Просветление.
Проще говоря — миг, в который постигается истина, и следует скачок роста.
Пусть рост не всегда приходит мгновенно, но правильное просветление, подкреплённое усердной практикой, способно привести к постижению сути вещей. То, чего жаждет всякий, кто идёт путём воинских искусств.
Хан Бугём уже однажды переживал великое просветление — когда преодолел стену высшего мастерства.
Теперь он тихо завершил медитацию.
«Так и есть… путь выбран верно».
Видно.
Если удержать просветление, обретённое в поединке, что был почти смертельным боем, и продолжить тренировки — впереди маячит образ себя самого, достигшего мастера высшего уровня.
«Именно этот путь — правильный. От этого метода нельзя отказываться».
Уверенность, с которой Юсон заявлял, что пойдёт в военный отдел, всё ещё тревожила Хан Бугёма, заставляя сомневаться, не стоит ли воздержаться от похода туда самому. Но теперь эта мысль растворялась.
«Если только глава Медицинского павильона проявит содействие… то, может быть, с моим талантом я дойду даже до Хвагёна…!»
Хан Бугём представил себя мастером Хвагёна, чьё имя гремит по всей Поднебесной, и его тело задрожало от волнения.
Он поднялся и направился в военный отдел.
Сын У Ги Хвана умер и воскрес!
Лекарь Ча и Юсон спасли его!
Слух разлетелся по всему военному отделу.
Все, кто работал вместе с У Ги Хваном, передавали ему слова поздравления и сочувствия.
— Военный советник, я слышала эту историю. Как же вы, наверное, переживали. Ваш сын теперь в порядке?
Чжэгаль Ёнъён обратилась к нему, и У Ги Хван низко поклонился.
— Теперь он совершенно здоров. Всё благодаря вам, главный советник. Благодарю вас!
— Мне? Что я такого сделала?
— Разве не вы основали Медицинский павильон? Если бы его не было… мой сын, возможно…
Иными словами, именно настойчивость Чжэгаль Ёнъён в вопросе создания Медицинского павильона спасла жизнь его сыну.
Теперь это стало одним из её выдающихся достижений, хотя в своё время она сама не подозревала, что ценность павильона окажется настолько велика.
«Может быть, из всего, что я сделала, основание Медицинского павильона — самое удачное решение».
Точнее говоря — то, что она привлекла к делу Юсона.
Глядя, как У Ги Хван без конца кланяется, говоря о её прозорливости и клянясь в верности, она почувствовала лёгкий укол совести.
Ведь… мотив, побудивший её основать павильон, всегда был один — желание получить лечение от головных болей у Юсона.
— Кхм, что ж, пойду я.
Слегка смущённая, она вернулась в кабинет главного советника и погрузилась в дела, но вдруг застыла, глядя на один документ.
Брови сами собой нахмурились.
[Запрос на пополнение личного состава филиала в Гуанси]
Причиной стал запрос, на первый взгляд самый обычный.
Она надавила пальцами на виски.
— Хах… филиал в Гуанси…
Хотя влияние Муриммэна к югу от реки Янцзы было слабее, филиалы имелись в каждой провинции. Провинция Гуанси, расположенная на самом южном краю, была территорией, где сильны позиции секты Чёрного пути, и стычки там не прекращались.
Одна из самых горячих точек противостояния праведных и демонических сил, куда никто не хотел ехать по доброй воле.
На деле там гибло немало людей.
Запрос на пополнение прислали именно из-за потерь личного состава — открылось несколько вакансий.
— Хах… снова придётся принимать трудное решение…
То, что никто не хочет туда ехать, не означает, что можно вовсе никого не отправить. Кто-то должен это сделать. Раз добровольцев нет, вопрос распределения кадров ложится на военный отдел, а точнее — на саму Чжэгаль Ёнъён, как главного советника.
Отправлять воинов в место, где неизвестно, когда встретишь смерть, — дело не из тех, что даются легко на сердце.
Единственное утешение — глава филиала в Гуанси, человек, достойный называться истинным героем, добровольно взял на себя эту тяжёлую ношу.
Кого послать?
Нужно отправить хотя бы нескольких мастеров высшего уровня…
Перед глазами промелькнули лица множества воинов. Трудно.
В таких случаях остаётся только метод исключения — вычёркивать тех, кого точно не стоит отправлять.
Первыми исключаются те, кто…
«…недавно вернулся из внешнего филиала в главный штаб».
Отправить человека обратно в филиал сразу после того, как он вернулся в главный штаб, — жестоко по-человечески. Своего рода уважение к людям.
Многие имена были вычеркнуты. В каком-то смысле — везучие люди.
«Кого исключить следующим…»
В этот момент.
— Главный советник. Это Тэ Чон Хон. Могу я войти?
Не время для регулярного доклада заместителя советника.
«Что случилось? Голос звучит подавленно…»
В военном отделе постоянно возникали непредвиденные обстоятельства и приходили дурные вести. Но Тэ Чон Хон обычно не терял спокойствия, даже сообщая о неприятностях.
Что же могло заставить его голос звучать так плохо?
— Да, входите.
Лицо его было напряжено до предела. Даже казалось, что он рассержен.
Что могло довести заместителя советника до такого состояния?
«Мне тоже стоит подумать над своим поведением. В последнее время я слишком долго держу обиды, надо бы его успокоить».
Но, выслушав доклад Тэ Чон Хона, Чжэгаль Ёнъён стиснула зубы точно с таким же выражением лица.
— Немедленно приведите его сюда.
— Слушаюсь, доставлю без промедления.
Мужчина, которому недалеко до мастера высшего уровня, а со временем — и до Хвагёна.
Оценив себя именно так, Хан Бугём встретился с заместителем советника Тэ Чон Хоном и остался крайне недоволен.
«Говорил же, что заместитель советника когда-то был спасён главой Медицинского павильона…»
Стоило ему передать, что Юсон нарушает принципы и отказывается его лечить, как тот сразу начал всё отрицать, обращаясь с ним так, словно тот выдумывает.
Тогда Хан Бугём потребовал встречи хотя бы с главным советником — и просьбу удовлетворили.
И вот его провели в кабинет главного советника. Чжэгаль Ёнъён, которую он видел впервые, оказалась не такой, как заместитель.
Она приветливо улыбалась.
— Поздравляю. Как я слышала от заместителя, вы нащупали путь к мастерству высшего уровня?
Главный советник Муриммэна, Чжэгаль Ёнъён.
Человек, обладающий властью решать кадровые вопросы обычных воинов.
То, что его самого перевели в главный штаб, тоже наверняка прошло через её руки.
Когда такой человек проявил благосклонность и поздравил его, плечи Хан Бугёма расправились от гордости.
«Так и есть, мастера высшего уровня — редкость. Заслуживают достойного отношения! А ведь я ещё владею копьём, значит, редкость вдвойне!»
Разумеется, пока он был лишь мастером высокого уровня, но заместителю советника уже уверенно заявил: то, что он станет мастером высшего уровня, — дело решённое.
Хан Бугём решил, что главный советник, в отличие от заместителя, действительно понимает истинную ценность людей, и самодовольно улыбнулся.
— Ха-ха, благодарю вас, главный советник. Путь уже выбран верно, и в скором времени я докажу, что был прав.
— Разумеется. Ни капли не сомневаюсь. Но заместитель советника упомянул, что у вас есть дело ко мне?
— Ах, именно так. Дело в том…
Хан Бугём поведал о методе, который принёс ему великое просветление.
Раз уж он уже разболтал об этом другим воинам, пытаясь их переманить, скрыть это единолично не получится. Значит, лучшее решение — добиться признания метода как своей собственной заслуги.
Он особенно подчёркивал собственную проницательность.
— Об обстоятельствах советника У Ги Хвана я не знал, но, к счастью, слышал, что всё разрешилось благополучно. Однако глава Медицинского павильона рассердился и заявил, что впредь не станет лечить по подобным случаям.
— Хм, вот значит как.
Чжэгаль Ёнъён покорно кивнула.
«Действительно, в отличие от заместителя, у неё точное чувство справедливости».
Уверенности прибавилось.
— Честно говоря, в чём моя вина? Разве по принципам глава Медицинского павильона не обязан прежде всего лечить воинов Муриммэна? Если мои умения возрастут, это же пойдёт на пользу Муриммэну — а он даже не хочет понять моих чувств… Глава Медицинского павильона, оказывается, куда более узколоб, чем я думал. Оскорблённый несправедливостью, я в итоге пришёл в военный отдел.
Улыбка на губах Чжэгаль Ёнъён стала глубже. Из-за этого глаза чуть сузились, отчего взгляд стал ещё острее.
«Это просто кажется».
Не придав этому значения, Хан Бугём слушал, как Чжэгаль Ёнъён пробормотала:
— Обретать просветление через поединки, неотличимые от настоящего боя…
— Именно так! Так что прошу вас, главный советник, скажите главе Медицинского павильона хоть слово. Что это — его работа, и пусть выполняет её добросовестно. Мой соперник по поединку на этот раз просветления не обрёл, но я — другое дело. Один раз — при встрече с Демоном Меча, второй — в этом поединке. Похоже, я из тех, кто сильно растёт именно в реальном бою. Однажды я достигну высшей ступени Хвагёна…
Хан Бугём выложил Чжэгаль Ёнъён всю историю того поединка и множество других подробностей вдобавок.
— Действительно так. Похоже, вы из тех воинов, кто способен на большой рост именно через реальный бой.
— Ха-ха, именно так. Значит, могу считать, что дело с главой Медицинского павильона улажено?
— Разумеется. Раз вы указали мне хороший способ, было бы расточительством им не воспользоваться. Может быть, стоит даже поощрять это на уровне всего Муриммэна?
— Именно! Благодарю за столь смелое решение!
Лёгкой походкой Хан Бугём покинул военный отдел.
А спустя некоторое время обнаружил своё имя в списке лиц, направленных в филиал Гуанси.
— …?
— …и ты тоже?
Рядом с его именем значились имена воина, с которым он сражался в том поединке, и нескольких других, кто в тот день его поддержал.
Хан Бугём снова явился в военный отдел.
И вновь встретил улыбающуюся Чжэгаль Ёнъён.
— Простите… главный советник. Я ведь совсем недавно вернулся из сычуаньского филиала, а меня опять отправляют в филиал. Не произошла ли какая-то ошибка?
— Это было лишь своего рода проявлением заботы, но с точки зрения принципов ничто не мешает назначить вас в филиал Гуанси. По правилам всё в порядке.
— …Я не хочу туда ехать. Прошу пересмотреть решение.
— Ах, но то, что вы не хотите, не означает, что можно не ехать. Это решает военный отдел, по всем правилам. И к тому же на этот раз в первую очередь отобрали тех, кто мечтает о совершенствовании боевых искусств через жестокий реальный опыт. Это станет прекрасной возможностью для вас.
Не теряя улыбки до последнего и рассуждая о принципах, Чжэгаль Ёнъён отправила Хан Бугёма ни с чем.
После того как Хан Бугём и несколько других воинов, точно бобы, поджаренные на молнии, отбыли в филиал Гуанси, Юсон получил от Чжэгаль Ёнъён одно предложение.
— Хотите официально устроить, чтобы мастера могли проводить поединки, похожие на реальные бои, в моём присутствии?
Она заговорила, украдкой наблюдая за его реакцией.
— Да. Разумеется, только если вы, глава Медицинского павильона, не против. На этот раз произошёл неприятный случай, но то, что подобное помогает развитию воинов, — не так уж неверно. Что вы думаете?
Он вспомнил, как должен был дежурить, не зная, какая ситуация может возникнуть. Тогда Хан Бугём, устроив всё самовольно, даже не предупредив его заранее, вызвал раздражение — но факт, что его метод действительно способствует росту воинов, оставался фактом.
И к тому же был один из важнейших мотивов, что двигал им самим.
«Значит, можно увеличить святую силу? И вдобавок можно вживую наблюдать поединки, где противники используют даже свои тщательно скрываемые коронные приёмы?»