Елена резко поднялась с кровати и, не надевая форму, сразу направилась в ванную комнату. Её движения ранее выглядевшие ровными, сейчас показались немного неуклюжими. Умывшись, она облокотилась на раковину, и взглянула в зеркало. Её отражение было размытым, словно она смотрела через матовую плёнку. Влажные каштановые волосы, обычно аккуратно уложенные, теперь прилипали к лицу. Она медленно убрала прядь за ухо дрожащей рукой. Кожа, когда-то гладкая и упругая, теперь покрылась несколькими глубокими морщинами, будто время и стресс оставили на ней свои неизгладимые следы.
Тряхнув головой, словно пытаясь отогнать навязчивые мысли, она машинально схватила щётку и поднесла её ко рту. Но в этот момент её сознание словно затормозило. В руках оказалась не щётка, а что-то холодное и острое. Елена замерла. Медленно поднеся предмет ближе к глазам, она ужаснулась. Это была бритва. Старая, с ржавым лезвием, готовым вонзиться в её кожу.
Сердце забилось быстрее, и она бросила бритву в сторону. Взгляд заметался по зеркалу, ища точку опоры. Её отражение смотрело на неё с холодной пустотой, без единого признака сочувствия или понимания. Она почувствовала, как страх проникает в каждую клетку тела, сковывая её изнутри.
Её лицо стало почти белым, как свежевыпавший снег, а губы, искусанные до крови, выглядели болезненно и тревожно. На зазубренных краях виднелись тонкие алые линии, напоминающие о том, что её внутреннее состояние было столь же хрупким, как и внешний вид.
— Наблюдатель Елена, — прошептала она, почти беззвучно, будто пробуждая что-то глубоко внутри себя.
Её сознание метнулось назад, в прошлое, которое она так старательно пыталась забыть. Образы, как ядовитые змеи, выползали из мрачных глубин её памяти, цепляясь за края разума и вытягивая наружу забытые страхи.
Резко, почти грубо, она ударила себя по щекам обеими ладонями. Боль обожгла кожу, но вместе с ней исчезли и навязчивые мысли, оставив после себя лишь два красных пятна.
Когда Елена, облачённая в свой строгий тёмно-синий спец костюм, вошла в зону работ, её взгляд скользил по поверхности лучом сканера. Она была сосредоточена, как никогда. Её шаги были размеренными, а мысли чёткими.
Работа Наблюдателя не просто наблюдение. Это искусство замечать детали, которые ускользают от глаз обычных людей.
Но внезапно её путь пересекла тень. Елена не сразу поняла, что это за человек, потому что он казался частью серой, безликой массы. Она внимательно осмотрела его. Пожилой рабочий, одетый в потрёпанную форму, выглядел испуганным. Его лицо, испещрённое морщинами, было покрыто потом, а глаза, полные страха, метались по сторонам. Елена подняла руку с запястным устройством, которое тут же замерцало мягким зелёным светом.
— Рабочий Марк, почему вы не в рабочих зонах? Это коридоры для Наблюдателей. Ответьте на несколько моих вопросов, и немедленно возвращайтесь, — без эмоций произнесла она, уже в который раз.
— Тётя... — голос старика дрожал. Он был сиплым, словно он курил всю свою жизнь, но удивительно высоким, почти детским. — Я потерялся... Я не знаю, где моя мама. Я боюсь ходить без неё.
Елена замерла. Она нахмурилась, пытаясь осмыслить слова старика. Его голос был таким странным, что она на мгновение подумала, будто он шутит.
— О чем вы, Рабочий Марк? — спросила она, стараясь скрыть своё замешательство.
— Моя мама… Где она? Мне страшно…
Старик опустил голову и начал шептать что-то неразборчивое. Его голос становился всё тише, пока не превратился в едва слышный шёпот. Сердце Елены кольнуло. Она знала, что должна действовать, но что именно нужно сделать? Ответ пришел неожиданно резко. Перед глазами, желтыми буквами возникли инструкции: «ОТВЕЗТИ НА ПОЛНУЮ ПЕРЕЗАПИСЬ ПАМЯТИ».
Она посмотрела на свои руки, которые не переставая дрожали. Её охватывало странное беспокойство. Она словно пыталась противостоять чему-то, но была слишком слаба.
— Хорошо, — сказала она, стараясь говорить, как можно увереннее. — Я отведу тебя к твоей маме.
Елена сделала шаг в сторону отдела Немез, но внезапно почувствовала странное тепло в руке. Она обернулась. Его морщинистые руки, покрытые сетью глубоких шрамов, ухватились за её кисть, словно искали спасения. Лицо старика было бледным, а глаза, несмотря на измождённый вид, излучали детскую наивность. Сердце Елены снова сжалось, и она непроизвольно прикусила губу, пытаясь сдержать тревогу.
Они молча шли по пустому длинному коридору. Свет флуоресцентных ламп отражался в глазах старика, делая их ещё более беззащитными. Внезапно Елена почувствовала, как что-то коснулось её поясницы.
— Что это, тётя? — с любопытством спросил старик, поднимая папку с бумагами перед глазами.
Елена резко выхватила её, спрятав за спину. Её движения были быстрыми и решительными, но в глубине души она понимала, что старик не представлял угрозы.
— Тебе это нельзя! — произнесла она твёрдо, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Старик надул губы и, не сказав ни слова, опустился на пыльный металлический пол. Его плечи поникли, и он закрыл глаза, словно сдаваясь. Елена почувствовала укол вины, но знала, что должна быть осторожной.
— Почему-у-у? — пробормотал он, не открывая глаз.
— Нельзя и всё! — повторила она.
Вдруг до её ушей донеслись знакомые звуки шагов. Она мгновенно спряталась в тени, прижав папку к груди. Старик тоже замер, а лицо приобрело испуганное выражение. Через мгновение в коридоре появились Элиан и Аэлль.
«Снова эти двое, и снова ведут себя подозрительно. Надо отметить их. Но почему я не решаюсь сделать это?» — думала она, наблюдая, как они скрываются из виду в одном из коридоров. Она снова взглянула на папку, которую держала в руке. На обложке было написано: «Наблюдатели. Инструкции и Протоколы». Её сердце забилось быстрее. — «Может быть, дело в этом?»
Они продолжили путь к Немез, но каждый шаг давался с трудом. Елене казалось, будто она идёт против сильного ветра, который, несмотря на отсутствие физических проявлений, давил на её плечи, не давая вздохнуть полной грудью.
Вместе с этим в этот раз старик без умолку что-то говорил, хотя она старалась не слушать. Его голос, высокий и хриплый, эхом разносился по коридору. Она шла, почти не глядя вперёд, и без конца тыкала пальцем в свой небольшой прибор. Её пальцы, облачённые в тонкие перчатки из синтетической кожи, слегка подрагивали, выдавая её нервозность.
— А ещё у меня есть кот! — радостно сказал старик, его глаза заблестели, как два маленьких солнца. — Его зовут Сноу, потому что он белый и пушистый. Мы с мамой нашли его на помойке возле магазина. Он хороший, хотя иногда гадит на мою кровать. Но я его не ругаю, я люблю его.
Елена невольно уловила эти слова. Ей стало интересно, что такое «кот», что такое «магазин».
— Я люблю гулять, но только с мамой, — продолжал старик. — Недавно она на день рождения подарила мне велосипед. И я впервые катался на нём! Все коленки разодрал, — старик сипло хихикнул. — Она сказала, что, когда я смогу держаться лучше, она уберёт дополнительные колёса. Но я не понимаю, зачем, если и так нормально.
Елена остановилась и посмотрела на него. Её глаза, обычно холодные и сосредоточенные, теперь казались немного растерянными.
— Сколько тебе лет? — внезапно спросила она.
Старик, вместо того чтобы ответить словами, постарался показать возраст на пальцах. Его руки, покрытые тонкими венами и старческими пятнами, двигались медленно и неуклюже, словно он забыл, как пользоваться ими. В конце концов, они с трудом сложились в цифру пять.
Глазницы Елены расширились, и она отвела взгляд. Её мысли, словно вихрь, закружились в голове.
— Невероятно... — прошептала она, её голос дрожал от волнения. — Сбой в контроле памяти дал трещину и откатил её до цикла детских воспоминаний? Поэтому он говорит такие странные вещи. Как же быть...
Она ещё раз посмотрела на то, как старик двигает пальцами, словно играясь с ними, и присела перед ним на корточки.
— Мы почти у цели, — сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно. — Я вижу, что ты уже успокоился, это хорошо. Скоро мы придём к твоей маме.
Старик улыбнулся и его лицо озарилось светом. Елена в ответ на это выдавила нечто отдалённо похожее на улыбку. В её мыслях снова поселились паразиты сомнений, но она гнала их прочь. В центре её сознания была инструкция, и она держалась за неё как за спасательный трос.
Через минуту они уже стояли перед троицей Немез. Их фигуры, выточенные из тёмного металла, возвышались над ними, как монолиты. Их глаза, еле просвечивающиеся через слой маски, смотрели на Елену и старика с холодной, безэмоциональной решимостью.
— Рабочий М-70, из отдела 2, — раздался голос. — Подлежит полной перезаписи памяти. Всё верно, Наблюдатель Е-38?
Она взглянула на старика, одиноко сидевшего на полу в нескольких метрах от них. Его лицо было измождено, но взгляд прыгал по трубам, словно он наблюдал за чем-то. Елена кивнула, стараясь не показывать своего беспокойства.
— Проблем не возникло? — продолжил Немез.
— Никаких, — ответила она.
— Отличная работа! Можем переходить к выполнению задачи.
Елена медленно опустилась перед стариком на корточки и мягко попросила его встать. Он поднял глаза, полные надежды, и, опираясь на её руки, поднялся. Трое Немез взяли его под руки, и направились к массивной металлической двери, из которой повалил густой пар.
Старик обернулся на Елену, его губы дрожали, а в глазах мелькнула тень страха.
— Всё будет хорошо? Мама придёт за мной? — тихо спросил он.
Сердце Елены сжалось от боли. Она не смогла найти слов, поэтому лишь слабо кивнула, надеясь, что этого будет достаточно. Старик улыбнулся, его лицо осветилось детской радостью, и он сделал шаг вперёд. Дверь за ними закрылась с тихим, почти неслышным звуком, но пропитанным зловещим предчувствием.
Через пару мгновений раздался истошный крик, который пронзил тишину. Елена, не в силах справиться с громкостью, закрыла уши руками. Черепную коробку тут же заполонили и другие крики, похожие на те, что были во сне. Её тело дрожало, а сердце бешено колотилось. Внезапно краем глаза она заметила движение. Ещё один Немез, такой же безэмоциональный и холодный, как и остальные, направлялся к ней. Она сделала вид, что поправляет волосы, и поспешно вышла оттуда.
Звуки шагов от ботинок разбивались о трубы и стены, словно кристаллики льда. Они казались ещё более тяжёлым и медленным, словно она становилась меньше.
Уши заложило, словно она погрузилась в толщу воды. Но отчётливо был слышен лишь крик рабочих, который нарастал с каждой секундой. Свет исчез перед её глазами, и она потеряла способность видеть. Ноги начали подкашиваться, из-за чего ей пришлось судорожно облокотиться на холодную стену. Внезапно всё затихло за звонким хлопком, и снова воцарилась гробовая тишина. Зрение вернулось, и она бессильно опустила взгляд на пол. На грязном полу лежала папка с документами про Наблюдателей.
— Что я делаю... — пробормотала Елена, схватившись за голову. Её пальцы впились в кожу, оставляя красные следы. — Точно ли правильно то, что выжжено у меня в голове? Правильно ли то, что написано в этих документах? Это и есть мой мир? Это моя жизнь? Моя задача?
Она подняла папку дрожащими руками и открыла её на случайной странице. Глаза пробежались по строчкам, но буквы расплывались перед глазами.
«При подтверждённом рецидиве – объект передаётся под юрисдикцию подразделения НЕМЕЗ. Однако, Наблюдатели имеют полномочия лично отметить объект, как цель полного устранения, при наличии угроз безопасности OMNI»
— Я убивала их... Своими собственными руками... — прошептала она, глядя на свои кисти, покрытые грязными пятнами. Взгляд её изменился, стал ледяным, жестоким, как раньше. — Да и это правильно! Это моя задача! Я должна это делать! И если я больше не способна выполнять эту задачу, то должна отметить себя как объект для полной перезаписи! В случае отклонений в поведении Наблюдателя он подлежит перезаписи или устранению по решению OMNI. Я должна... доложить о себе?
Она снова потеряла равновесие и оперлась на толстую трубу, покрытую конденсатом. Пальцы скользнули вниз, оставляя влажные следы.
— Я больше не могу. Я слаба... — её голос дрожал. — Я плохой Наблюдатель. Узнав такую тайну... Я больше не могу быть им. У меня нет права решать, кому жить, а кому нет. Верно.
Она выпрямилась, её спина была напряжена, как струна. Папку с документами она убрала за пояс. Елена знала, что она больше не может так жить. Её разум, отравленный знанием, больше не подчинялся её воле.
— Мне нужно уйти, — сказала она вслух. — Я слишком опасна.
Елена резко развернулась и решила направиться к отделу Немез, но что-то потянуло её сначала пройтись по рабочим зонам и столовой. Ещё раз взглянуть в лицо тем, кого она обманывала, кого теоретически могла убить. В помещении, пропитанном запахом металла и влаги, мирно обедали рабочие. Их лица казались невинными и смиренными. Осознание того, что эти люди ничего не знают об этом месте и о том, что здесь происходит, терзало её изнутри. Каждый раз, когда она слышала их беззаботные разговоры или видела, как они с любопытством осматривают фотографии родных, её сердце сжималось от боли. Их наивность и незнание были открытой раной, которая не заживала. Она собиралась ускориться, как вдруг до неё донеслись знакомые голоса.
Шёпот Аэлль был едва слышен, но слова заставил Елену остановиться. Она замерла на месте, стараясь уловить все до единого.
— Я не понимаю, почему ты так слепо веришь ему. — говорила Аэлль. — Откуда у него есть знания о том, как уничтожить систему?
Глаза Елены расширились.
— У нас нет выбора! — ответил ей Элиан, — Ты сама говорила, что идти сломя голову это безрассудство. Тогда отказаться от его помощи будет ещё более безрассудно, чем то, что предложил Дилан, точнее Призрак!
— Знаю, но я не могу так запросто поверить в столь удивительно правильный и точный план!
— Может, наоборот, это хороший знак! — продолжал он. — Стоит попытаться!
— Ладно, давай досидим до конца обеда и пойдём к нему. Послушаем, что он ещё скажет.
Елена стояла в тени, погрузившись в мысли. Она не могла поверить своим ушам. Уничтожить систему? Это было безумие, но в то же время... В её голове мелькнула мысль: а что, если у них получится? Что если это шанс? Она хотела подойти ближе, чтобы услышать больше, но внезапно её мозг озарился ярким светом, словно внутри черепной коробки зажглась сверхновая. Он был настолько ослепительным, что она зажмурилась, а когда открыла глаза, перед её внутренним взором возникли слова, написанные огненными буквами: «ОПАСНОСТЬ! УГРОЗА!».
Елена почувствовала, как её ноги автоматически отскочили от пола, словно невидимая сила толкнула её. Тело двигалось само по себе, и она не могла контролировать ни его, ни свои мысли. Свет становился всё ярче и ярче, ослепляя её, и она ощутила, как её охватывает паника, захлестывающая её, как волна. Она неслась по узкому коридору, в её ушах звенел лишь гул, заглушающий все остальные звуки. Она знала, что должна добраться до отдела Немез, но каждый шаг казался ей неправильным.
Наконец она добралась. Лёгкие разрывались от недостатка кислорода, ведь раньше ей не приходилось бегать так быстро. Ноги дрожали, тело было слабым, но что-то заставило его слушаться. Холодный пот, обжигая кожу, стекал по лбу, и она вытерла его тыльной стороной ладони. Сжав зубы, Елена поспешила к ближайшему представителю Немез.
— Наблюдатель Елена? — голос Немез прозвучал холодно, как всегда.
— У меня есть срочная новость! Это очень важно! — выдохнула она, с дрожью в голосе. — Это касается работы! Есть слух, что кто-то готовит...
— Я перебью вас, — он поднял руку, останавливая её. — Сначала вы должны услышать отчёт на счет Рабочего M-70. Нужна ваша электронная подпись.
— Что с ним? — прошептала она, чувствуя, как пересохло горло.
— Всё отлично! — ответил он, не меняя тона. — Повторная перезапись не дала результатов. Во избежание угроз, объект устранён. Тело как раз собираются утилизировать.
Эти слова словно ударили её под дых.
Рядом скрипнула дверь, и Елена увидела его. Это был тот самый милый старик, который недавно так радостно рассказывал ей про своего кота и маму. Он лежал в тележке, словно тряпичная кукла. Они везли его, как мусор, без уважения и сострадания. Никто не знал, куда его везут эти холодные и безжалостные руки, крепко сжимающие ручки тележки.
Её взгляд остановился на его безжизненном лице, а глаза намокли. Она наблюдала за ним, пока он и Немез не скрыли за углом.
— Наблюдатель Елена? — услышал она голос Немез.
Она моргнула, приходя в себя. Её тело дрожало, но она заставила себя успокоиться.
— Да. Отлично, — ответила она неестественно, стараясь не выдать свою боль.
— Вы что-то хотели сказать по поводу работы? — напомнил он.
— Да... — Елена хотела сказать то, что крутилось в голове, но засомневалась. — Ничего! Я хотела… я должна проверить КПП (Кабина Перезаписи Памяти). Распоряжение от OMNI.
— Хорошо, — ответил он. — Приступайте, как только подпишите документ.
Он протянул ей толстый металлический планшет. Елена дрожащей рукой взяла ручку, сделала пару корявых штрихов, затем вернула её обратно. Немез кивнул и открыл перед ней толстую металлическую дверь. Из-за неё вырвался пар, словно из гигантского котла. Она сделала шаг вперёд. Он дался ей тяжелее, чем обычно. Её ноги словно не слушались её, и, только когда дверь захлопнулась за спиной, она смогла выдохнуть.
— Почему я ничего не сказала? — прошептала она, прижимаясь затылком к холодной поверхности. — Я должна! Я обязана! Это же моя задача…
Её голос звучал глухо, обессиленно. Она обернулась и посмотрела на кабину перезаписи памяти, что стояла в центре помещения. Это был полукруглый объект, похожий на койку, собранный из гладких металлических листов, покрытых мерцающими в свете ламп микросхемами. В области головы, располагались многочисленные серебряные пики, возвышающиеся над поверхностью, словно антенны древнего. Кабина была окружена мягким, но ощутимым энергетическим полем, которое создавало вокруг неё атмосферу животного страха и напряжения.
Елена легла на холодную поверхность, которая мгновенно обхватила её. Тело тут же обмякло, хоть внутри неё всё ещё бушевал ураган эмоций. На стенах кабины замелькали голографические схемы и диаграммы, отображая сложные процессы, происходящие в этот момент. Её рука, сквозь дрожь, опустилась на кнопку запуска режима полного стирания памяти.
— Я хочу исчезнуть, — прошептала она тихо, но решительно. — Мне остаётся только нажать на эту кнопку, и все сомнения исчезнут. Как и я сама. Я больше не буду страдать. Больше не буду просыпаться по ночам от криков рабочих… Я просто буду выполнять то, что должна. Буду собой.
Она закрыла глаза, и вокруг неё воцарилась тишина. Только её дыхание нарушало эту безмолвную пустоту. Оно казалось неестественно громким. Елена попыталась сделать его тише, но её попытки были тщетны. Она провела пальцем по заветной кнопке на панели управления. Её рука дрожала. Пальцы ощущали шершавую поверхность, которая вибрировала под лёгким прикосновением. Почувствовав, как кнопка нагрелась, Елена поняла, что обратного пути нет. Она задержала дыхание, стараясь сосредоточиться на одном: сделать это. Она должна. Она…
«Мы уничтожим систему OMNI», — пронеслось у неё в голове многоуровневым эхом.
Это был голос Элиана. Елена резко открыла глаза, чувствуя, как её тело прошибло электрическим разрядом. Никого рядом не было, но она слышала их голоса, как будто они были здесь.
«Это твой шанс», — прозвучали голоса рабочих, которых она отправила на смерть. Среди них она распознала Дэйва, Михаэля, Марка и многих других, чьи лица были искажены болью и отчаянием. Старик поднял морщинистую руку, его глаза светились, как два фонаря в темноте. — «Спаси нас. Всех».
Внутри её головы что-то щёлкнуло, как будто кто-то перевёл переключатель. Елена поднялась из кабины, тяжело дыша, но её тело больше не дрожало. Наоборот, она чувствовала странное спокойствие, словно её душа наконец-то нашла свой путь. Голоса исчезли. Она не могла оторвать взгляд от своих рук, чувствуя, как каждая молекула в её теле кричит о необходимости действовать.
— Я должна это остановить! — прошептала она.