```
92.
— Блять, — негромко выругалась Кан Соджин.
У сотрудников секретариата, засидевшихся до поздней ночи, похолодело внутри.
Ближний круг Кан Соджин всегда бросало в дрожь от подобных выходок.
В такие моменты чья-то голова неизменно летела с плеч. Нет ничего хорошего в том, чтобы провоцировать будущую владелицу «Канчхон».
Несколько пар глаз сотрудников секретариата испуганно уставились на Кан Соджин.
— Все вон.
Кан Соджин поднялась с места.
В голове помутилось — то ли от ортостатической гипотензии, то ли от шока.
Ноги едва держали. Казалось, ментальное потрясение было слишком глубоким.
— Ч-что? Простите? — ляпнул один из секретарей, не считав атмосферу.
Остальные посмотрели на него как на смертника: «Ну, этот отлетался».
В их взглядах читалась жалость, но больше — злорадство.
Чем меньше конкурентов останется в живых, тем ближе они сами будут к вершине.
— Я сказала: пошли вон! — рявкнула Кан Соджин.
— Слушаемся!
Помощники поспешно ретировались, и в кабинете воцарилась тишина.
Естественная, густая тишина. Кан Соджин поморщилась и, сняв трубку стационарного телефона, нажала «1».
Кнопка быстрого набора для экстренной связи.
После нескольких гудков на том конце послышался какой-то шорох, будто трубку наконец сняли.
— Секретарь Ким.
— Да, да, госпожа!
— Директор Чхве Джэдо у себя?
Ответ последовал незамедлительно.
— ...Да, сейчас он в отделе стратегического планирования.
— Поняла.
Она с грохотом бросила трубку.
Для того чтобы единолично править такой махиной, как «Канчхон», Кан Соджин все еще не хватало веса.
Сказывалась нехватка опыта и лет.
— Тварьпроклятаясукаэтадрянькакэтапомойкапосмелаотнятьуменяего?Онточнообманут,язнаю,егопростоокрутили.
Кан Соджин бессвязно бормотала под нос.
Гнев требовал выхода, и ей срочно нужен был объект, на котором можно сорваться.
А точнее — тот, кто даст дельный совет.
Она поднялась и зашагала по коридорам штаб-квартиры. Пункт назначения — 72-й этаж.
Отдел стратегического планирования, мозг всей корпорации. Именно здесь ковалось будущее группы и принимались ключевые решения.
Пройдя мимо сотрудников, которые в полночь работали так же бодро, как и днем, она ворвалась в кабинет руководителя.
— Директор Чхве Джэдо. Кхм.
Кан Соджин зажала нос. В воздухе висел едкий, режущий легкие аромат.
— О, наша будущая кормилица пожаловала? С каким же видением будущего «Канчхон» вы пришли на этот раз? Хи-хи.
— Сегодня я здесь по личному делу, так что избавьте меня от своих шуток. И потушите эту вонючую сигарету.
Чхве Джэдо, заваливший стол горами документов, небрежно раздавил окурок в пепельнице.
Никакого почтения к начальству. «Надо будет его уволить при первой возможности», — подумала она.
— Что стряслось? Раз уж сама принцесса соизволила явиться, дело пахнет керосином. Война началась? Или новый вид монстров? Врата?!
Кан Соджин смерила его ледяным взглядом.
Не кабинет, а свинарник. Из-за отсутствия вентиляции запах стоял невыносимый.
Настоящий трудоголик — вокруг только пыль и запах бумаги.
— Что у вас есть на сестру? В последнее время я ее не трогала, и, кажется, зря. Аж шею ломит от желания вцепиться ей в глотку. Есть что-нибудь стоящее?
Чхве Джэдо прищурился в своей излюбленной манере, едва заметно улыбаясь.
— Она — символ непорочности. Нападать на нее в лоб — это слишком предсказуемо, да и совсем не «кульно» и не сексуально. Сколько бы грязи мы ни лили, ее репутация говорит сама за себя.
И то верно. Зацепиться было не за что.
Может, шантажировать ее теми фотографиями, что она прислала?
Плохая идея. Сработает, конечно, но брызги этого дерьма могут долететь и до нее самой.
А если об этом узнает председатель Кан... Бр-р. О таком даже думать не хотелось.
— А если ударить через Хон Сомин?
— Не выйдет. Сейчас за ней охотится весь мир. Знаете, что говорят? Интерес к обитателям Башни растет с каждым днем, и она — единственная, кто может дать ответы. К тому же поползли слухи, что правительство что-то скрывает о Башне.
— Голубой дом...
— И Голубой дом, и парламент, и все гильдии наперебой пытаются выжать из нее максимум. Каждый крутит свои интриги.
— Черт.
Использовать прессу против Хон Сомин тоже не получится. У-у, проклятая баба.
— Неужели нет вообще никакого способа прижать сестру?
— Не понимаю, зачем вам трогать талисман «Канчхон», но напрямую действовать нельзя. Если вскроется, кто за этим стоит, даже я не смогу спасти вашу голову.
— ...Она забрала моего человека.
Чхве Джэдо фыркнул.
— Вот как? Значит, появился кто-то, ради кого вы готовы пойти на такое.
Доверенное лицо, привыкшее жить в тени Кан Чхогён. Разумеется, скрывать эмоции для него — дело привычное.
Но если речь идет о конфликте сестер? Наверняка тут кроется какой-то умысел.
«Опять, небось, из-за того парня».
Может, закинуть удочку?
— ...Ну, я не слишком силен в делах охотников. Тем более Кан Миён крайне осторожна. Даже если приставить к ней хвост, она словно затылком видит — сразу срисовывает. Такое чувство, будто она видит людей насквозь.
enN1WnIzcFhHMVJuR0JvdkNPc013OWI1RDczWG9nTzhlaEFYRHVMQVIxNlZLUitKbXIwUjROcWN4dlRYMjhxQg
Кан Миён — старшая дочь, которую называют сильнейшей в мире.
В последнее время она редко мелькала на экранах, но исправно работала лицом «Канчхон» в рекламе.
Впрочем, если светиться слишком долго, публика устает. Передышка была необходима.
И все же, младшая уже точит на нее нож. Та еще семейка.
Что ж, если он свяжется со своими людьми в политических кругах, организовать встречу будет несложно.
В конце концов, «Канчхон» — это сила, перед которой лебезит даже Голубой дом.
Они вертят Федерацией промышленников как хотят.
— Вас вызывают.
«Помяни черта», — подумал Чхве Джэдо, бесшумно поднимаясь.
Вызывать в такой час... У председателя определенно скверный характер.
— Председатель зовет.
— Мама?
— Она самая.
— Я распоряжусь, чтобы на того парня навели справки. Нет таких людей, у которых не нашлось бы скелета в шкафу.
— Пожалуйста, побыстрее.
— Будет сделано.
Чхве Джэдо покинул здание и быстро направился к резиденции в Намчхондоне.
Когда он вошел в кабинет, председатель Кан Чхогён как раз подписывала бумаги.
— Свободен, — бросила она.
— Слушаюсь.
Вице-председатель поклонился и вышел. Кажется, речь шла о переговорах с лидерами партий по поводу политики в отношении пробужденных.
Заметив Чхве Джэдо, Кан Чхогён едва заметно улыбнулась.
Для остальных она была ледяной маской, но он уже научился читать ее мысли.
— Ну, как она?
Чхве Джэдо покачал головой. Никаких перемен.
— Похоже, все еще страдает от любовной лихорадки. Причем в тяжелой форме. Жаль парня — три сестры вцепились в него мертвой хваткой.
— Ц-ц, и не говори. Славный малый, патриот. Он мне и самой приглянулся.
Понятие любви в современном смысле появилось меньше века назад.
До этого существовали лишь расчет и браки по расчету, основанные на цифрах и выгоде.
Кан Чхогён поднялась и тихо рассмеялась.
— Мест, где можно посадить дерево, много, но я никак не пойму, где здесь самое благодатное.
Она любила говорить загадками. Возможно, сказывалось дипломатическое прошлое.
Так, посмотрим... Если речь о «дереве», то это определенно тот парень.
То, что о нем в последнее время часто пишут в газетах — заслуга Кан Чхогён. Она не жалеет патронов.
Сначала нужно удобрить почву, чтобы дерево росло крепким.
А потом — собрать сочные плоды.
В этом и заключается суть бизнеса и инвестиций.
— Вы видели свежий рейтинг охотников? Хорошо, что мы не стали покупать его сразу. Кто же знал, что он окажется настолько перспективным.
Целый «Иррегуляр». Первый в Корее, да что там — первый в мире. Было бы странно, если бы о нем не трубили на каждом углу.
Конечно, официально об этом еще не объявляли. Иначе набегут всякие стервятники.
Говорят, «Сонпхун» уже вострит лыжи. Да и Япония с Америкой не дремлют.
Никто не хочет делиться сокровищем. Если бы существовал чемпионат мира по жадности, Кан Чхогён побила бы все рекорды Гиннесса.
— Стоящих лотов нынче мало, — усмехнулась она.
— И то верно. В этот раз я был удивлен. Молодой человек очень старателен. Налаживает связи, готовит почву. Со всеми в ладах. Я лично все проверил — чист как стеклышко. Особенно во время Великой войны...
Чхве Джэдо кашлянул. Кан Чхогён, подрезавшая бонсай, отложила ножницы.
«Лично проверил» означало, что он сломя голову бегал за документами. Бывший судебный исполнитель — даже став управляющим, не растерял старых привычек.
— Довольно. Хватит с меня этой лести.
Кан Чхогён выпрямилась.
После реструктуризации «Канчхон» превратился в конгломерат из десятков компаний. Если она, связующее звено, умрет, начнется эпоха воюющих провинций.
Нужно принять меры, чтобы никто не смел заглядываться на сторону.
— Пока что единственная наследница — эта девчонка.
— Вы ей совсем не доверяете?
Кан Чхогён кивнула.
— Да. Результаты она выдаст, но это не будет прорывом. Сколько бы прибыли она ни приносила, в душе она остается капризным ребенком.
Но была и еще одна проблема.
Ли Сонхан. Безупречный мужчина без единого пятнышка на репутации.
Разве что та история с повторным призывом наделала шуму.
Но через это проходит каждый пробужденный в Корее. Пустяки.
Красив, богат, с блестящим будущим. Настоящий супер-альфа.
Сколько сил и людей уходит на то, чтобы отваживать от него всяких девок.
— Ты приставил к нему надежных людей?
— Так точно. Ребята с крепкими нервами. Умеют держать язык за зубами. Лично отбирал их в центре подготовки спецкадров «Канчхон». У всех высший балл на аттестации.
— А группа слежки?
— Усилю.
Кан Чхогён тонко улыбнулась. В конце концов, для воина главное — меч, которым он владеет.
Ради непутевой дочери она готова была пойти на что угодно.
***