сердцу разливается удивительно мягкое тепло.
Она подняла глаза к окну – на втором этаже противоположной чайной лавке сидел незнакомый мужчина в сером халяте и неторопливо попивал чай, раз за разом бросая взгляды на вывеску «лавки Сяоюй».