Лифт тронулся, медленно уводя Элиана и Аэлль из ядра Глайссера. Элиан крепко держал её на руках, чувствуя, как её тело всё ещё подрагивает мелкой дрожью. Нервы никак не могли поверить, что опасность миновала.
Они молчали. Слова казались лишними, будто любой звук мог спугнуть это хрупкое ощущение победы. Но внутри у обоих бушевали эмоции: радость, острая и звенящая, смешивалась с глухой тревогой за Елену. Эта тревога не давала до конца выдохнуть, держала где-то под рёбрами тугим узлом.
Аэлль уткнулась лицом в его плечо, вдыхая запах гари и металла, смешанный с ароматом человека, который не отпустил её тогда, когда тьма уже почти сомкнулась.
— Знаю, шансы малы, — голос её дрогнул. — Но я надеюсь, что Елена выжила…
— Я тоже на это надеюсь, — тихо ответил Элиан, крепче прижимая её к себе. — Надо найти её. Обойти коридоры, собрать всех людей и наконец вывести их из Глайссера.
— Скорее бы увидеть их лица, — с дрожью выдохнула Аэлль. — Настоящие. Не пустые…
Лифт дёрнулся и замер. Двери плавно разошлись в стороны, открывая перед ними тихий, пустой, залитый тусклым аварийным светом коридор. Ни звука, ни движения. Немез действительно исчезли, растворились вместе с тем холодом, который они несли. Но вместе с ними пропала и Елена.
— Елена! Где ты?! — крик Аэлль эхом прокатился по коридору и вернулся обратно, — Неужели они её забрали?!
Аэлль жестом попросила Элиана поставить её на ноги. Он осторожно опустил её, не убирая руку с её спины. Просто чтобы она чувствовала: он рядом. Она выпрямилась, вглядываясь в полумрак.
Коридор молчал.
— Может, она сама ушла? — предположил Элиан, стараясь сохранять спокойствие. — Она была сильно ранена.
— Будем надеяться на это. Пошли! — Аэлль схватила его за руку, и они направились вперед, но теперь по главному коридору.
Коридор был пуст, как и всё вокруг. Зона Немез, зона Наблюдателей, переходы между ними, всё будто вымерло. Тусклый аварийный свет едва пробивался сквозь пыль, ложился на стены рваными пятнами и только усиливал это чувство заброшенности.
Но кое‑что изменилось. В некоторых местах на полу виднелись кучки песка или пепла. Мелкие, серовато‑белые, почти незаметные. Сначала они скользнули по ним взглядом, не придав значения, слишком поглощённые поиском хоть какого‑то признака жизни. Но потом Аэлль остановилась, наклонилась, провела пальцами по одной такой кучке. Песок скользнул между фалангами, сухой, невесомый.
— Что это? — прошептала она.
Элиан тоже присел, потрогал пепел, поднёс к свету. Он не был похож на обычный пепел, в нём поблёскивали крошечные прозрачные крупинки.
— Не знаю, — хмуро ответил он, растирая порошок между пальцами. — Но это… не просто пепел.
Они снова двинулись вперёд, шаг за шагом, прислушиваясь к каждому шороху. Искали хоть одну живую душу. Хоть малейший признак жизни. Им было всё равно, кто это будет - рабочий, Наблюдатель, даже Немез. Главное, чтобы кто‑то дышал, чтобы кто‑то ответил на зов.
Аэлль звала Елену снова и снова, голос её становился всё тише, но не сдавался. Каждый раз, когда эхо возвращало её крик пустым, безжизненным отзвуком, она стискивала зубы и шла дальше.
Наконец они свернули в коридор, ведущий в столовую, и тогда они поняли, что это были за странные кучки песка. Войдя в просторное помещение, они увидели, что их здесь больше сотни. Песчаные насыпи простирались вдоль стен, словно могильные курганы. Одежда рабочих лежала рядом, либо была закопана под ними.
Элиан, не в силах совладать с нарастающим гневом, схватил ближайший стол и с силой швырнул его в стену, на которой висела огромная металлическая таблица с именами всех рабочих. От удара таблица сорвалась с креплений и с скрежещущим грохотом рухнула на пол, подняв в воздух мелкие частицы пепла.
После этого они поспешили обратно к лифту, остановившись возле единственной кучи странного серого песка, из-под которой торчал кусок окровавленной синей формы.
— Значит, это Елена… — Аэлль замерла на месте. — Всё, что от неё осталось?
— Только не это… — Элиан резко бросился к куче вытащил кусок ткани. Его лицо побледнело. — Это форма Елены… Но почему… вокруг этот странный пепел?
Аэлль осторожно подошла ближе, её взгляд упал на запястное устройство, которое так же было покрыто серым песком. Она протянула руку и коснулась экрана. Он тут же загорелся, и Аэлль увидела текст, написанный мелким, но чётким шрифтом.
— Это она направила Немез на Призрака! Точнее, на Дилана!
— Вот о чём она пыталась нас предупредить… — его плечи поникли. — Ценой собственной жизни… Что если бы вирус сработал?
— Но он не сработал! Мы…
— Да, мы всё-таки её отключили. — Элиан перебил её, — Но Елена умерла! Все они умерли! Но как? Неужели это наша вина?
— Я не знаю, я… Возможно ты прав, но… Мы же не знали, — Аэлль попыталась успокоить его, но её слова прозвучали неубедительно даже для неё самой.
— Мы убили их, Аэлль! — его голос надломился, хрипел от боли. — Я думал... Я думал, что мы их спасём, а мы просто убили их…
Его рука тяжело легла на лицо. Аэлль молчала, её взгляд был устремлён на одежду Елены. Внутри поселился леденящий холод.
— Они… правда умерли из-за нас? — наконец прошептала она.
Элиан обернулся к ней, и в его глазах она увидела боль и чувство вины.
— Всё зря... — голос его стал тише, — Все, ради кого мы старались умерли. Никто не выжил…
— Я не верю, что всё было зря. Мы дали им шанс… хоть на мгновение быть собой. Разве это не лучше, чем вечная ложь? Даже если всё исчезло. Мы вырвались. Мы живы. Мы помним! Значит, есть ради чего идти дальше. Даже если никто больше не остался.
— Значит… Мы оставили Делегатов без подопытных…
Аэлль кивнула.
— Я знаю, что мир никогда не будет прежним, но также знаю, что мы должны двигаться вперёд, несмотря ни на что. Этого бы нам желала Елена. И я не хочу её подводить.
— Ты права, — согласился Элиан, — Елена отдала жизнь за то, чтобы мы могли сделать это место свободным. И мы это сделали.
— И ещё, — она протянула ему маленькую бумажку, которую достала из кармана своего костюма. — Мои слова не беспочвенны.
— Что это? — спросил он, с любопытством рассматривая листок.
— Прочти, — ответила она, наблюдая за его реакцией.
Элиан развернул бумагу и увидел торопливые мазки, написанные чьей-то дрожащей рукой. Его зрачки расширились, а глаза наполнились влагой, словно он смотрел на что-то невероятно важное.
— Это ещё одна из причин, почему я верю, что всё это было не зря, — тихо произнесла Аэлль.
Элиан сжал в руке листок, на котором было написано: «Спасибо». Он почувствовал, как слёзы начали стекать по его щекам, но он не стал их вытирать. Вместо этого он посмотрел на Аэлль.
— Но где…
— На одном из столов, когда мы пришли в Зону отдыха.
— Спасибо.
Он крепко обнял её. Её тело было тёплым и живым. Страх, терзавший его последние дни, начал медленно растворяться в этом моменте. Она ответила ему такими же крепкими объятиями, впиваясь пальцами в его плечи. В этих объятиях было всё: доверие, любовь и надежда.
Через некоторое время они принялись блуждать по пустым коридорам, которые раньше казались им бесконечными и пугающими. Теперь же они шли уверенно, зная, что каждый шаг приближает их к свободе.
Они не боялись, что их обнаружат. Их страх перед стиранием памяти был побеждён. Они сделали это. Они освободили Глайссер, и эта мысль грела их изнутри огнём, который невозможно потушить.
Броня Немез, некогда символ безжалостного контроля, теперь неподвижно лежала в самых разных уголках станции, покрытая тонким слоем пепла. Эти жуткие воины, созданные для устранения отклонений, теперь оказались лишь легкими песчинками, как и всё остальное в этом опустошённом месте.
Элиан и Аэлль продвигались по темным неизвестным туннелям, по которым раньше невозможно было пройти, спускаясь всё ниже в недра станции. Доступ к ним был лишь у Делегатов. Стены с остатками светящихся панелей и металлические трубы, некогда передававшие потоки данных, теперь были безмолвны. Единственная полоска света, пробивающаяся из-за поворота, манила их вперед, обещая выход из бесконечной пустоты.
Когда они добрались до просторного помещения, перед ними предстали несколько капсул, мрачных и безжизненных. Их стеклянные купола были покрыты инеем, и казались пустыми, кроме двух. В их густой жиже явно что-то плавало. Внезапно свет озарил пространство, как будто лаборатория узнала их или же просто среагировала на движение. Капсулы начали светиться слабым желтым цветом, а воздух наполнился гулом. Казалось, что всё вокруг просыпается после долгого сна.
Они подошли ближе. Внутри капсул оказались их точные копии. Их тела были покрыты тонким слоем серебристой плёнки, которая отражала тусклый свет, пробивавшийся сквозь толстые бронированные стекла капсул, а в спину воткнуты несколько металлических труб. Элиан, увидев это, невольно коснулся металла на своем позвоночнике.
Рядом с каждой капсулой располагались экраны, которые выдавали сухие, но зловещие данные:
«Прототип AELL прекратил функционирование сознания 50 лет назад»
«Прототип ELIAN прекратил функционирование сознания 29 лет назад».
Элиан стоял у капсул, ощущая странное родство с теми, кто лежал внутри них. Стекло отражало его бледное лицо, и он не мог отвести взгляд от него. Воздух вокруг казался густым и вязким, словно пропитанным ощущением неизбежности.
Аэлль сделала шаг к Элиану, и её взгляд так же остановился на капсулах.
— Это правда, — прошептала она. — Нас выращивали.
Рука Элиана, облаченная в перчатку, коснулась холодного стекла.
— Что нам с ними делать? — спросил он.
— Оставим их здесь, — ответила Аэлль, — Хоть они похожи на нас. Они лишь тени, которые никогда не станут настоящими.
Элиан нахмурился, пытаясь разгадать замысел.
— Что ты имеешь в виду?
— Я считаю, им повезло. Они не узнают, кто они, кем их создали и для чего.
— Я понимаю, — Элиан кивнул. — Они не «проснулись» … Значит, не успели стать собой. Они остались лишь фрагментами давно забытого эксперимента.
— Верно. Мы должны оставить их здесь, чтобы они могли наконец-то обрести покой. Мы станем их следом. Их будущим.
Они покинули эту комнату. Когда створки закрылись, раздался глухой механический звук, словно тяжелый камень опустился в бездну вечности. Они были здесь. Но не вернутся.
Продолжая блуждать по извилистым коридорам, они наткнулись на карту, единственную работающую в этом забытом уголке Глайссера. На ней было отмечено несколько выходов, но только один из них был пригоден для использования. Не теряя ни секунды, они направились к нему. Чем ближе они подходили, тем холоднее становилось вокруг. На стенах начали образовываться хрупкие сосульки. Ветер завывал, словно предупреждая о чем-то. Его порывы становились все сильнее.
Наконец, перед ними возникла гигантская металлическая дверь. Аэлль подошла к панели управления и коснулась её пальцами. Дверь со скрипом разошлась в стороны, открывая вид на огромный ангар. В центре помещения стояли несколько машин и вездеходов, их корпуса были ржавыми, а некоторые из них казались наполовину разрушенными. Элиан подошёл к одному из вездеходов, который выглядел лучше остальных. Ржавчина только начинала пожирать металл, что говорило о том, что этот вездеход был почти новым и, вероятно, никогда не использовался. Элиан и Аэлль переглянулись, и без слов было решено, что они сядут внутрь.
Внутри вездехода было темно и холодно, пахло пылью и старым маслом. Скрипучий механизм под сиденьями издавал неприятный звук, но они оказались удивительно мягкими, несмотря на годы, проведённые в бездействии.
— Я попробую его завести, — сказал Элиан.
Он склонился над приборной панелью. Пальцы скользнули по металлической поверхности, и он повернул ключ.
Двигатель тут же ожил, издав низкий гул, который эхом разнёсся по ангару. Лобовое стекло, каждый болт и гайка в корпусе задрожали, пытаясь удержать конструкцию от распада.
— Работает! — радостно воскликнула Аэлль.
— Пора выбираться отсюда!
Аэлль ещё раз оглядела панель управления, её пальцы уверенно коснулись рычага с надписью: «Открыть/закрыть секционные ворота». Над кнопкой светился тусклый, но настойчивый индикатор, мерцающий в ритме биения сердца. Когда она активировала механизм, металлическая плита перед ними начала медленно подниматься. В тот же миг снежная буря ворвалась внутрь, сметая всё на своём пути. Ледяные кристаллы острыми кинжалами, врезались в обшивку вездехода, оставляя за собой следы изморози. Когда проход открылся достаточно, чтобы машина могла выехать, Элиан активировал двигатель. Вездеход, огромный и массивный, сначала сопротивлялся, словно не желая покидать укрытие, но через мгновение его массивные гусеницы оторвались от пола, и машина плавно тронулась вперёд, разрывая снежный покров.
Вокруг звучал пронзительный свист ветра, ритмичный скрип снега под гусеницами и глухой, низкий гул двигателя. Грузовик набирал скорость, а тёмный Глайссер, оставался позади, в прошлом.
Впереди простиралась белая пелена, которая поглощала даже небо, создавая ощущение, что они находятся в сердце снежной бури. Сердце неистово билось в груди, как перед неизбежным событием. Взгляды Элиана и Аэлль были устремлены вперёд. В воздухе повисла пауза, наполненная неизвестностью и предвкушением. Элиан сильнее вдавил педаль газа в пол.
Внезапно машина на полной скорости прорвала стену густой снежной бури. Яркий свет, словно вспышка сверхновой, залил всё вокруг, ослепляя их. Но через мгновение, когда глаза привыкли к освещению, перед ними открылось нечто, что они никогда не видели в своей жизни.
Голубое небо похожее на бескрайний океан, простиралось над ними, отражая свет далёких звёзд. Снег, который до этого казался бесконечным покрывалом, теперь искрился под лучами солнца. Облака, редкие и прозрачные, медленно плыли по небосводу, словно острова. Элиан и Аэлль стояли на пороге новой реальности, осознавая, что зима их внутреннего мира наконец-то подходит к концу.
Аэлль медленно опустила стекло вездехода и высунула руку, наслаждаясь ощущением холодного воздуха на коже. Её лицо озарила искренняя, почти детская улыбка, и она впервые по-настоящему рассмеялась.
— Это... реально? — спросил Элиан, глядя на мир вокруг. — Всё это не обман? Мир... он был прямо перед нами всё это время?
Аэлль рассмеялась ещё громче. Она покачала головой, всё ещё не веря в происходящее.
— Может, нам повезло, — сказала она. — Может, мы не такие, как думали. Может, мы настоящие. Мы единственные, кто по-настоящему остался жив. Тогда давай постараемся прожить эту жизнь как можно ярче!
Она достала крошечную самодельную урну, которую они сделали из капсулы питания. Её форма была грубой, но в этом было что-то трогательное. Элиан долго смотрел на неё взглядом полным эмоций, которые он не мог выразить словами. Наконец, он кивнул.
Аэлль осторожно открыла крышку, и в воздух взметнулся тонкий слой пепла. Ранее он казался тяжёлым грузом, но теперь, освобождённый, превратился в невесомые частицы, которые медленно растворялись в голубом небе. Они улетели далеко ввысь, сливались с тканью реальности.
— Теперь ты тоже покинула Глайссер, — прошептала Аэлль, не отводя взгляда от бескрайнего неба. — Ты свободна.
Впереди простирались бесконечные снежные равнины, покрытые следами ледников. Голубое небо, простиравшееся над горизонтом, казалось почти бесконечным. Оно было таким прозрачным, что Аэлль могла видеть звёзды, которые мерцали за его лазурной чистотой.
— Мы свободны, Элиан, — повторила Аэлль, — Мы не одни! Теперь у нас есть весь мир!
Элиан, нежно сжал её руку. Её пальцы были ледяными, но в глазах горел огонь. Сейчас, в этот момент, они чувствовали себя живыми и свободными, как никогда прежде.
Вездеход продолжал свой путь, оставляя позади не только станцию Глайссер, но и всё, что связывало их с прошлым. Они оставляли за собой не только страхи и ужасы, но и воспоминания, которые они постараются заменить новыми, более счастливыми и теплыми. И теперь ничто не сможет отнять их. Они останутся с ними на века.
Конец