С наступлением ночи ветер в долине стал еще пронизываемей.
Южный каменный бастион, словно гигантский черный звер, залег над узкой горной тропой.
Стены бастиона были сложены из массивного гранита, а единственный фасадный южный вход представлял собой сосновые ворота, обитые железными обручами.
На высотной смотровой вышке в лунном свете ледяным блеском отливал ствол крупнокалиберного пулемета.
В этот момент среди груды валунов перед фасадом бастиона разом застрочили несколько легких пулеметов гарнизона.
Трассирующие пули прочертили в ночном небе ярко-красные росчерки, ударяясь о каменные стены крепости и высекая мириады искр.
Подвергшийся нападению бастион немедленно взвыл сиреной, в зареве пожаров засуетились встревоженные тени. Тяжелый пулемет защитников принялся безумно поливать свинцом переднюю горную дорогу, а расположенные на возвышении минометы открыли слепой огонь по заранее пристрелянным квадратам, и оглушительные разрывы покатились эхом по ущелью.
Тем временем за крутым горным гребнем сбоку от бастиона расчет мортиры, прикрываясь фронтальной маскировкой, потом и натугой втаскивал тяжелую пусковую трубу наверх.
Хамид лежал на ледяной скале, на глаз прикидывая расстояние до крепости.
Дистанция сократилась до опасной черты.
Руки Хамида слегка подрагивали, он обернулся к двум оружейникам рядом: ─ Заряжайте… то есть нет, заряжайте… кастрюлю.
Чернеющая выкрашенная краской тяжелая полевая скороварка марки «Хунлин» скользнула в ствольный канал.
У деревенского медпункта на другом конце ущелья фотокорреспондент Имран присел на корточки у стены.
Ему было запрещено соваться на передовую, и оставалось лишь фиксировать объективом вспышки далеких разрывов в ущелье да запечатлевать застывшие на лицах местных жителей отчаяние и надежду.
С каждым раскатом взрыва матери инстинктивно прижимали к себе детей еще крепче.
─ Огонь! ─ резко дернул за вытяжной шнур Хамид, стоя на гребне.
─ Бах!
Глухой утробный звук утонул в грохоте перестрелки на передовой.
Первый тяжелый боеприпас описал в ночном небе черную дугу и со свистом рухнул в сторону бастиона.
─ Бух!─
Угрожающий взрыв сотряс основание внешней стены.
Свирепая ударная волна в мгновение ока разметала с десяток сложенных у стены мешков с песком, разлетевшиеся осколки камней градом обрушились во все стороны, а взметнувшаяся пыль подняла в воздухе густое марево.
После взрыва изнутри крепости донеслись неразбериха сирен и надрывные крики офицеров.
Очевидно, ошеломляющая мощь взрыва ввела обороняющихся в глубокое заблуждение: они принялись остервенело и вслепую палить по склонам по обе стороны от фасада бастиона, безуспешно пытаясь обнаружить несуществующие тяжелые минометы или безоткатные орудия, растратив весь боезапас и внимание на ложное направление.
─ Перелет, самую малость.─
Забыв о пронзительной боли в заложенных ушах, Хамид потер слезящиеся глаза и скомандовал рабочим снова развернуть трубу: ─ Вторую, заряжай кастрюлю!
В дуло вогнали вторую скороварку.
─ Огонь!─
Сопровождаемый грохотом снаряд взмыл по более крутой траектории, перелетел через высокие зубцы каменной стены и угодил прямо во внутренний двор бастиона.
─ Бух!─
Во дворе грянул оглушительный взрыв, потрясший саму землю.
Утолщенный стальной корпус скороварки мгновенно разорвало внутренним давлением, разметав в клочья пулеметную точку из мешков и бревен в центре двора, а щепки и детали пулемета разлетелись по округе.
Ведший огонь станковый пулемет умолк раз и навсегда, а по крепости прокатились панический кашель и хаотичные крики.
Лишившись пулеметного прикрытия, бойцы отряда самообороны на горной дороге стремительно двинулись вперед, используя валуны как укрытия.
Тем не менее массивная южная дверь оставалась наглухо запертой, а из амбразур по обе стороны продолжали строчить винтовки, сдерживая наступающих.
─ Еще одну!─
Надир бросился к артиллерийскому расчету, его глаза налились кровью: ─ Разнесите эту дверь!─
Ориентируясь по траектории предыдущих выстрелов, Хамид заново навел пусковую установку, прицелившись в район южных ворот.
Третья скороварка опустилась на дно трубы.
─ Огонь!─
Шнур дернули рывком.
На этот раз снаряд со страшным свистом пропорол ночную тьму и, благодаря удаче и поправкам по первым двум выстрелам, угодил точно в кладку над южными воротами.
─ Бух-бух!!─
Этот взрыв оказался куда глуше и разрушительнее предыдущих.
Гранитную перемычку сорвало чудовищной силой удара, а массивные сосновые ствотки ворот разлетелись в щепки от чудовищного давления.
Глыбы камня и тучи грязи обрушились сверху, выломав в стене крепости зияющий проем.
Огонь защитников внутри после трех сокрушительных ударов заметно стих.
Пулеметное гнездо было уничтожено, южный вход повержен, а со стороны тыльной стены доносились невнятный топот и звуки отхода разрозненных групп противника.
─ Вперед!─
Выхватив пистолет, Надир первым выпрыгнул из-за камней и увлек за собой бойцов отряда, хлынувших буруном в пролом южных ворот.
Выстрелы понемногу смолкали.
Когда восток обагрился бледным рассветом, стрельба у южного бастиона Белого Камня утихла окончательно.
В предрассветной дымке первый обоз из груженых зерном грузовиков и вьючных мулов медленно проследовал через превратившийся в руины южный бастион.
Обочины горной дороги заполнили спесивые жители долины.
Старики дрожащими руками касались мешков с мукой, а детвора с радостными криками носилась вокруг машин.
Имран Шах застыл у руин бастиона, увековечивая происходящее на пленку.
В объективе его камеры отражались плачущие от счастья люди и заброшенные остовы крепостных стен на заднем плане.
В уголке завалов Имран приметил исковерканный до неузнаваемости серо-стальной металлический лоскут, на котором угадывалась половина выбитой латинской буквы «R».
Не задерживая на этом внимания, Имран на автомате развернул объектив, запечатлев обломок в кадре вместе с проходящим караваном.
Фарук возвышался на самой высокой точке бастионных руин, попирая ногами раскрошенный гранит.
К нему широким шагом подошел Надир, чье лицо покрывало копоть пороха, но во взгляде горел огонь триумфа.
─ Фарук, сколько еще осталось этих «кастрюль»? ─ Надир хлопнул его по плечу, и в его голосе не осталось и следа прежнего раздражения. ─ Вчера ушло три штуки, две израсходовали на испытания в карьерах, итого в запасе пятнадцать.─
─ Пять скороварок обошлись всего в двести пятьдесят долларов, ─ Фарук окидывал взглядом руины. Его тон был неизменно ровен. ─ Надир, за двести пятьдесят долларов мы стерли с лица земли бастион, державший в блокаде Белый Камень два долгих месяца.─
─ Это настоящее чудо, ─ искренне выдохнул Надир. ─ Я сберегу оставшиеся пятнадцать штук как зеницу ока. Фарук, сможешь достать еще партию?─
─ Подобные скороварки несовершенны: точность хромает, дальность мала, и они никак не тянут на полноценные снаряды, ─ Фарук повернулся к собеседнику. ─ Если у противника появится охранение или бой завяжется на открытой местности, подобраться на дистанцию броска вам попросту не дадут.─
─ Я знаю о ее изъянах! ─ с раздражением оборвал его Надир. ─ Но она дешева! Стоит нам подобраться ближе – и она разнесет в щепки любой камень! За двести пятьдесят долларов на черном рынке и половины армейского выстрела не купишь!─
Помолчав немного, Фарук кивнул.
Час спустя он вернулся на временный почтовый пункт долины.
На обрывке грубой бумаги он быстро набросал карандашом текст телеграммы карачинскому импортеру:
«В связи с расширением горного лагеря срочно требуются две сотни тяжелых полевых скороварок аналогичной модели. Просим незамедлительно оформить заказ у китайской компании «Хуаюань». Назначение: горная полевая кухня».
Закончив, Фарук протянул депешу подручному: ─ Отправить в Карачи немедленно.─
Снаружи поста фотограф Имран бережно укладывал отснятые катушки в герметичную жестяную коробку.
Застегнув рюкзак, он готовился запрыгнуть в обратный грузовик до Пешавара.
─ Фарук, я уезжаю в Пешавар, ─ донеслось через оконный проем. ─ Если эти снимки выйдут в тамошних газетах, о бедах Белого Камня узнают многие, глядишь, удастся выбить помощь от ооновских структур.─
─ Счастливой дороги, товарищ Шах, ─ сухо бросил изнутри Фарук.
А телеграмма с заказом на две сотни единиц уже спешила преодолеть моря по устоявшимся торговым артериям.
Жестяной же коробок с негативами подпрыгивал в кузове грузовика с зерном, покидая долину Белого Камня и направляясь по серпантину к Пешавару.