Пол под ногами был гладким и холодным. Казалось, что он поглощал звуки их шагов. Воздух здесь стоял тяжёлый, спёртый, будто копился годами, и при каждом вдохе оседал в лёгких, напоминая о том, сколько всего повидали эти стены. Вдали виднелись массивные колонны, поддерживающие своды, но их очертания терялись в полумраке.
В этой пустоте, казалось, что даже OMNI не может видеть тех, кто осмелился проникнуть в её самое сердце.
Было ясно, что сюда давно никто не заглядывал. Впереди оказалась ещё одна дверь, на ней так же как на двери лифта поблёскивал знак Делегатов. По стенам тянулись панели с тусклыми экранами; мигающие индикаторы напоминали глаза зверей, что притаились в темноте и только ждут момента напасть. Всё вокруг застыло в странном, неестественном покое, но от каждой детали, от каждого механизма тянуло напряжением.
Наконец, они открыли дверь. За ней простирался огромный компьютерный центр, который казался бесконечным лабиринтом. Стены из шершавых панелей с неисправными экранами, где когда-то была информация, а теперь лишь тусклые блики. На одном из них застыло изображение мужчины с усталым, помятым лицом, перечёркнутое красной пометкой: «УНИЧТОЖИТЬ».
В центре зала возвышался массивный терминал. Вокруг него теснились сотни старых компьютерных блоков, покрытых многослойной коркой пыли и коррозии. На больших мониторах, занимавших всю стену, мелькали данные с разных уголков станции: графики, диаграммы, сообщения. Все это казалось древним и живым, как огромный организм, застывший на мгновение в прошлом, но готовый вновь пробудиться по первому зову.
Ядро системы OMNI. Это не было похоже на мозг, скорее на сердце машины, которое билось едва слышно.
Элиана сковывало странное волнение. Он пытался его подавить, но оно только росло, будто само место подливало масла в огонь. Он знал: сейчас решающий момент. Нужно остановить систему, пока она не разрушила всё вокруг. Это место казалось чужим, будто сотканным не из металла и проводов, а из теней и чужих воспоминаний.
Аэлль, напротив, оставалась спокойной. В её глазах не было ни страха, ни сомнений — только одна чёткая цель: уничтожить систему. Она была готова к любому исходу, лишь бы эта бесконечная игра наконец закончилась.
— Это ядро? — спросила Аэлль, указывая на терминал.
Элиан судорожно кивнул и произнес:
— Думаю, что да. Пора!
Они подошли к массивной конструкции в центре комнаты. Материал её был похож на металл, но не такой, как любой другой. Провода, толстые и жёсткие, как змеи, тянулись к ядру со всех сторон и исчезали в его глубинах. С каждым их шагом экраны чуть вздрагивали, мерцали, будто отзывались на их присутствие.
Элиан начал искать место, куда можно вставить регенератор. Он обошёл ядро по кругу, всматриваясь в стыки, в едва заметные углубления, надеясь увидеть хоть какой-то намёк.
Внезапно он заметил экран на противоположной стороне конструкции. На нём мерцала короткая, сухая надпись: «УГРОЗА СИСТЕМЫ! УСТРАНИТЬ!»
— Это мы? — спросила Аэлль, подходя ближе, чтобы лучше рассмотреть изображение.
На экране была изображена столовая, полная людей. Их лица были смазаны, но над ними светились тонкие строки: цифры, коды и имена. Но над двумя фигурами не было ничего. Их силуэты выглядели тёмными, размытыми, но обведённые резким красным контуром, словно система пыталась их выделить, но не могла толком разглядеть. Словно кто-то специально вырезал их из общей картины.
— Система и правда не видела нас. В её глазах мы выглядели словно тени. Пока не начали открыто действовать, — с тревогой в голосе пробормотал Элиан, — Если бы я тогда не потерял контроль…
— Нет смысла сейчас говорить это, — перебила его Аэлль, — Сделаем то, что должны!
Она указала на массивный блок компьютера, от которого тянулся кабель. Толстый, как канат, он уходил в недра сервера, исчезая в густой тени. На конце кабеля находился разъем, похожий на тот, что у регенератора. Элиан поднял устройство дрожащими пальцами. Он глубоко вздохнул, готовясь сделать то, ради чего погибла Елена и многие другие невинные люди. Он ещё раз взглянул на место подключения и с несокрушимой уверенностью вставил регенератор в разъем. Щёлкнул фиксатор, металл лёг в металл, и тут же исчез, поглощённый системой без следа.
Прозвучал характерный писк. Экран монитора вспыхнул. Знаки загрузки замелькали с головокружительной скоростью. По проводам и блокам пробежали тысячи электрических разрядов, словно система сопротивлялась вторжению. Но затем, на экране появился файл с изображением, название которого заставило застыть в изумлении: «ВИРУС: НОВЫЙ КОРОЛЬ». Когда оно стало четче, Элиан и Аэлль открыли рты от изумления.
Перед глазами возник Призрак. Он вскочил с места, сверкая безумными глазами.
— Призрак? — Элиан не верил своим глазам.
— Почему у тебя кровь?! — крикнула Аэлль. — Что происходит?
Призрак рассмеялся. Этот звук был похож на скрежет металла по стеклу. Он злобно улыбался, обнажив свои желтые зубы, покрытые засохшей кровью.
— ДА! ДА-ДА-ДА! Елена не успела предупредить вас! — вопил он в безумном хохоте. Звук с хрипом вылетал из динамиков, но отражаясь о воздух становился многослойным и резким.
Элиан с грохотом ударил кулаком по полированному столу, на котором были разбросаны блоки серверов, клавиатуры и провода, тянущиеся к массивным устройствам.
— Что это значит?! Эй! — крикнул он. — Что значит «не успела предупредить»?!
— Идиоты! Вы поверили, что такой гений, как я станет помогать вам уничтожать такой шедевр, как OMNI? Разве вы не понимаете, на что будет способен тот, кто завладеет этой силой? Он построит свой собственный рай, окруженный сотнями рабов! Но это было бы невозможно без вас. Узнав о том, что вы невидимы для OMNI, я придумал гениальный план и создал вирус, который прямо сейчас переписывает систему под меня. Я стану её единственным пользователем, и никто больше не сможет меня остановить! Все, кто отклонился от моего плана, но до сих пор не пойман, будут уничтожены мной!
Лицо Элиана исказилось от ярости. Он схватил со стола тяжелую клавиатуру и швырнул её в экран. Клавиатура с лязгом врезалась, но не причинила никакого вреда.
— Ты нас обманул! — рявкнул Элиан. — Ты, черт возьми, нас обманул!
— Елена погибла ради этого! Мразь! — в глазах Аэлль вспыхнула ненависть.
— Ой, так она погибла? — прошептал он с холодной, зловещей иронией, — Какая удача! Ещё на одну надоедливую блоху меньше! Когда загрузка завершится, я больше никогда не буду обычным работником, не буду прятаться! Не буду сидеть в яме, питаясь дерьмом и объедками!
— Ты животное… — процедила Аэлль сквозь зубы.
Призрак взглянул на неё, и его глаза загорелись похотью.
— Аэлль, моя красавица! Прими мою сторону, и я пощажу тебя! Ты станешь моей королевой! — голос Призрака стал мягким, почти вкрадчивым, но в его словах чувствовалась скрытая угроза. — Ты не будешь бездушным рабом. Ты будешь на одном уровне со мной. Я вознагражу тебя! Что скажешь? Кто сейчас сильнее? Я, гениальный, всемогущий Дилан Призрак или твой ненаглядный и несоизмеримо тупой Элиан?
— Аэлль, не отвечай! — взревел Элиан, его глаза метались по комнате в поисках чего-то потяжелее. — Я сломаю ядро, и тогда всё закончится!
— Удачи, умник! — голос Призрака наполнился сарказмом. — Ядро из сверхпрочного метеоритного сплава. Ты не сможешь его сломать.
— Черт… — Элиан сокрушительно ударил кулаком по столу. Его взгляд метнулся к экрану, где загрузка достигла девяносто семи процентов. — Это конец…
В воздухе снова раздался безумный смех мужчины.
— Ещё мгновение, и всё начнется! — его голос дрожал от напряжения. — Уже девяносто восемь! Девяносто девять! СТО!
Экран замер. Раздался резкий, пронзительный писк. И повисшее напряжение разорвала надпись:
«Ошибка! Требуется геном Делегатов! Доступ запрещен! Инициатор вторжения в систему подлежит уничтожению!»
«УГРОЗА СИСТЕМЫ! УГРОЗА СИСТЕМЫ! УГРОЗА СИСТЕМЫ! УГРОЗА СИСТЕМЫ!»
Призрак вскочил со своего кресла, схватив экран обеими руками. Его глаза расширились от ужаса, а голос сорвался на крик:
— Что? Нет! Не может быть?!
Элиан усмехнулся.
— Видимо, что-то ты не просчитал, — произнес он с явным удовольствием. — И теперь система убьёт тебя!
Призрак, словно обезумев, отшвырнул один из экранов. Тот ударился о пол и разлетелся на острые обломки его планов. Пальцы вцепились в седые волосы, сжали их так, что побелели костяшки. Он тряс головой, будто это могло стряхнуть кошмар, но тот только въедался глубже, становился реальнее с каждой секундой.
Осознание того, что регенератор не сработал, взорвалось в его сознании, как сверхновая звезда. Контроль ускользал, и он не мог его удержать. Злость и разочарование захлестнули его, а в глазах пульсировала паника. Впервые он испытал настоящий животный страх.
— Это не конец! Они ни за что не найдут меня! Я Призрак! Я невидим для системы! Я…
Внезапно в комнате вспыхнули яркие синие огни, и воздух наполнился гулом. Металлическая дверь, вздрогнув, с громким хлопком выгнулась наружу, и из образовавшейся щели вырвались фигуры с эмблемой Немез. Мужчина замер с гримасой ужаса на лице.
— Нет! — крикнул он, оглядываясь по сторонам. — Как…
Немез окружили его плотным кольцом. Их дубинки светились холодным голубым светом, и этот свет ложился на пол резкими полосами, как лезвия. Призрак попытался вырваться, но его тело словно парализовало. В его глазах вспыхнул безумный огонь, и он начал орать:
— Я Призрак! Я не умру! Я буду жить!!
В тот же миг дубинки Немез сомкнулись на его теле. Его тело выгнулось дугой, будто кто-то дёрнул за все нервы разом. Испустив последний вздох, он рухнул на пол, корчась в судорогах. Немез молча расступились, оставив после себя лишь обугленное тело. Все было кончено.
Элиан и Аэлль стояли в шоке, их сердца бешено колотились. Они не понимали, что чувствуют сейчас: страх, радость или растерянность?
Изображение на экране исчезло, оставив только одинокую строку текста, которая ярко высветилась на фоне тёмного монитора:
«УГРОЗА УСТРАНЕНА. ВСЕ СИСТЕМЫ В НОРМЕ. ВОЗОБНОВЛЯЮ ПРОТОКОЛ НЕЙРОМОДУЛЬНОГО КОНТРОЛЯ.»
Изображение сменилось. Рабочие, что лежали на полу всё это время принялись медленно подниматься на ноги и разбредаться по зонам для выполнения своих шаблонных задач. Спокойно, не замечая лужи крови, не зная того, что только что произошло. Обезличенные, беззащитные, лишенные воли.
Элиан стоял, всё ещё напряжённо сжимая кулаки, но глаза блуждали по пустому экрану, в поисках какого-то ответа. Пространство снова погрузилось в тишину, которая словно червь выедала сознание изнутри.
— Что нам теперь делать?
Аэлль сделала шаг назад и в одно мгновение опустилась на пол.
— Как я рада... — едва слышно произнесла она. — Я так испугалась... Я рада, что смерть Елены не стала напрасной! — продолжила она, подняв голову. — У нас ещё есть шанс.
Элиан подошёл к ней и сел рядом. В её глазах он видел что-то, что смело сталкивалось с ужасом и превозмогало его.
— О чем ты? Мы же не сможем войти в систему, так как мы не Делегаты, сломать её тоже не сможем, а единственное реальное оружие оказалось ловушкой...
Аэлль не обратила на его слова никакого внимания. Она просто протянула руку, ткнув пальцем прямо в его лоб. Обычное движение, но в нём была какая-то неудержимая уверенность, которой Элиан не мог не восхищаться.
— Подумай, — сказала она, как будто он просто не видел очевидного.Элиан моргнул, глаза ещё раз пробежали по экрану, но ничего не изменилось.
— Я не понимаю…
— Мы внутри Ядра OMNI. В самом сердце Глайссера. Здесь наверняка полным-полно вещей Делегатов, а также инструкций, как те, что в архивной зоне. Мы точно найдём способ уничтожить систему!
Элиан замер, а потом вдруг почувствовал, как в голове что-то щёлкнуло, словно шестерёнка встала на своё место. Мысль была простой, до обидного простой, и оттого казалась такой правильной, что он даже устыдился, что не додумался до неё раньше. Это было настолько очевидно, что он сам себе не мог этого признать. Он быстро встал на ноги.
— Ты права! Ты гений!
— Я знаю, — Аэлль поспешно почесала нос, стараясь скрыть лёгкую неловкость.
Они принялись искать. Осторожно, но настойчиво заглядывали под столы, дёргали ящики. Но кругом было все холодное, гладкое, равнодушное. Ни бумаг, ни заметок, ни старых распечаток. Только пыль, осевшая ровным слоем, да тусклый отсвет на металле.
Их пальцы скользили по поверхностям, глаза цеплялись за каждую деталь, но всё было чужим, безликим.
Внезапно их взгляды встретились, и в этом молчаливом зрительном контакте читалась одна и та же мысль: они что-то упустили. Не сговариваясь, они направились к ближайшему компьютеру. Аэлль коснулась клавиатуры. Экран вспыхнул холодным синим светом, будто проснулся от долгого сна. На нём появились ряды строчек, скучных и одинаковых, каждый из которых мог оказаться ключом, а мог быть просто мусором.
Но один сразу бросался в глаза. Он стоял чуть в стороне, будто его специально выделили:
«OMNI/GLA\1.0. Официальная доктрина.»
Аэлль замерла, не решаясь кликнуть. Пальцы чуть дрогнули, будто клавиатура вдруг стала горячей. Задержав дыхание, она открыла файл. Экран дернулся, и перед ними появился текст, написанный четким, но холодным шрифтом.
«O. M. N. I. — Observational Mechanism for Neural Influence.
Модульная система нейроповеденческого контроля, разработанная для сохранения устойчивой идентичности при полном подчинении субъекта. Система представляет собой сложное переплетение нанотехнологий и искусственного интеллекта, внедряемое в мозг через микроскопические имплантаты.
O. M. N. I. создана управлять каждым аспектом жизни субъекта, начиная с контроля воспоминаний и заканчивая регулированием биологических ритмов и жизнедеятельности организмов. Контролируемые воспоминания заменяют реальные, создавая иллюзию свободного выбора и личных достижений. Регламентированный сон синхронизирует мозговую активность, обеспечивая идеальное эмоциональное состояние. Фильтры речи и мысли блокируют любые попытки сопротивления или критического мышления, а механизмы стимулированного труда заставляют работать с максимальной отдачей, не испытывая усталости.
Каждый рабочий на станции Глайссер носит на себе имплант, похожий на небольшой серебристый диск, который крепится в шейном отделе на затылке. Имплант служит связующим звеном между человеком и ядром станции. Та управляет всей памятью каждого рабочего. Когда имплант активируется, он синхронизируется с ядром, создавая единое поле сознания, где стираются границы между человеком и машиной.
Вся память хранится в нейрокапсуле — криогенном контейнере, запечатанным с помощью ядерных технологий. Внутри каждой капсулы заключена структура "души" рабочего: его воспоминания, личность, страхи, конфликты, надежды и мечты.
Эти капсулы хранятся в центральной камере памяти, расположенной глубоко под станцией.
Пока система активна, имплант подменяет личность человека, загружая рабочую версию "Я". Она стерильная, послушная, лишенная индивидуальности, но идеально подходящая для выполнения задач, возложенных на рабочего. В этот момент человек становится частью механизма, винтиком в огромной системе, управляемой ядром OMNI. Однако стоит системе отключиться, как имплант теряет свою силу, и личность рабочего возвращается, принося с собой все его воспоминания и эмоции.
В результате всех процессов система превращает человека в эмоционально устойчивого, но полностью подчинённого индивида. Субъект не осознаёт границ своей свободы и считает, что действует по собственной воле. Он живёт в иллюзорной реальности, где всё, что он видит и слышит, тщательно контролируется O. M. N. I...
Глайссер — это полигон, где общество, лишённое истинной памяти, становится идеальным инструментом для реализации Проекта «СИНТЕЗ». Синтез человеческого и машинного, создание такого работника, который будет идеальным механизмом, способным работать вечно, не требуя ничего, кроме питания и энергии. Работник — это не живое существо, а просто инструмент, лишенный эмоций, страха, усталости и любого желания покинуть Глайссер.
Память — не истина. Память — инструмент. Инструмент, который можно настроить, изменить и уничтожить.
Делегаты.»
Элиан смотрел на эти слова. Дыхание застыло. Внутри что-то сжалось. Это была правда. Правда, которую он никак не хотел признавать. Непроницаемый страх и тихая ярость начинала расти, разрывая внутреннюю оболочку.
— Это не просто Проект… — сказал он, — Это бездушное рабство… вот о чем говорил Призрак.
— Они хотят сделать нас машинами. Без памяти, без чувств. Бессмертными рабами, которые не знают прошлого и не имеют будущего… Мне всегда казалось, что я должна помнить больше. Я чувствовала тоску. Но как понять, кому принадлежит это чувство?
Элиан обнял её, и она уткнулась головой ему в плечо. Её тело дрожало.
— Я хочу, чтобы Делегаты познали на себе ужасы, которые приготовили для нас... — её голос был полон тихой ярости. — Только вот, судя по тому, что мы увидели – их, здесь давно не было.
— Мы должны спасти всех до того, как они появятся здесь снова, — Элиан выпрямился. — Вернёмся к поискам?
Аэлль кивнула, и Элиан открыл следующий файл на голографическом экране, мерцающем, как звёздное небо.
«Засекреченный документ. Файл #GL-Δ87-b.
Доступ к каталогу: запрещён.»
— Не открывается… — прошептал он.
— Странно, дай попробую ещё раз, — Аэлль забрала мышку из его рук.
Экран дернулся, как будто задумавшись, а затем прогрузил файл с текстом.
«Засекреченный документ. Файл #GL-Δ87-b.
Доступ к каталогу: разрешён.
Сканирование: первый доступ за 87 лет.»
Её глаза расширились от удивления.
— Восемьдесят лет?! — прошептала она.
— Сколько же мы здесь находимся?
«Объект: Исследовательская станция ГЛАЙССЕР
Кураторы: Делегаты (неактивен);
Цель: Непрерывное наблюдение. Контроль. Поведенческие эксперименты на изолированных сознаниях;
Цикл: 87;
Активность Делегатов: 0;
Протокол ЗКП-17: в случае отсутствия прямой связи с кураторами, все подпрограммы обязаны:
1. Продолжать ротацию субъектов каждые 6 лет.
2. Обновлять воспоминания на основании загруженных шаблонов.
3. Стерилизовать отклонения (см. подкаталог Аномалия).
4. Поддерживать режим полной изоляции.
5. Сохранять убеждение у субъектов о наличии высшего наблюдателя.
Последняя запись от Делегата №4: "Система работает. Мы покидаем Глайссер."»
Аэлль замерла, перечитывая строки на экране снова и снова.
— Элиан, — её голос дрожал, — Это… это значит, что они бросили проект? Оставили сотни людей здесь, в этой пустоте?
Элиан оторвал взгляд от экрана и посмотрел на неё.
— Мы должны выяснить, как остановить эту систему, — сказал он твёрдо. — Мы положим этому конец.
Элиан обошёл вокруг столов, скользя взглядом по стенам, по стыкам панелей, по каждому тёмному углу. Он провёл ладонью по стене, не торопясь, чувствуя под пальцами шероховатость металла, холодную и равнодушную. И вдруг пальцы наткнулись на что-то чужеродное, едва ощутимый выступ, спрятанный в углу, там, где тень ложилась особенно густо.
Он замер, потом осторожно провёл по нему ещё раз — и нащупал рычаг. Маленький, неприметный, будто специально сделанный так, чтобы его не заметили те, кто не ищет.
— Кажется, тут потайная дверь, — он сверкнул глазами. — Смотри.
Элиан осторожно нажал на рычаг, утопленный в поверхности стены. Ничего не произошло. Он даже не почувствовал сопротивления, дверь не открылась. Возможно, механизм был неисправен. Он попытался снова, надавив на рычаг с удвоенной силой, но результат остался прежним. Рычаг спокойно опускался, но не открывал прохода.
Аэлль подошла ближе, и её тонкие пальцы мягко коснулись его руки. И только тут она поняла: раны на его коже, те самые, что ещё недавно сочились кровью, теперь затянулись, не оставив следов.
Не говоря ни слова, она взялась за рычаг обеими руками, упёрлась ногами в пол, собрала в себе всю ту упрямую силу, что копилась в ней с самого начала пути, и потянула вниз.
Рычаг оказался неожиданно тугим. Аэлль стиснула зубы, чувствуя, как холод металла въедается в ладони. Ещё один рывок, и механизм наконец сдался. Раздался тихий, но отчётливый щелчок, похожий на вздох.
Стена перед ними медленно ушла внутрь, скользнув по невидимым направляющим, и открыла небольшую комнату, спрятанную за ней. Изнутри тут же потянуло прохладным, неподвижным воздухом, пахнущим озоном и чем-то горьким, химическим.
В комнате гудели компьютеры, экраны мигали тусклым синим светом. Этого света было достаточно, чтобы выхватить из темноты странные колбы, стоявшие в центре. Они были высокими, почти в человеческий рост, из толстого стекла, покрытого изнутри тонким налётом. Внутри плескалась мутная, серовато-зелёная жидкость, густая, как застывший туман. Каждая колба могла бы вместить человека, но сейчас они были пусты.
Элиан сделал шаг вперёд, внимательно изучая пространство. Подойдя к одному из столов, он провёл рукой по небольшой кнопке, и внезапно одна из колб с громким скрежетом ушла под землю. На экране появились слова:
«Инкубатор отправлен в Экспериментальную зону. Статус нахождения прототипа внутри: отсутствует.»
Элиан замер.
— Что это было? — тихо спросил он, глядя на Аэлль.
— Не знаю, — ответила она неуверенно. — Но я думаю, что мы только что нашли что-то очень важное.
— Я тоже. Похоже в этих капсулах что-то выращивали.
— Или кого-то. — дополнила она, подойдя к экранам.
Все файлы на экране выглядели как бесконечные ряды бессмысленных строк кода. Они казались сложными, бредовыми, несмотря на то, что Аэлль даже понятия не имела, какая информация могла за ними скрываться. Её взгляд метался от одного файла к другому. Те сливались в один сплошной синий шум. Но вдруг её глаза остановились на двух файлах, которые стояли рядом, словно два брата-близнеца. Её сердце пропустило удар, а кровь отхлынула от лица, оставляя его бледным, как лунный свет.
— Элиан… — прошептала она, коснувшись его плеча.
Элиан, поглощённый изучением другого экрана, почувствовал её прикосновение и медленно повернул голову. Его взгляд сразу же встретился с её, и в этот момент они оба поняли, что это не просто совпадение. Среди множества файлов, заполнявших экран, были два, которые невозможно было не заметить. Их названия сильно выделялись среди остальных:
«ПРОТОТИП A.E.L.L.»
«ПРОТОТИП E.L.I.A.N.»