─ Да я должна была вас обоих прикончить в тот самый день, когда вы заявились!
─ Кем вы себя возомнили, мазафака!
Эмоции Цзань достигли наивысшей точки, и в этот момент её прорвало.
Я прощала вас одну ночь, две ночи, я позволяла вам спать в той комнате, я ночью стучала в дверь лишь за тем, чтобы получить ответ, результат – результат, который можно было прояснить всего несколькими словами!
Она вдруг усмехнулась – из тех усмешек, когда губы растянуты до предела, но звука нет.
─ Но от вас, мать вашу, ни звука!
─ И что по-вашему, стоило мне вас убить или нет!
Темно-красная жидкость по рисунку грунтовой дороги поползла к ним, и земля под её наплывом выглядела так, будто на неё опустили раскаленное железо.
Она шипела, испуская белый пар, и в воздухе поплыл затхлый запах.
Ноги Шэнь Чжао начали погружаться в землю, уходя уже по щиколотку.
Он изо всех сил пытался выдернуть их назад, но толку не было.
В этот момент Ваньци Му тоже ничего не мог поделать – оставалось уповать на чудо.
Он привязал очищающий талисман к серебряной шпильке, отступил на полшага, левой рукой сложил пальцы в заклинание, а правой с размаху швырнул шпильку к ногам Шэнь Чжао.
Шпилька коснулась земли, вспыхнул золотой свет, расходясь от неё кругами во все стороны.
Темно-красная густая жидкость начала отступать, замерла примерно в нескольких метрах – как раз по границе золотого сияния.
Земля под ногами Шэнь Чжао вернулась в прежнее состояние, после чего он с трудом вытянул ноги из почвы.
Цзань опустила взгляд на эту шпильку, и её выражение лица из исступленного сделалось ровным – не просто ровным, а холодным.
─ Вы еще смеете использовать против меня мою же вещь? (сянь)
Она шагнула вперед, и бесформенная до того жидкость потянулась с земли к её руке.
Капля за каплей она собиралась в длинную тонкую косу.
Она взмахнула рукой, целясь в Ваньци Му, но в тот момент, когда до него оставалось еще немного расстояния,
─ Осторожно!
Шэнь Чжао бросился вперед, наотмашь приняв этот удар на себя.
Одежда дисциплинарного отдела не выдержала такого напора, на ней образовался разрез, а под этой тонкой щелью
на груди Шэнь Чжао открылась кровавая рана: под белой кожей виднелась ярко-красная плоть – без преувеличения сказать, мясо было вырвано с мясом.
И хотя до кости дело не дошло, Шэнь Чжао пришлось несладко.
Не успел Ваньци Му отреагировать, как вторая плеть устремилась прямо к шее Шэнь Чжао, и если бы этот удар достиг цели, живым бы он отсюда точно не ушел.
Ваньци Му не успевал увернуться вместе с Шэнь Чжао, поэтому он развернулся вбок, приподнял руку и жестко заблокировал удар левым предплечьем.
Кончик плети нёс в себе всю её кинетическую энергию: свист рассекаемого воздуха и треск рвущейся ткани слились воедино.
Обжигающая боль волной впилась в плоть через рану.
─ Ты серьезно, сэр, неужели ты прикрыл меня от удара? Офигеть просто, круто-круто-круто!
─ В какое время ты язык распускаешь.
Ответив Шэнь Чжао, Ваньци Му левой рукой зажал новый очищающий талисман и швырнул его навстречу третьей плети.
Золотой свет взорвался, отбросив темно-красную плеть чуть назад.
Воспользовавшись крошечным просвето́м, Ваньци Му схватил Шэнь Чжао и в панике бросился бежать.
Цзань не стала преследовать их, лишь молча глядя им вслед.
Подол её разорванного красного платья трепетал на ветру.
Длинная плеть исчезла, снова превратившись в те самые темно-красные лужи, которые растеклись по земле и с опаской поползли к брошенной Ваньци Му серебряной шпильке.
Жидкость медленно закружилась вокруг золотого сияния, ореол которого постепенно слабел, словно догорающий масляный светильник.
Мерцающий свет в конце концов не выдержал.
Тонкая плеть собралась вновь, Цзань протянула руку, сделала движение – и шпилька надежно вернулась к ней.
........
─ Старший брат, толку-то с того, что мы спрятались в этой хижине.
─ Силы слишком неравны, нам её абсолютно не одолеть.
Ваньци Му спокойно посмотрел на Шэнь Чжао, достал из торгового центра рулон бинтов и принялся разматывать его руками, вытягивая по длине.
─ Снимай верхнюю одежду, я обработаю тебе рану.
Шэнь Чжао больше не спорил и молча стянул верхнюю одежду и рубашку.
Его прежде нежная белая кожа после всех пережитых передряг
выглядела жутко контрастно на фоне кровавой раны.
Ваньци Му зажал в одной руке весь рулон бинта, а второй начал виток за витком обматывать рану на груди Шэнь Чжао.
Круг за кругом.
Шэнь Чжао лишь теперь заметил на левом предплечье Ваньци Му точно такой же порез – до этого он думал, что при силе Ваньци Му тот вообще неуязвим.
─ Эй, старший брат, а у тебя самого рана не перевязана.
─ Ну тогда давай теперь я тебе её перевяжу.
Ваньци Му ничего не ответил, но счесть это можно было за согласие.
─ Ура!
Уж в процессе дальнейшей перевязки, когда Ваньци Му закончил с Шэнь Чжао, настала очередь Шэнь Чжао бинтовать Ваньци Му.
Из чистого озорства Шэнь Чжао завязал на ране его левой руки бантик, который совсем не мешал движениям.
Ваньци Му опустил взгляд на бантик у себя на руке и наградил Шэнь Чжао выразительным взглядом.
─ Ложись спать, не стоит слишком беспокоиться, Цзань уже начинает постепенно рассеиваться.
─ Её навязчивая идея освободилась, только вот не через облегчение, а через отказ.
─ Глядишь, выспимся – и оба выберемся отсюда.
─ Так что, старший брат, можно считать, что задание мы выполнили?
─ Возможно. Навязчивая идея рассеялась, и она тоже исчезнет. Назовем это крайне неудачным завершением.
Ваньци Му закрыл глаза, и прошло неизвестно сколько времени, прежде чем он открыл их снова.
Картина изменилась: Шэнь Чжао рядом с ним больше не было, в реальный мир он тоже не вернулся, а собственным телом управлять не мог.
Он словно был сознанием, паразитирующим в этом теле и разделяющим чужой обзор.
─ Эй, ты что, и впрямь намылился бежать?
─ Братец, предупреждаю тебя: поймают – ведь расстреляют как дезертира.
─ Плевать, я всё равно сбегу! У меня есть важное дело, и меня кое-кто ждет!
Даже лунный свет над армейским лагерем отдавал холодом, освещая этого новобранца с детским лицом.
Грубая армейская форма из пеньки натирала ему колени.
Он перемахнул через ограду лагеря, пробежал мимо пересохшего ручья, где остатки воды забрызгали его матерчатые туфли.
А следом позади послышались шаги, треск горящих факелов – чьи-то шаги.
─ Он там! Ловите его!
─ Немедленно в лагерь! Наказание будет мягче!
Голос одного человека сменился голосами двоих, троих, а дальше он уже не мог сосчитать.
─ Бах… ─
Он упал, споткнувшись о камень на дороге, и от неудачного падения вывихнул лодыжку.
Он приподнялся на обеих руках, пытаясь встать.
Бежать, волоча одну ногу за другой, в конце концов не получалось быстро.
─ Мать твою, посмел дезертировать! (мазафака)
Преследователи настигли его и с размаху пнули в спину, сбив с ног.
Его придавили к земле тяжелым сапогом.
Он знал, что убежать уже не удастся, и даже не сопротивлялся.
Он просто плакал и одновременно изо всех сил передними конечностями пытался по чуть-чуть продвинуться вперед.
Полз, полз, хотя тело было намертво прижато.
Он всё равно полз в определенном направлении, выбиваясь из сил и продвигаясь сантиметр за сантиметром…