Рассвет
Жур, жур, жур...
Тихое журчание реки смешивалось с первым плачем новорождённого.
Снаружи хижины жители деревни собрались и ждали новостей.
— Почему они так долго? — пробормотал мужчина средних лет, взволнованно ходя взад-вперёд.
— Не волнуйся, Чода, — сказал староста деревни, успокаивая взволнованного мужчину.
— Раз уж даже мастер Юн, что бьётся со свирепыми зверями, не может усидеть на месте, что мне делать? — сокрушался мужчина из толпы.
— Да не волнуйся ты. Твоя жена уже 5 раз рожает, а ты всё как в первый раз, — смеясь, похлопал бородатый мужчина своего товарища.
Сейчас он ждёт роды своей жены и очень взволнован этим, ведь он становится отцом.
— Да что ж такое-то, — сказал Чода и пошёл в сторону хижины, но на середине пути остановился, развернулся, и так несколько раз.
Спустя некоторое время из хижины вышла старая акушерка, неся на руках маленького мальчика, чья кожа в лучах рассвета словно светилась.
Юн Чода осторожно взял на руки мальчика, засунул большой палец в заранее приготовленную урну с кровью и начертил на лбу мальчика его имя.
— С этого дня тебя будут называть Юн Тэквон, сын Юн Чода, — с гордостью прорычал он.
— Поздравляю, Чода, у тебя прекрасный сын, — подошёл староста с поздравлением.
— Спасибо огромное за поздравления и за дочь, что смогла подарить мне столь желанного ребёнка, — глубоко кланяясь, поблагодарил Юн Чода.
Староста улыбнулся, поглаживая бороду, и спросил акушерку:
— А что с Херан? С ней всё в порядке?
Акушерка Лю с поклоном ответила:
— Были некоторые осложнения, но с ней всё хорошо.
Юн Чода, услышав это, от волнения чуть не выронил ребёнка, но быстро среагировал и спросил:
— Точно всё хорошо? Может, мне сбегать на охоту за лечебным мясом?
Акушерка Лю покачала головой и сказала:
— Господин Чода, женщинам нельзя есть твёрдое после родов.
«Такой добрый мужчина, но такой простодушный», — думала при себе старая акушерка.
Староста деревни повернулся к жителям деревни и сказал:
— Спасибо, что были с нами в такой важный момент. Как только моей дочери станет лучше, я приглашаю вас в свой дом на банкет в честь моего внука.
После его слов жители друг за другом подходили, говорили пару добрых слов, кланялись и уходили.
После некоторого времени любезностей Юн Чода и староста зашли в хижину, чтобы проверить Херан.
Юн Чода бережно положил ребёнка на кровать и спросил Херан:
— С тобой всё хорошо, милая?
Херан хотела приподняться, но староста её остановил:
— Отдыхай спокойно, тут все свои.
— С малышом всё в порядке? — взволнованно спросила Юн Херан.
— Да, с ним всё хорошо, — ответил староста, поглаживая бороду.
— Этой Херан стыдно быть перед вами в таком облике, — сказала она, закрывая глаза своим рукавом.
Староста, видя, как ей неудобно, покачал головой и сказал:
— Ладно, отдыхай. Этот старик пойдёт. Оставляю её на тебя, Чода.
— Понял вас, отец У, — ответил Юн Чода, кланяясь старосте У.
— Муж, с нашим малышом всё хорошо? Как ты его назвал? — устало спросила Херан.
— Жена, с ним всё в порядке. Я назвал его Юн Тэквон, — взяв ребёнка на руки и показывая его Херан, сказал Чода.
— Он так похож на тебя, — усталой улыбкой сказала Херан.
Юн Чода, поцеловав жену в щёку, сказал:
— Отдохни, жёнушка, а когда поправишься, сделаем дочек, похожих на тебя.
Юн Херан, услышав это, засмущалась и, повернувшись на бок, пробормотала:
— Посмотрим.
Услышав это, Юн Чода от души рассмеялся, отчего спящий малыш проснулся и заплакал.
«Ох ты ж, что мне делать? Чода, думай, думай... О, точно, акушерка Лю!» — подумал Юн Чода и, взяв на руки ребёнка, побежал к акушерке, и, к счастью, она не успела уйти далеко.
— Бабушка Лю, помогите! — прокричал Юн Чода, приближаясь к ней.
Бабушка Лю, услышав такое обращение, гневно подняла брови, побила Юн Чода, который к ней подошёл, и сказала:
— Какая я тебе бабушка? Да я выгляжу моложе твоей жены! Кто увидит, скажет, что мне только восемнадцать исполнилось!
«Значит, те слухи были правдивы», — подумал Юн Чода и сказал:
— Тётушка Лю, извините, я подумал, что вы другая бабушка Лю.
— Вот молодец, что признал ошибку. Ну давай, скажи, что за проблема у тебя, — сказала она, беря ребёнка на руки, и после пары покачиваний он успокоился.
Юн Чода, который только хотел про это сказать, смущённо почесал в затылке и сказал:
— Ничего. О, точно, я только что вспомнил, что забыл вас отблагодарить.
— Да что ты, это всё пустяки, — говоря это, она протягивала руку, улыбаясь.
— А так вам ничего не нужно? — ничего не поняв, сказал Юн Чода, протягивая руку, чтобы забрать сына, но тётушка Лю не протягивала ему ребёнка, а только пустую руку.
Увидев это, Юн Чода будто всё понял и порылся в карманах, нашёл только серебряную цепочку монет. Он только хотел отделить одну монету и отдать, как тётушка Лю забрала всю цепочку.
«Может, хочет обменять на медные монеты?» — подумал Юн Чода, но тётушка Лю только отдала ему ребёнка и ушла.
«Какая бесстыжая бабушка. В следующий раз позову другую акушерку», — подумал он.
Юн Чода посмотрел на своего сына и усмехнулся:
— Ты что, сынок? Ты уже заставил папу знатно потратиться. Страшно представить, что будет, если ты начнёшь учиться боевым искусствам.
А малыш будто понял его слова, лишь весело расслюнявив его лицо.
— Ха-ха-ха! Ну что ж, я тебя понял. Ну ладно, давай пойдём к твоей маме, — весело сказал Юн Чода.
Придя домой, Чода положил ребёнка перед Херан, а сам лёг сзади.
— Муж, ты пришёл? Я сейчас приготовлю тебе еду, — сонно произнесла она.
— Спи, милая. Ты устала, отдыхай, — похлопав Херан по плечу, сказал Юн Чода, и его семья уснула.
Неделю спустя
Вечер
Траурные соуны разносились по небольшой деревне.
Жители один за другим выходили из домов, опуская головы.
Река всё так же спокойно журчала.
Юн Херан умерла.