Ночной переполох у главных ворот Муриммэна.
Этого хватило, чтобы привлечь взгляд Короля Кулака, который, закончив дела наставника, слонялся без цели по заднему двору и как раз возвращался.
Никем не замеченный, Бэккун Мён встал среди них.
Он не успел прибыть к самому началу и не знал всех подробностей, но одно было ясно наверняка.
«Постойте... разве это не военный советник У?»
У Ги Хван, с которым он выпивал во дворе, с которым сложились приятельские отношения — он был здесь.
Потерявший сына, рыдающий в голос, — не найти было слов, чтобы утешить его, оставалось лишь смотреть.
И то, что казалось бессмысленным действием Лекаря Ча, обернулось чудом.
«Дыхание остановилось... я думал, он уже мёртв...»
Именно усилиями Лекаря Ча жизнь У Джин Мёна держалась до прихода Юсона.
А сам Юсон... был, без сомнения, великолепен.
— Ура-а-а-а!!
— Может, глава Медицинского павильона и правда спустился с небес? Как ещё объяснить, что он даже мёртвого поднял?
— Дружище, ты думаешь, это в первый раз? Я знаю главу павильона ещё со времён лечебницы Лояна, он с первого же дня творил чудеса. То, что сейчас сделал Лекарь Ча... этим самым способом человека к жизни вернул — я своими глазами видел!
— Да ну! Ты правда это видел? Расскажи подробнее!
— Кхм. Под рюмочку, может, и разговорюсь.
— Ну так я угощаю.
Пропуская мимо ушей гомон толпы, Бэккун Мён смотрел на У Джин Мёна, сына У Ги Хвана.
«Меридиан девяти солнц, значит...»
В отличие от меридиана девяти инь, которым страдают только женщины, меридианом девяти солнц болеют исключительно мужчины.
Врождённая ян-энергия настолько избыточна, что человеческое тело её не выдерживает.
Общее с меридианом девяти инь — выдающиеся врождённые способности.
И огромный боевой потенциал, который откроется, если лечение удастся.
Обычно между пятнадцатью и двадцатью годами девять важных точек перегорают, и человек умирает молодым — так проявляется меридиан девяти солнц.
Но Юсон ясно сказал.
Что если лечение пройдёт успешно, дальше проблем не будет.
«И он сказал, что вылечил все девять точек. Хотя, похоже, понадобится дальнейшее лечение...»
Бэккун Мён вспомнил, как за выпивкой У Ги Хван рассказывал о сыне.
Телом — прирождённый воин, но не мог освоить внутреннюю энергию.
Зато, весь в отца, умом отличался, обещал стать выдающимся учёным.
Если же неспособность к боевым искусствам была следствием сгоревших точек...
«Нужно будет поговорить с главой Медицинского павильона».
Ночной переполох закончился тем, что У Джин Мён благополучно поднялся и поблагодарил Юсона.
У Ги Хван крепко обнял сына и увёл его домой, толпа разошлась.
Юсон тоже вернулся в Медицинский павильон.
Дежурство ведь никто не отменял.
Но там его ждало кое-что ещё.
— Глава павильона, снова вам обязаны. Спасибо за лечение.
— И я благодарю вас!
Пока он лечил двух тяжелораненых и ходил к воротам, они успели прийти в себя и теперь ждали, чтобы поблагодарить его.
Один воин выглядел виноватым, второй — копейщик Хан Бугём — глупо ухмылялся.
«Улыбается?»
Юсона взяла злость.
Разве не из-за этих двоих сын У Ги Хвана едва не погиб?
Если бы не Лекарь Ча, и если бы У Джин Мён с самого начала не был поражён недугом — мальчик бы точно умер.
Конечно, оба воина об этом не знали.
— Воин Хан.
Голос прозвучал глухо, придавленно.
Но тот, ничуть не смутившись, всё так же лыбясь, ответил:
— Да, глава павильона!
— Почему вы улыбаетесь?
Юсон уже догадывался о причине.
— Да так... сам не заметил... наверное, оттого, что вы жизнь мне спасли, благодарен вам... и рад снова вас видеть. Вы же и глаз мой вылечили.
«Совести совсем нет».
Он отводил взгляд — явно чувствовал за собой вину, но, видимо, был без сознания и не знал, что воины, которые его несли, всё уже выложили.
Оттого и держался так нагло, будто ничего не знал.
В мире Мурим немного тех, кто владеет копьём.
Хан Бугёму, чьей семейной техникой оказалось именно копьё, деваться было некуда.
Ему было не у кого спросить совета, и его мастерство застряло на месте.
А потом случилось нечто, что дало толчок к прозрению.
— А-а-а-а!
Демон Меча, ворвавшийся в сычуаньский филиал Муриммэна, полоснул его по левому глазу.
Меч Демона Меча целился в левую половину лица и должен был разрубить голову Хан Бугёма пополам.
Но тогда время для Хан Бугёма словно замедлилось, и он едва успел уклониться так, что лицо задело лишь слегка — жизнь удалось спасти.
Правда, ценой стал потерянный левый глаз, который потом вылечил Юсон.
Тренируясь с исцелённым глазом...
— А...?
Хан Бугём вдруг понял, что его застрявшее мастерство сдвинулось с мёртвой точки.
Медитируя, чтобы разобраться в причине, он пришёл к выводу.
«Значит, на грани смерти я сам того не заметив обрёл прозрение...»
Меч Демона Меча, взмахнувший, казалось бы, небрежно, отнял глаз, но скрытая в этом ударе истина была отнюдь не мала.
Уклонившись от него ценой минимальных потерь, Хан Бугём незаметно для себя совершил немалый скачок вперёд.
«Вот оно!»
Он хлопнул себя по колену.
Средство, способное совершить резкий скачок в застрявшем мастерстве, находилось прямо в главном штабе Муриммэна.
Он подал заявку на перевод в главный штаб.
Претендентов было множество, но ему повезло попасть в число немногих счастливчиков, добравшихся до штаба...
И вот он подговорил одного противника примерно равного уровня.
— Не хочешь со мной посостязаться?
— О, копейщик уровня мастера высшего уровня. Хороший будет опыт. Мы ещё плохо знаем боевые стили друг друга, так что, может, деревянными пиками и мечами?
— Нет, давай на настоящих клинках.
— Хм, а ты уверен, что сможешь быть осторожным?
Хан Бугём покачал пальцем из стороны в сторону.
— Не в этом дело. Мне нужен бой, близкий к смертельному поединку. Вот чего я хочу.
— Что? Смертельный поединок?!
Воин вскрикнул от изумления.
Смертельный поединок означал бой, который заканчивается только смертью одного из участников.
Такой формат никогда не встречался между воинами одного и того же Муриммэна.
— Смертельный поединок, что это ещё такое?..
Услышав это, к ним подошли другие воины.
Хан Бугём выложил свою идею.
— Глава Медицинского павильона может исцелить любую рану, как бы тяжело ты ни пострадал. Так что я подумал... а что, если провести бой, который будет совсем как настоящий? Недавно я почувствовал, что время замедлилось, и от этого получил прозрение, а вышло это вот как...
Прозрение!
Стоило прозвучать этому слову — предмету мечтаний всех воинов, — как вокруг воцарилась мёртвая тишина.
*глоток* —
Кто-то нервно сглотнул слюну.
Способов обрести прозрение у воина немало.
Иногда оно приходит внезапно, посреди обеда, но это редкость.
Обычно достигается медитацией.
Или через поединки и настоящий боевой опыт.
Но в безопасном спарринге, где жизни ничто не угрожает, прозрение приходит лишь скудное.
А те, кто жаждал высокого уровня, изголодались по прозрению.
И Хан Бугём воспользовался этой слабостью, распустив язык.
Он живописно расписал, как уклонился от клинка Демона Меча.
— Ух... да ладно... ты правда пережил замедление времени?
— И это ещё не всё! Моё владение копьём резко продвинулось вперёд! Может, в этот раз я как раз получу прозрение, которое приведёт меня к уровню высшего мастерства.
— В-высшего мастерства?
— Именно. Ты ведь примерно на моём уровне? Согласись, лучше раз получить настоящее большое прозрение, чем сто дней подряд размахивать копьём или мечом впустую.
Наконец.
— Х-хорошо. Но убивать нельзя. Раны — ладно, драться жёстко, но чтобы не насмерть, верно?
— Да не в этом суть. Смертельные приёмы можно использовать сколько угодно. Главное — избежать мгновенной смерти. Чтобы дыхание оставалось, чтобы дойти до главы павильона. Только на такой грани и можно обрести прозрение от отчаяния, разве нет?
— ...
Воин по-прежнему колебался с ответом.
— О способностях главы павильона вы, живущие тут, знаете лучше меня.
В голове воинов пронеслись истории о Юсоне.
Сколько же мастеров он вылечил...
Знаменита история о том, как глава отряда карателей демонов, уже почти сдавшийся, благодаря Юсону достиг уровня Хвагён.
«Говорят, глава отряда всегда рассказывал, что своё прозрение получил именно благодаря главе павильона...»
Убеждённый воин наконец кивнул.
И между двумя воинами примерно равного уровня разгорелся бой, ничем не отличавшийся от настоящего.
— Кхах!
— А-а-а!
Оба оказались в итоге в лечебнице у Юсона: один — с глубокой раной от меча в груди, другой — с пробитым копьём животом.
Хан Бугём, упавший от удара клинком в грудь, теряя сознание, пробормотал:
— Д-достиг...
Воины, несшие его, взволнованно переглянулись.
— Не оттого ли улыбаетесь, что прозрение получили?
— ...А?
— Всё слышал. Вы двое, чтобы получить прозрение, устроили бой, будто настоящий смертельный поединок?
Помня и того другого воина, что бормотал о зависти, нельзя было спускать это с рук.
Иначе подобное повторится снова.
Развитие воинов Муриммэна — дело хорошее, но из-за самовольного метода, не согласованного заранее, чуть не погиб сын У Ги Хвана.
Юсон нарочно посмотрел прямо на Хан Бугёма.
— Т-та... а что тут не так? Воин по природе своей мечтает подняться на новый уровень. Вы ведь и сами это должны понимать, глава павильона. В прошлом же вы сами были воином. Я тоже рисковал жизнью, между прочим!
Сначала запинался, а под конец уже говорил громко.
Грудь выпятил.
— Знаете, откуда я только что вернулся? Прямо с лечения сына военного советника У Ги Хвана. К счастью, лечение прошло успешно, но опоздай я хоть немного — тот мальчик бы умер. А если бы, пока лечил вас, я не успел спасти его — что бы вы тогда сказали?
— ...Военный советник У Ги Хван — это же советник Пён, верно? По правилам, его сын не относится к Муриммэну. А глава павильона обязан лечить только тех, кто числится в Муриммэне.
— ...
Формально Хан Бугём был прав.
Но У Ги Хван тоже свой человек в Муриммэне — разве можно отказать в лечении его сыну на том основании, что тот формально не состоит в организации?
— В любом случае, я надеюсь, что глава павильона будет впредь усерднее выполнять свои прямые обязанности. Тогда до следующей встречи.
В этих словах читалась уверенность: мол, что бы ни случилось, всё равно придётся его лечить снова.
А ещё — характер человека, легко пренебрегающего чужой жизнью ради собственного прозрения.
Юсон и сам относился к пациентам отчасти как к источнику святой силы, но по сути лечение людей приносило ему радость.
При виде чужой беды он испытывал искреннее сострадание.
«Не думал, что он окажется таким человеком. Хотя, впрочем, я видел его лишь раз, в сычуаньском филиале».
Понимая, что говорить с ним бесполезно, Юсон покачал головой.
— Нет. Отныне я не буду лечить вас по подобным причинам.
Хан Бугём недавно перевёлся из сычуаньского филиала в главный штаб.
О мастерстве Юсона он знал, но о его истинном положении представления не имел.
Он даже думал, что если, обуздав полученное прозрение, поднимется до уровня высшего мастера, то не заслуживает такого обращения.
Поэтому он воскликнул, обращаясь к Юсону:
— Что вы сказали? Какое у вас на это право? Я подам официальную жалобу в военный отдел!
Типичная мысль для человека вроде Хан Бугёма, обожающего рассуждать о правилах.
Ведь именно военный отдел держит бразды правления над Медицинским павильоном.
Но... идти в военный отдел?
Туда, где сидит заместитель военного советника Тэ Чон Хон, курирующий павильон, и, выше него, стоит Чжэгаль Ёнъён?
Юсон с усмешкой, полной сарказма, бросил в ответ:
— Ха, ну попробуйте.