— В начальной школе говорили, что вороны — самые умные птицы!
Неясно всем было, пытается ли она так оправдаться за своё поведение или просто развлечь приунывших друзей. Парень никак не отреагировал на интересный факт и лишь крепче сжал клинок в руке. За ним — Вилл, за Виллом — Лина. Они стремились вверх по циановым ступеням, осматривая собранные вокруг кучи чёрненьких пернатых.
Ангел повернулся:
— Школа? Это какая-то птичья обсерватория?
Дэн тихо усмехнулся. Девушка поспешила ответить:
— Нет, то есть, да, но…
— Ох, думаю, это сложно объяснить, — замялся ангел. — Не утруждайся!
Лина за компанию с братом улыбнулась и тепло посмеялась над ним, прикрыв рот ладонью. Случайно наступив и с хрустом раздавив крошку, она перестала и задумалась.
Впереди виднелся конец ступеней. Оставалось ещё примерно пятнадцать шагов.
— Ух, блин, — вновь отдышался парень. — Чёртова китайская лестница!
Остальные, к его удивлению, не так вымотались. Возможно, не стоило крутить клинок и по дороге пытаться раскромсать воображаемого врага. Но что поделать! Время вспять не повернёшь, а воздух теперь навсегда оставит на себе шрамы…
Ближе к концу руны начали интенсивнее и чаще всплывать на ступенях. Ангела насторожило это, и он вспомнил одну важную вещь, но решил рассказать всем позже, на вершине горы. Оставалось около семи шагов, как вдруг нахлынула вьюга. По ушам проходило её свистовое завывание, приправленное бездушным холодом.
Белые частицы, похожие на маленькие снежинки, летели в их сторону. Теперь будто боролись между собой два ветра: северный и южный. Дэн с Линой прикрыли глаза плечом, продвигаясь вверх, к общей цели. Вилл взял их за руки — на его одинокое око буря никак не могла влиять. Он аккуратно вёл их вперёд приговаривая, что как поднимутся — обязательно станет легче. Двое доверились ангелу и его светлым ладоням.
Осталось сделать пару шагов. Тяжёлый стук по камню. Один, два, три…
Поток действительно на время прекратился, герои раскрыли глаза. Буря хоть и притихла, но в воздухе до сих пор витали «снежинки», некоторые прилипали к лицу. Дэн небрежно счищал их ладонью, а Лине они даже чем-то нравились, и она продолжала при их виде улыбаться. Улыбаться этому миру.
И наконец ногами троицы — твёрдая горная порода. От цианового камня теперь веяло какой-то хрупкостью. Вдали виднелись белые сугробы. Самые мелкие из них поднимал ветер и уносил далеко в небо.
Чутка передохнув, Все уже хотели направиться вперёд, как вдруг ангел.
— Стойте, мне надо кое-что —
Внезапный ропот крыльев. Мимо героев проскользил, словно управляя потоком ветра вокруг себя, тот самый сиреневый ворон. Он несколько раз обогнул растерянную троицу, а затем устроился на вершину случайного столба — разбитого фонаря. Вилл снова потускнел, все подошли к птице.
— Ках, будь осторожен и оставь надежду, всяк сюда входящий! — он вспорхнул своими крыльями. — Здесь повсюду ловушки на нитях!
— Ловушки? — Лина подошла ближе, заинтересованная.
Ворон на секунду присмотрелся к ней и узнал девушку.
— Да, странная, маниакальная девчонка, — он отвернулся от неё и посмотрел на небо. — Здесь давно не рады гостям! Вы же гости? Или…
Тут птица уже серьёзно нагнулась и присмотрелась к новоприбывшим. Теперь всем видно было, что никаких перьев у крылатого на самом деле не было. Вместо них — аккуратно вышитая сиреневая ткань. А глаза — чёрные, пустые глаза — заменяли мёртвые, тёмно-синие пуговки. Ворон снова раскрыл клюв:
— Ках-ках! Да это же герои! — Дэн почувствовал наигранность в его удивлении. — Как же я вас сразу не узнал!
Птица зачем-то отщипала от себя одно тканевое перо, подсобила им ветру, а затем спустилась к новоприбывшим. Теперь она принялась вертеться над головой Лины и на всех пялиться. Дэн недовольно фыркнул, но решил спросить:
— И что нам с этими ловушками делать?
Вилл тут же весь засиял:
— Тебе нужно просто —
— Ках!! Да кто его знает!
Ангел потускнел и, будто мысленно махнув рукой, чуть отошёл в сторону. Ворон выбросил перо и продолжил:
— Понимаете, — вдруг его голос стал будто драматичным. — Никому нельзя раскрыть здесь крыльев, иначе непременно встрянешь в какие-нибудь шипы! Горе, горе здешнему птичьему народу!
— Ты… можешь говорить нормально?
На этот вопрос Дэна ворон будто смутился, осмотрел парня ещё раз, и назло ему запел:
— Небеса, за что?.. Неужели мы лично виновны в том происшествии? — ворон актёрски размахивал крыльями в стороны. — Ках! Даже если бы один из нас посмел выкрасть у вас этот благоухающий цветок, мы бы тому наглецу все перья выщипали, понимаете?..
Парень набросился на птицу, принялся размахивать мечом в стороны. Но ловкий артист лишь кружился вокруг, приговаривая:
— Рыцарь, вы тоже несправедливы? Прямо, как небеса…
Лина схватилась за плечи раздражённого брата, тем самым остановив бездумные попытки. Ворон, увидев это, тоже остановился и говорил своим прежним голосом:
— Спасибо, маниакальная девчонка, — но тут он добавил слегка злорадно: — а то не знаю, что бы ваш друг со мной сделал!..
Дэн стерпел и отвернулся. Сестра отпустила брата и посмотрела в глазки-пуговицы:
— Неужели ничего нельзя сделать? — она обернулась назад и вдали, на лестнице, заметила голодающих птиц. — Как нам вас спасти?
— Боюсь, никак! Нити просто так не перерезать.
Слова прозвучали даже слишком искренне-грустно. Вилл наконец отошёл от небольшой обиды и снова засиял.
— М-можно теперь я скажу? — ангел осмотрел всех. — Спасибо. Дэн, тебе должны быть видны нити. Присмотрись.
Герой посмотрел на тёмное небо, но увидел лишь обычные звёзды. Вдали — одни сугробы, протягивающиеся вдоль всего ландшафта.
— Не вижу.
— Присмотрись, Дэн.
Прикусил губу. Но как бы парень не вглядывался в воздух, никаких нитей перед ним не появлялось…
— Надо мной, — поднял макушку вверх ворон.
Герой сделал резкий выпад. Ворон со страху отлетел, но позже понял, в чём суть. Что-то оборвалось, все услышали звук разорванной ткани.
— Невероятно!
Резкий звук.
Не успел ворон произнести своё восхищение, как слишком резко вспорхнул крыльями, и, сам того не замечая, напоролся на нить. Моментально послышался то-ли грохот цепей, то ли блеск магических искр. Сверху резко выскочил тёмный шип и проткнул птицу.
— Как-а-а-а-а-х-х!!!
Из ткани лезло вещество, похожее на хлопок. Лапками ворон осторожно пытался выйти из этого положения.
— Доигрался, — тихо усмехнулся Дэн.
Лина с укором посмотрела на брата, но ничего не могла сделать. Вилл лишь произнёс неловкое «ой» и наблюдал. Взлетать ангелу было слишком опасно — был шанс повторить судьбу птицы. Спустя время ворон выбрался, но лететь уже не мог и молча, покоряясь упрямой гравитации, упал наземь. На небесной пике остались следы хлопка и порванной ткани.
Девушка подбежала и взяла раненного на руки. Он казался теперь совсем маленьким, новорождённым ребёнком. Из отверстия, проделанного шипом, всё ещё сочились внутренности сотканного существа.
— Вилл, вылечи его!
— Извини, но у этого существа особая природа. — он ощупал пальцем ткань. — Мне нужно укромное место и время, чтобы подлатать такую рану.
Ворон опомнился, слабеющим тоном ответил:
— Ках, здесь неподалёку… хижина. В ней вам, героям, можно переночевать.
Лапки едва шевелилась. Видно было, что он выдавил из себя это будто по сценарию, вовсе невзирая на рану. Дэна это сильно смутило, а Лину — нисколько. Она встала с корточек:
— Сидеть можете?
Ворон посмотрел в её тёмные, но искренние глаза. Глаза, полные сочувствия и добродушия. Птица пролепетала что-то в духе «посмотрим», и девушка посадила раненного на лево плечо. Слабые лапы из последних сил плотно впились в тонкую поверхность.
Вдруг снова засвистела буря. Белые частицы опять летели на юг, перекрывая вид. Дэн прикрыл глаза, а Лина придерживала одной рукой птицу. Было ясно: нужно быстрее добраться до укрытия.
По дороге попадались не слишком высокие стены и обломки стеклянных фонарей. По всей видимости — остатки от древних зданий. Они все были в этой белой пыли.
Все четверо, по возможности, укрывались за ними, пережидая бурю. И вот свист на пару минут затихнет — и они вновь устремятся вперёд. Ворон указывал им направление, а в чрезвычайной ситуации чуть ли не кричал:
— Кхнить!
Дэн осторожно, следуя его указке, подрезал ловушку. К его собственному удивлению, ворон теперь совсем никого не играл, говорил чётко и по делу, как и следует.
Через время они пришли. Хлипкая хижина была выстроена из настолько тёмного дерева, что герои заметили её лишь вплотную. Дэн прислушался к склизкой двери: внутри никого. Началась буря и вместе с собой унесла сомнения — дверь отворили.
Внутри очень скромно, но по-своему уютно. На деревянном полу рядом друг с другом расположились две пыльные кровати. Одна со скомканным белым одеялом стояла у квадратного окна, а другая была прижата к стене, заправлена тёмным пледом.
В другом углу — маленький сырой верстак. По совету Вилла (к слову, он сразу осветил всё помещение своим телом) Лина осторожно положила птицу на стол. Маленькие пуговицы отражали сияние ангела.
— Думаю, вам стоит прилечь.
Лина посмотрела на его око.
— А вы как будете?
— А мне сон не так важен. Я же не герой… — Вилл задумался и осмотрел птицу. — Тем более, у меня есть дела.
Лина виновато схватилась за плечо, потупила глаза в пол. Сзади Дэн уже вовсю пытался разобраться с простынёй и сдувал пыль с одеяла.
— Мы ничем помочь не можем?
Этот вопрос ввёл его в ступор. Помочь? Ему? Не нужно, конечно. Это он должен быть их солнцем, освещающем тьму.
— Спите. Всё хорошо.
— П-простите, — сказала она и собралась уходить.
Вилл опёрся рукой об верстак, вдруг кое-что вспомнил:
— Лин, п-постой…
— Ась?
— Можешь, пожалуйста, обращаться ко мне на ты? — смущённо спросил ангел.
— Хорошо! — Вилл не видел улыбки, но точно чувствовал её. Опять дрогнул от внезапного холода.
Она пошла помогать брату, будто бы пытаясь заглушить смешанной чувство, которое давно возникало в груди. Вилл уселся перед верстаком и принялся осматривать ворона, а тот будто уже сам отключился, приготовившись ко сну.
Всё было готово. Дэн, к своему удивлению, нашёл под белой кроватью веник, легко убрал пыль. Прикрыв сестру её тёмным пледом, он уже хотел отойти и лечь сам, как вдруг услышал её голос:
— А помнишь, — вспоминала Лина. — Когда я была совсем маленькой, ты от меня ни на шаг не отходил?
Дэн вздрогнул, но вернулся к кровати. Его смущало, что с ними в одной комнате Вилл, но тот, кажется, был очень занят и не мог слышать. Девушка продолжала:
—С того дня, как папа… — недоговорила она и сменила тему. — Я, бывает, в шесть лет засну на диване у телика, а ты донесёшь меня до кровати и укроешь… прямо как сейчас.
Дэну стало не по себе.
— Да, было.
— И сейчас, здесь… — голос девушки становился тише. — Здесь ты тоже заботишься обо мне. Я прямо под твоим добреньким крылом!
Парень невольно улыбнулся, как улыбаются те, кого похвалили за его заслуги.
— Я… всегда была под ним. Это приятно, но…
Услышав это «но» Дэн вздрогнул, тревожно навострил уши. Но она уже спала, укутав половину лица пледом. Не перекрывает ли этим крылом он ей свет? На миг эта мысль проявилась в голове, но он приглушил её, отчаянно выдохнул и плюхнулся на свою кровать. Из окна на парня падал свет остроконечных звёзд. Укрылся не сразу, одеяло было жёстким и колючим.
Краем уха он слышал тихое сияние. Звук, похожий на высокий свист бури, но более тонкий и не такой завывающий. Это заклинание лечения — по всей видимости, приглушённое. Закрыв глаза, сквозь веки настойчиво сочился ангельский свет.
Но не это мешало ему заснуть. Воротясь по кровати, он всматривался то в деревянный потолок, то в окно, то на спящую Лину. Младшая сестра сопела, спя крепким и беззаботным сном. Он почти сразу отворачивался от неё. Что это было? Страх? Смущение? Неприязнь?..
Дэн помял чуть жёсткую подушку и вздохнул. Всё вокруг слишком тёмное, перекрывающее вид. Эта темнота поглощала кровать также, как его поглощали навязчивые мысли: Лина… что она хотела сказать? Ответ казался одновременно очевидным и далёким, абстрактным и приземлённым. Но за что ему было на самом деле больно — завтра он не сможет спросить у неё. Даже если вспомнит… просто не подойдёт, просто не начнёт разговора.
Почему? Неужели ему суждено играть эту роль? Нет, но парень сам сказал себе однажды, будто обязан быть таким. В бесконечных рассуждениях он глядел на жёлтый свет, как на ночник. Но вот Вилл вдруг встал со стула, отозвал заговор лечения и тихими шагами направился к выходу. Дверь за ангелом, немного скрипя, закрылась.
Дэн, желая отвлечься, глядел в окно. Ангел отошёл от порога, повернулся спиной к хижине. Ромбовидное лицо витало в облаках. Парень спрыгнул с неудобной, отягощающей кровати и тоже отворил дверь. Выйдя на улицу, закрыл её с громким скрипом. Дэн поймал себя на мысли: без света Вилла ему будто не спится.
В воздухе витала белая пыль, иногда оседая на лице. Но он уже не смахивал её рукой, а лишь смиренно принимал подарок небес. С этим же чувством он подошёл к ангелу. Вилл не заметил его, и парень просто встал рядом, освещаемый светом звёзд.
Вилл сиял своим обычным жёлтым светом, но теперь ангел был будто слишком спокоен, словно плыл по небосводу, свободный в своих мыслях.
Дэн вскользь подумал о том, что у всех есть то, что хотелось бы скрыть от взглядов. Даже от самых близких… особенно от них. У каждого есть преобладающая черта, которая просыпается лишь тогда, когда он один, не освещаемый посторонними взорами.
И всё же, Дэн решил прервать его одиночную идиллию. В основном потому, что сам чувствовал себя одиноко.
— Ну чё, всё к небесам тянет?
Он сказал это своим обычным, саркастичным тоном, ведь его теперь освещал тот самый посторонний взгляд. Вилл вздрогнул, посмотрел на парня, и его сияние стало немного беспокойнее. Это было едва заметно — одно лёгкое помутнение.
— Я… да, засматриваюсь, — он поспешил сменить тему: — Лина уже вроде спит. А ты чего?
Дэн чуть усмехнулся. Возможно, над собой, а возможно, над чем-то ещё.
— Не знаю, — соврал парень.
— Ясно.
Постояли так ещё какое-то время. Молчание сопровождалось лёгким гулом ветра. До метели, казалось, ещё далеко. Когда пауза показалась Дэну неловкой, он начал странный и неловкий разговор, который заводят тогда, когда не о чем говорить, но очень хочется.
— Прикольные звёзды, да? — сказал он и смутился.
— Звёзды?
— Ну… эти острые штуки в небе.
Вилл распустил ладони, пошевелил пальцами, покачал головой и вновь заложил руки за спину.
— Это не звёзды.
— Чего?
— Думаю, это моя вина, что вы с Линой не знаете, — Вилл взялся за плечо, побледнел оком. — Хотя для нашей цели это не имеет значения. Когда королева…
Он запнулся, но почти сразу продолжил:
— Когда королева погибла, она расщепилась на множество осколков. В сказе древних её олицетворяет метафора осколков надежды.
В один миг на север завыл ветер, принеся с собой ещё больше белой пыли. Дэн стоял молча и думал. Вилл вытянул мраморную ладонь вперёд, и на неё осело несколько пылинок.
— А это, по-вашему, снег?
— Ну, не очень похоже.
Вилл засиял чуть ярче.
— И в правду. Хотя, честно, я никогда не видел снега, — око осторожно вглядывалось в горную породу. — Но, насколько мне известно, раньше он иногда выпадал. Наверное, до проклятья… — ангел на секунду задумался: — А это всего лишь облака… опадают.
Парень хмыкнул.
— Тогда в целом на снег похоже.
— Правда?
Оба переглянулись. Вилл в этот момент смог бы улыбнуться, был бы у него на то рот и губы. Дэн решил снова вернуться к звёздам.
— А эта королева… — заговорился он. — Не-не, дай угадаю: она тебя создала?..
Вилл опустил ладонь, и частичка улетела далеко в небо. Дэн почувствовал, что разговор стал слишком личным. Но слово нельзя поймать, как эту белую пыль, похожую на снег.
— Да, — голос стал тише. — но я её так ни разу и не видел.
Дэн заинтересовался, но вдруг опешил. Ангел тускнел. Око теперь приняло рефлексирующий вид, и то слегка расширялось, то сужалось.
— Ладно, спокойной ночи… — неловко отрезал Дэн, направясь обратно к скрипучей двери.
Не успел он схватиться за ручку, как вновь услышал голос ангела.
— Дэн…
— Чего ещё? — обернулся парень.
— Прости, что так резко, но… — голос дрожал. — Знаешь, Лина очень сильная. Сильнее, чем тебе кажется.
Дэн усмехнулся. «Она? Эта дурёха?» — пронеслась мысль. Но за этим внешним слоем скрывалось отчаянное переживание и бесконечные вопросы. Зайдя в дом, он снова лёг на кровать и теперь заснул крепким сном. Всё-таки герои знатно вымотались, и им не помешал бы отдых.