Пока набирались добровольцы для смертельного поединка, Юсон, закончив основные дела, взялся за кисть, заполняя пустую тетрадь.
В неё он вносил сведения о медицине, известные ему ещё с прошлой жизни, из времён современного мира. Юсон не изучал медицину профессионально, но кое-что помнил — про гигиену, про принципы обеззараживания, про несколько методов лечения, неизвестных в этой эпохе.
Сердечно-лёгочная реанимация была одним из таких знаний.
Он собирался всё это упорядочить и передать Лекарю Ча.
«Никогда не видел у Лекаря Ча такого серьёзного лица».
Обычно легкомысленный на вид, тот пришёл к нему и сказал, что отныне намерен посвятить себя врачебному делу всерьёз. В его глазах была искренность, и Юсон охотно тратил на него время.
В этот момент явился Чан Чиль с известием.
— Глава Медицинского павильона, к вам пришёл Король Кулака.
— Правда? Пригласите его войти.
Юсон отодвинул тетрадь в сторону.
Король Кулака вошёл в приёмную.
— Что привело вас сюда в такой час?
Юсон слышал, что тот в последнее время осваивает искусство ног, но внешне никаких особых неудобств не наблюдалось.
«Да и болезнью он вряд ли захворал».
Воины, конечно, тоже могут заболеть, но редко бывает так, что недуг стремительно обостряется. А ведь недавно он уже проходил лечение и выглядел вполне здоровым — потому и удивился Юсон.
— Прости за беспокойство в разгар твоих дел, глава Медицинского павильона. Мучился один, да решил спросить у тебя — потому и пришёл.
В глазах его читалась странная жажда.
— Да, говорите.
Взгляд, полный этой жажды, смягчился, и Король Кулака заговорил.
— По правде, когда ты лечил сына военного советника У, я тоже был там.
— Ах! Я и не подозревал, что вы там присутствовали.
Хоть дело и было ночью, но у главных ворот Муриммэна собралось немало любопытных глаз. Там Лекарь Ча самозабвенно проводил реанимацию.
Разве могли люди остаться равнодушными к тому, как оживляют казавшегося мёртвым ребёнка? Юсон сам был так поглощён происходящим, что толком не разглядел, кто там присутствовал — видимо, Король Кулака тоже стоял среди толпы.
— Раньше я уже слышал, что глава Медицинского павильона возвращал к жизни мёртвых.
Наверное, речь о истории с Чжин Ын Сон в клане Мосан, но она вовсе не была мертва... Хотя, конечно, по меркам этой эпохи её состояние вполне можно было принять за смерть. Впрочем, даже опытнейшие лекари Лечебницы Лояна тогда решили, что она мертва — что уж говорить о людях, далёких от медицины, они, разумеется, тоже так подумали.
Король Кулака продолжил:
— Но тогда ночью, увидев, как ты лечил сына военного советника У, я подумал — может, глава Медицинского павильона и впрямь способен воскресить мёртвого?
— Он не был мёртв. Как бы это объяснить...
Юсон смущённо поморщился.
— Разумеется, нет. Ты же не Великий Небожитель, как тебе воскресить мёртвого? Но одно ясно точно — не будь тебя, сын военного советника У умер бы в ту ночь. Лекарь Ча старался изо всех сил, но дыхание к мальчику не возвращалось, пока не пришёл ты.
— ...
Король Кулака засыпал Юсона похвалами, отчего у того запылало лицо.
Но в чём же всё-таки дело?
Юсон вопросительно взглянул на него, и тот наконец перешёл к сути.
— Кхм-кхм, может, ты и слышал, но я владею боевым искусством из течения чистого ян.
Тайное искусство Короля Кулака, регулярно порождающее мастеров высшего уровня, а порой и мастеров уровня Хвагён, известно повсюду. Кулачное искусство, по праву входящее в тройку сильнейших во всём мире боевых искусств.
— Вы имеете в виду Кулак Небесного Солнца? Разве найдётся человек, не знающий тайное искусство школы Тяньян? О нём гремит слава по всему миру боевых искусств.
Несмотря на похвалу, лицо Короля Кулака чуть напряглось.
— Я... судьба ученика печальна, но линия школы должна продолжаться. Это долг главы школы Тяньян. Именно поэтому я и удалился в затворничество вместе с учеником.
— А...
Дальнейшее Юсон знал и сам. Кровавый культ, ведя за собой цзянши, напал на Короля Кулака, и в этой схватке ученик погиб, а сам Король Кулака был тяжело ранен. Если бы не Чоннип, погиб бы и он.
А может, стал бы цзянши уровня Хвагён и встретился бы им в Тайнике Безтеневого Божественного Вора.
Видимо, вспоминая тот день, Король Кулака закрыл глаза, немного помолчал, переводя дыхание, и открыл их снова.
— Кулак Небесного Солнца — искусство, к которому и приступить-то невозможно без телосложения чистого ян от рождения. Мой ученик тоже был таким. Потому я и хотел спросить... не будет ли теперь у сына военного советника У Ги Хвана препятствий для изучения боевых искусств?
Юсон точно понял, к чему клонит Король Кулака. Тот хотел взять У Джин Мёна, страдавшего меридианом девяти солнц, себе в ученики.
«Меридиан девяти солнц... теоретически это телосложение занимает высшее положение среди течений чистого ян».
В тот день Юсон не смог полностью исцелить У Джин Мёна. Крайний ян, засевший в девяти жизненных точках, не исчез от навыка [Восстановление].
Однако.
Энергия в этих точках, что пятнадцать лет подряд подтачивала меридианы, снова была надёжно укреплена. Оставшийся крайний ян будет снова повреждать эти точки...
И всё же, если Юсон будет время от времени лечить его, У Джин Мён не умрёт молодым. Сможет прожить долгую жизнь, как обычный человек.
Чтобы дать точный ответ, Юсон уточнил одну деталь.
— Если я правильно понимаю, Кулак Небесного Солнца — искусство, взращивающее энергию ян, верно?
— Именно так.
— Тогда изучать Кулак Небесного Солнца ему немного затруднительно.
Ответ, видимо, оказался неожиданным — лицо Короля Кулака исказилось разочарованием.
— Вот как. Значит, всё же его тело не способно осваивать боевые искусства?
Юсон покачал головой.
— Нет, не в этом дело. Меридианы снова прочно восстановлены, так что осваивать боевые искусства он может. Но, поскольку полное исцеление ещё не наступило, искусства течения чистого ян ему пока противопоказаны.
— ...Почему же так? Насколько я знаю, ребёнок, переболевший меридианом девяти солнц, обладает лучшим телосложением именно для искусств течения чистого ян.
— Это верно только в случае полного исцеления. Если сейчас он начнёт изучать Кулак Небесного Солнца, и энергия ян в его теле усилится ещё больше — мальчик окажется в опасности. Сейчас врождённая энергия ян уже подтачивает его тело, но боли он не чувствует именно потому, что тело уже приспособилось к нынешнему уровню этой энергии. Но если ян усилится ещё...
— Кхм... значит, выхода нет?
Продолжение линии школы — дело для него, главы школы Тяньян, важнейшее. Юсон сначала предложил общеизвестный способ лечения.
— Если бы нашлась чудодейственная пилюля с крайней энергией инь, его можно было бы быстро вылечить полностью. Но, как вы сами знаете...
— Кхм... чудодейственные снадобья в мире боевых искусств давно перевелись.
Даже в Тайнике Безтеневого Божественного Вора не нашлось столь ценного средства. Видимо, обрадовавшись находке носителя меридиана девяти солнц, Король Кулака теперь совсем поник плечами, когда надежда разбилась.
— Пробовали ли вы искать другого носителя телосложения чистого ян?
— Уже просил помощи у Муриммэна, но, судя по всему, дело непростое. Ведь моего прежнего ученика я и сам с трудом отыскал, обойдя весь мир. В последнее время найти по-настоящему одарённых детей крайне трудно.
Юсон и сам это хорошо знал.
Он предложил альтернативу.
— Тогда, может, для начала возьмёте его в ученики и обучите только внешним формам? Пока он не изучает внутреннее искусство, проблем быть не должно. А позже я попробую найти способ, чтобы и внутреннее искусство можно было применять без риска.
Глаза Короля Кулака расширились.
— Это правда? У тебя есть способ?
— Возможно. У меня как раз кое-что в разработке.
Если чудодейственное снадобье не достать, остаётся лишь один путь — получить навык [Полное восстановление]. Правда, для этого нужно время.
А к тому времени...
«Проблема исцеления меридиана девяти солнц ученика будет уже не главной».
Король Кулака, многократно поблагодарив, отправился к военному советнику У Ги Хвану. Даже потеряв руку, он оставался тем самым Королём Кулака, чья слава некогда гремела по всему миру.
Стать его учеником — конечно, военный советник У Ги Хван будет только рад такому.
Несколько воинов вызвались на смертельный поединок. Под наблюдением старейшин Муриммэна и нескольких мастеров, проявивших большой интерес к этому первому в своём роде мероприятию, двое воинов стояли на площадке, разговаривая.
— Поединок между мастерами, владеющими Ци меча, был бы слишком опасен, поэтому для начала выбрали двоих воинов первого класса.
— Хорошо сделано. Это они?
Юсон поднял взгляд на площадку, где двое воинов стояли, глядя друг на друга. Одним был Чо Сан, которого он уже когда-то лечил. Противник его, похоже, был давним знакомым — вид у обоих был весьма дружелюбный.
— Верно. Говорят, оба давно застряли у стены высшего мастерства. Одни только тренировки не давали прогресса, и это их изрядно мучило.
Кто-то легко преодолевает стену одной лишь усердной практикой, а кому-то не хватает таланта, и он застревает у этой стены до конца своих дней.
Возможно, смертельный поединок станет прорывом именно для таких людей.
— Но эти двое выглядят довольно близкими друзьями. Разве в таком случае выйдет по-настоящему серьёзная схватка?
— Увы, ничего не поделаешь. Просто из добровольцев эти двое оказались наиболее близки по уровню. Желающих пока не так много, как хотелось бы.
— Видимо, многие колеблются, раз это впервые. Но все меры предосторожности для поединка донесены до обоих?
— Разумеется. Полностью отрубать конечности и бить в сердце или голову, что может привести к мгновенной смерти — этого следует избегать любой ценой, так?
— Да, не знаю, удастся ли достичь просветления с такими ограничениями... но попробовать стоит.
Хоть бы всё получилось.
Вскоре поединок начался.
Чо Сан бросился на своего товарища У Пхёна. Они заранее договорились сражаться в полную силу — иначе не добиться эффекта, сравнимого с настоящим боем.
Но.
— Ах ты, сволочь! Я же сказал — в полную силу!
— Да я и рад бы, только не выходит так, как задумал!
У Пхён лишь оборонялся. Хотя уровня ему хватало для достойного обмена ударами, он колебался с атакой. Позиция даже более пассивная, чем в обычном учебном поединке.
Так же он ничего не добьётся!
Чо Сан, глядя на У Пхёна, с семьёй которого его собственные родители давно дружили, ожесточился сердцем.
Юсон, с тревогой наблюдавший за площадкой снизу, тоже заметил, что дело идёт не так, как хотелось бы. У одного из них полностью отсутствовало намерение атаковать.
«Значит, на этот раз не выйдет. Оно и понятно — трудно броситься убивать близкого друга. Воин Чо Сан вроде старается изо всех сил, но...»
И тут.
В момент, когда мечи скрестились, Чо Сан что-то сказал противнику. Юсону слов было не разобрать, но стоявшая рядом Чжэгаль Ёнъён, поражённая, обеими руками зажала рот.
— К-как можно говорить такие ужасные вещи...
Прежде пассивный противник вдруг взорвался криком.
— Чо Сан, сукин ты сын! Я тебя не пощажу!
Глаза его закатились, и он бросился в атаку, как безумец.
— Попробуй справиться, трус несчастный!
В противоположность прежней атмосфере, теперь между ними закипел яростный смертоносный обмен ударами.
Юсон, широко раскрыв глаза, чтобы не упустить момент вмешательства, всё же не выдержал любопытства и спросил у Чжэгаль Ёнъён:
— Что только что сказал воин Чо Сан?
— Это... он оскорбил его родителей и сестру. Настолько скверно, что и повторить неловко... не думала, что он способен на такое...
Немудрено, что у того глаза закатились.