─ Я вернулся! ─ произнес Чэнь Тяньян, распахивая дверь больничной палаты с большим пакетом фруктов в руках, и обнаружил, что в комнате сидит лишь Лун Ваньсинь и увлеченно копается в телефоне. ─ Эй, а где дядя Лун?
─ Ушел, ─ Лун Ваньсинь одарила Чэнь Тяньяна выразительным взглядом, отложила смартфон и протянула ему левую руку: ─ Иди сюда!
─ Зачем? ─ Чэнь Тяньян послушно подошел и остановился рядом.
Лун Ваньсинь мягко потянула его за руку: ─ Тяньян, прости меня. Я не должна была говорить тебе такое раньше. На самом деле мне просто хотелось, чтобы ты начал заниматься боевыми искусствами у моего дедушки, вот я и попыталась тебя немного задеть. Ты ведь больше не сердишься, правда?
Лун Ваньсинь была уверена, что раз Чэнь Тяньян так долго ходил за фруктами, то наверняка прятался где-нибудь в тихом уголке и переживал из-за обиды.
─ Да я и не сердился! ─ Чэнь Тяньян улыбнулся. ─ Я не такой обидчивый, как ты думаешь.
─ Хи-хи, ну и славно! ─ Лун Ваньсинь радостно усмехнулась. ─ Я хочу драконий фрукт.
Она понимала, что Чэнь Тяньян слишком дорожит своей гордостью и ни за что не признается в слабости, поэтому решила не сыпать соль на рану.
Папа был прав, он теперь совсем не такой, как раньше. Неужели я и дальше буду подначивать его, как прежде, и устраивать пустые перепалки?
Тяньян, клянусь, больше я никогда не скажу тебе ничего подобного.
─ Ладно! ─ кивнул Чэнь Тяньян, взял красный питахай и ложечку. Сполоснув ложку и ополоснув кожуру фрукта под краном, он ножом срезал верхушку питахайи, обнажая сочную мякоть, а затем протянул ложечку Лун Ваньсинь: ─ Держи, я буду сам держать, а ты ешь…
─ Я хочу, чтобы ты меня покоррил! ─ Лун Ваньсинь надула губы, покосилась на свою правую руку и капризно протянула: ─ Иначе как я по-твоему буду есть?
Чэнь Тяньян покачал головой, зачерпнул ложку мякоти и поднес к ее губам.
Лун Ваньсинь откусила кусочек и с довольной улыбкой произнесла: ─ Мм, как же вкусно, особенно раз это купил мой любимый младший братик Тяньян. Такая сладость!
─ Подлиза! ─ Чэнь Тяньян скривил губы, зачерпнул еще порцию и снова сунул ей в рот.
Лун Ваньсинь левой рукой отвела его руку в сторону: ─ Ты тоже попробуй, он правда очень сладкий.
─ Не хочу, ешь сама, ─ отозвался Чэнь Тяньян.
Внезапно Лун Ваньсинь левой рукой обвила его за шею и подалась вперед, приблизив свое лицо вплотную к его губам.
В этот миг их лица разделяло меньше сантиметра, и каждый вдыхал воздух, выдыхаемый другим.
Чэнь Тяньян отчетливо уловил нежный, приятный аромат, исходивший от тела Лун Ваньсинь.
Он прекрасно помнил, что в детстве от нее ничем подобным не пахло – этот тонкий запах появился у нее только в период взросления.
Конечно, в тот момент он понятия не имел, что женские телесные ароматы обычно возникают лишь с наступлением пубертата, а затем постепенно угасают примерно к двадцати пяти годам.
Вдыхая опьяняющий девичий аромат Лун Ваньсинь, Чэнь Тяньян невольно смутился и покраснел.
Заметив его румянец, Лун Ваньсинь внутренне торжествовала. Приняв самый нежный и томный вид, она сладко пропела: ─ Хочешь, сестричка поделится с тобой тем, что уже разжевала?
─ Какая гадость! ─ Чэнь Тяньян оттолкнул ее руку и поспешно зачерпнул ложку фрукта себе в рот, чтобы скрыть неловкость.
─ Хи-хи, глянь-ка на него, опять покраснел! ─ Лун Ваньсинь с притворной серьезностью произнесла: ─ Эй, спросить тебя кое о чем можно?
─ Спрашивай! ─ холодно бросил Чэнь Тяньян.
Ухватив его за руку, Лун Ваньсинь хитро улыбнулась и тихонько поинтересовалась: ─ А ты когда-нибудь с кем-нибудь целовался?
Чэнь Тяньян неожиданно замер.
Перед глазами тут же возникло воспоминание о том, как Цзян Сыюй в ледяной пещере Куньлуня поила его лекарством изо рта в рот.
─ Нет! ─ твердо ответил он.
─ Хи-хи, хочешь попробовать? ─ с кокетливой улыбкой протянула Лун Ваньсинь.
─ Не хочу! ─ Чэнь Тяньян отстранил ее.
─ Тсс… ─ Лун Ваньсинь скривила губы, а затем широко открыла рот: ─ Я еще хочу…
Чэнь Тяньян зачерпнул еще порцию и отправил ей в рот.
Заметив у нее на губе капельку красного сока, он вытащил салфетку и аккуратно вытер ей рот.
─ Хи-хи, ты так добр ко мне! ─ радостно улыбнулась Лун Ваньсинь.
─ Вы все ко мне добры, так почему бы и мне к вам не относиться так же, ─ ответил Чэнь Тяньян и снова зачерпнул питахайю.
─ Хочу винограда, ─ она кивнула на виноград в пакете.
─ Хорошо! ─ Чэнь Тяньян взял гроздь, вымыл ее, вернулся на кровать, оторвал одну ягоду и поднес к ее губам.
Неожиданно Лун Ваньсинь обвила его шею рукой, молниеносным движением припала к его губам и кончиком язычка раздвинула его зубы, перетолкнув виноградину прямо ему в рот, после чего отстранилась.
В палате воцарилась внезапная тишина.
Даже обычно дерзкая Лун Ваньсинь сидела с раскрасневшимся лицом и не смела поднять глаз на Чэнь Тяньяна.
Сам он тоже чувствовал себя донельзя смущенным и потерянным.
Придя в себя, он торопливо вытер тыльной стороной ладони следы слюны Лун Ваньсинь со своих губ и, пытаясь разрядить обстановку, бросил: ─ Рука сломана, а все туда же – лишь бы похулиганить.
─ Хм, если это называется хулиганить, то я буду хулиганить только с тобой, ─ пробормотала Лун Ваньсинь, мгновенно нырнула под одеяло и спрятала голову.
Несмотря на всю ее смелость в подначках, на деле она оставалась обычной мастерицей лишь на словах.
В конце концов, ей было всего восемнадцать, и до реального опыта ей было далеко – она страшно стеснялась.
К тому же этот поцелуй стал ее первым в жизни, так что оставалось лишь забиться под одеяло и бояться высунуть нос наружу.
…
Следующие три дня пролетели для них в больнице в удивительно приятной и счастливой атмосфере.
Благодаря заботливому уходу Чэнь Тяньяна раны Лун Ваньсинь полностью затянулись.
Синяки на лице и теле исчезли бесследно, а переломанная рука срослась идеально.
Все эти дни Чэнь Тяньян трижды в день давал ей по лекарственной пилюле.
Разумеется, это были не простые снадобья, а высококачественные пилюли алхимии Секты Небесной Пилюли.
При нынешних рыночных ценах такое трехразовое питание обходилось в двести миллионов за присест.
Сама Лун Ваньсинь даже не подозревала, что за три дня проглотила лекарств почти на два миллиарда.
Вряд ли даже самый богатый человек на земле стал бы так транжирить деньги из-за пустяковой царапины.
На четвертый день.
Лун Ваньсинь вместе с Чэнь Тяньяном вернулась в Лунда на учебу.
Сначала она сильно переживала, что из-за видео с избиением над ней будут смеяться, но к ее облегчению, никто из однокурсников словом об этом не обмолвился.
Тем не менее слухи в университете всё же разошлись, и в полдень, когда объявили большую перерыв, Чэнь Тяньян отправился в туалет справить нужду.
Не успел он закончить, как в помещение завалилось несколько парней. Закурив прямо в кабинках, они принялись трепаться о Лун Ваньсинь.
─ Слышали про видос, где нашу первокурсную красотку отметелили как собаку?
─ Краем уха да, но сам не видел. Тигр, у тебя есть запись?
─ Конечно есть!
─ Давай сюда, Тигр, покажи, дай полюбоваться…
Тот самый парень по кличке Тигр вытащил телефон и запустил видеоролик.
Вскоре из динамика раздался пронзительный визг Лун Ваньсинь: ─ А-а-а… Хватит, я сдаюсь, я признаю поражение! А-а-а…
─ Сдаешься? Думаешь, на наших боях без правил можно сдаться, когда захочется?
─ А-а, перестань, не бей, а-а-а…
─ Охренеть, как же сладко она орет, прямо как в постели…
─ Говорят, у нее вроде появился парень?
─ Ага, есть такой. Видел я его – рожа ничего, да только полный ничтожество. Ни капли боевой энергии, в культивации – ноль.
─ И то верно, в нынешнюю эпоху духовного возрождения оставаться слабаком – всё равно что быть отбросом.
─ Мать вашу, неужто у этой Лун Ваньсинь глаза на затылке? На кой черт связалась с таким ничтожеством, просто перевод продуктов.
─ И не говори, блин! Я от одного ее визга возбудился, а если бы прижать ее на кровати и как следует оприходовать, кайф был бы просто запредельный…
─ Дома свою матушку оприходуй, может, больше кайфа получишь! ─ раздался голос из кабинки. Чэнь Тяньян вышел наружу, шагнул прямо к троице и выхватил телефон из рук парня.
Ему хватило одного мимолетного взгляда на экран, чтобы кровь застыла в жилах.
На видео Лун Ваньсинь, закрывая голову руками, сжалась в комок на ринге, пока человек в ангельской маске методично втаптывал ее в настил.
Она отчаянно визжала: ─ А-а-а… Не бейте, я сдаюсь…
Вдобавок на заднем плане звучал ехидный голос снимавшего всё это на камеру У Чжэ, который мерзко хихикал: ─ Довыпендривалась, доигралась? Строила из себя недоступную ледяную царевну в костюме? Ну давай, продолжай строить, уродка…
В этот момент сердце Чэнь Тяньяна обливалось кровью.
У Гохуа, ваша семейка У просто великолепна!
─ Какого хрена, ты кто такой?! ─ взревел лишившийся телефона Тигр. ─ Смеешь отбирать у меня трубу? Советую на коленки падать и вымаливать прощение, пока цел! Иначе я тебя сейчас башкой в писсуар макну, чтобы дошло! Считаю до трех, раз…
─ Три! ─ Чэнь Тяньян сам произнес последнюю цифру.