Утро началось с необычного завтрака от Бьёрна. Он приготовил что-то похожее на панкейки, только ещё толще, мягче и воздушнее, чем блюдо из моей прошлой жизни. Вдобавок он растёр несколько видов ягод из тех, что мы вчера купили, и смешал их с сахаром — получилось почти варенье.
— Фирменные «облачные блинчики» семьи Хоггер для вашего успокоения! — Бьёрн сделал низкий аристократический поклон и в последний момент словил свой поварской колпак, слетевший с головы. При этом сам чуть не очутился на полу.
Миримэ и правда с самого утра была излишне суетливой. Бьёрн решил исправить это в своей манере, и ему удалось. Мама повеселела и даже решила слегка подыграть ему, явно оттопырив мизинец во время чаепития. На протяжение всего завтрака меня беспокоила одна мысль. На облачном блинчике, который Бьёрн поставил Миримэ, вареньем была выведены цифры: три и ноль.
— Ты чего такой задумчивый, малыш? — поинтересовался Бьёрн в самом конце чаепития.
— А маме тли-цать лет?
— Да, сегодня исполняется. Ты что забыл?
— Неть! Я плоста думаль мама младь-ше папы.
— А! Один из главных плюсов женитьбы на эльфийке — она всегда молода и красива! Что может быть лучше жены эльфийки?! Разве что две... — сильный подзатыльник оборвал мысль Бьёрна.
— Пошли! Мы уже позавтракали, нужно поднять картошку из подвала. — Миримэ была смущена и разгневана. Она потащила Бьёрна за ухо в сторону подвала.
— Ай-ай-ай! Я же пошутииил... — молил о прощении отец.
— При родителях моих так пошутишь — будешь спать в подвале с картошкой! Если в вашем старомодном королевстве разрешено многожёнство, это ещё не значит, что оно разрешено ТЕБЕ! — Миримэ ни на секунду не ослабляла хватку.
— Я же не для себя... Я для Артура! Сама подумай, больше жён — больше внуков.
— Хмм... — Слишком уж большую паузу для раздумий взяла Миримэ. — А ему вообще рано о таком думать!
Бьёрн выдумывал ещё оправдания до тех пор, пока их голоса не потерялись у лестницы в подвал, но ни одно из них не возымело больший эффект, чем внуки. «Да уж, видимо, в любом мире на родителей есть один рычаг давления» — подумал я.
В прошлой жизни мои родители тоже хотели внуков. К несчастью, не дожили, да и я не дожил, если так подумать. Может, это и к лучшему — мне почти не по кому там скучать. Иногда я вспоминал друзей из прошлой жизни. Их оставалось не так уж много: пара со школы, пара из института. Они, наверное, немного да потосковали, может, иногда вспоминают меня с тёплой грустью, как и я их. Но сомнений нет, что всё у них будет славно: друзья у меня — ребята позитивные и пробивные. Были ещё подписчики с платформы для стриминга. Их было не слишком много, но с некоторыми за годы стриминга я, можно сказать, подружился. Даже вне трансляций иногда переписывался. Интересно, как они там? Нашли себе нового стримера поинтересней? Помнят ли они меня вообще?
Ох, бл#ть!
Почему-то раньше я даже не задумывался об этом. Конечно, они меня помнят, я же умер на стриме — у них на глазах! Ну и п##дец! Надеюсь, я никого из них не травмировал. Таким зрелищем можно отбить у человека всё желание смотреть стримы, или даже в игры играть. А ещё, говорят, что после смерти иногда люди обделываются... Лишь бы это был не мой случай.
Сойду ли я за номинанты на премию Дарвина?
Юноша 23-х лет сегодня скончался в собственной квартире от избытка кофеина в крови и повышенного давления. Смерть была глупой и неожиданной, но он смог первым пройти финального босса из дополнения к популярной компьютерной игре.
Такая статья могла появиться на новостных форумах, а вот печатная пресса и телевидение наверняка обвинили во всём компьютерные игры. С этим, конечно, я не согласен. В такой смерти виновна разве что человеческая глупость. Моя глупость, в частности.
Начал придумывать кликбейтные заголовки на подобии: «Геймер убил Бестиала, а Бестиал убил геймера!». Иногда кажется, что оставлять меня наедине с собой опасно.
До самого полудня и ещё несколько часов после на кухне кипела работа. Готовые блюда Миримэ закрывала барьерами, которые могли сохранять внутри себя определённую температуру. Вообще, барьеры — ещё одна невероятно полезная магия, которой обладала Миримэ. Внутри них она могла создавать определённые условия, кроме температуры. Например, после бани она ставила над нами такой барьер. Там нас обдувало тёплым сухим ветром, от этого быстро высыхали волосы, да и всё тело. А ещё, когда я жил внизу, в родительской комнате, Миримэ иногда ставила такой на люльку, и я не мог слышать и видеть, что происходит снаружи. Загадку: «что же происходило там, снаружи», отгадывать мне в общем-то и не хотелось.
Ещё у Миримэ был дух — дух ветра по имени Тори. Дух понимал команды Миримэ, и вокруг него будто всегда дул ветерок. Он выглядел как птица, только у него было четыре непропорционально больших крыла и длинный хвост. Мама редко призывала Тори. Он мог привлечь много внимания, если бы кто-то из местных жителей увидел такого. В основном она отправляла письма родителям при помощи этого духа, а прямо сейчас он был отправлен сопроводить их из эльфийских земель Алмарэй к нам. Мне бы, конечно, было страшновато отправлять родителей через дикие земли при всех опасностях, которые там таятся. Но раз Миримэ так поступила, и они даже согласились приехать, возможно, у бабушки с дедушкой есть достойное сопровождение. Мама не много о них говорила: «Твои бабуля и дедуля приедут на мой день рождения, вот и познакомишься с ними. Ты им наверняка понравишься, а они тебе!».
Мама нарядилась в фатиновое платье цвета зелёного хаки и была обворожительна в нём. Цвет отлично сочетался с её глазами и контрастировал с волосами. Подол был асимметричным, и оголённое с одной стороны бедро приковывало к себе взгляд. Миримэ уже несколько лет не была авантюристом, но её физической форме позавидовала бы любая легкоатлетка. Правда, у прошлого авантюриста были и свои минусы. По её телу были рассыпаны шрамы. Больше всего их было на кистях, а самый большой находился на спине. Однако, девушка, казалось, вовсе их не стесняется. Иначе стала бы она надевать платье с вырезом на спине? Авантюрист в какой-то мере тоже воин. Для него шрамы — память о пережитых приключениях. Я всегда считал Миримэ прекрасной девушкой, и это не только потому, что она моя мама. Она, правда, была такой. Но сегодня... Если бы меня попросили передать всю красоту лета на холсте — я бы нарисовал Миримэ.
Бьёрн сегодня тоже был нарядным. Тёмно-красная рубашка и чёрный жилет подтверждали, что он действительно может выглядеть как граф. Конечно, они всё ещё смотрелись на Бьёрне хуже, чем доспехи. Но встреть я такого в прошлой жизни — подумал бы, что это успешный бизнесмен. Выбрал эту одежду отец не сам. Сначала он долго убеждал Миримэ, что купил в столице «по-настоящему торжественную рубашку». Это была гавайка... Вообще-то, она тоже чудно смотрелась и особенно хорошо подчёркивала его характер, но не сегодня.
Для меня Миримэ тоже приготовила кое-что особенное. Это был фрак! Действительно, детский фрак... Понятия не имею, откуда его надыбала мама. Возможно, она шила по ночам, или попросила кого-то из своих деревенских подруг. Факт заключался в том, что он был одновременно официозным и уморительным. Скорее всего, первое свойство порождало второе. Кто-нибудь вообще наряжал ребёнка девяти месяцев от роду во фрак? Но к его достоинству, фрак был свободным и ладно сшитым. Первый раз взглянув на себя в зеркало, я звонко расхохотался и чуть-ли не захлопал в ладоши — настолько он был миленьким. Прилагалась даже бабочка синеватая под цвет моих волос.
Все приготовления уже были окончены. В гостиной установили стол на десять персон. Он полнился от еды, а аромат, царивший в помещении, вызывал обильное слюноотделение.
Около четырёх часов дня в дверь постучали.