Немез приближался, слегка дергая головой, как будто сканировал их. Его дыхание было тяжелым и прерывистым, оно вырывалось из-под маски, на которой был высечен металлический жуткий символ. Электричество на дубинке громко искрилось, создавая зловещий треск, который эхом разносился по коридору. Элиан ощущал, как оно проникает в воздух, касаясь его кожи.
— Аэлль, отойди. — тихо сказал Элиан.
— Это безумие… — она попыталась его оттянуть, но он только сильнее вышел вперед.
Немез остановился в нескольких шагах от них, его дубинка была направлена прямо на Элиана. Парень поднял голову, и его глаза, сверкнули светом, что был холоднее арктического льда. Немез застыл, словно его парализовало. Он не двигался, но вокруг него будто пылал невидимый огонь, который готовился испепелить их. Парень не мог предугадать, чего можно ожидать от Немез, который в свою очередь медленно, почти с ленивой грацией, переводил взгляд с его лица на тело, будто изучая каждую деталь, каждую трещинку на его коже.
Элиан сглотнул, но его горло пересохло, и звук вышел едва слышным. Он знал, что вооруженный и опасный Немез может в любой момент наброситься на него. Но что-то в этом неподвижном молчании было ещё страшнее.
За стенами станции завывала снежная буря, её вой был похож на дикий, безудержный плач. Лампочки то тухли, то вспыхивали ярким светом, погружая всё вокруг в хаос. Каждая секунда тянулась, как бесконечная вечность, наполненная жутким ожиданием.
Аэлль стояла позади Элиана, чувствуя, как напряжение пронизывает её, острыми клыками. Они ждали, ждали, когда Немез сделает хоть малейшее движение, но тот продолжал стоять, словно наслаждаясь этим. Молчание было невыносимым, оно давило, как тяжёлая плита.
И вдруг, словно по команде, Немез отпрянул и опустил дубинку.
— Отклонений не выявлено, — произнёс он своим бездушным синтетическим голосом. — Продолжаю следовать назначенному заданию.
Он поднял рабочего с пола, и молча направился к тёмному повороту. Элиан знал, что впереди рабочего ждёт нечто ужасное, и он ничего не мог изменить. Эта мысль вызвала в нём вспышку ярости, смешанной с ненавистью к собственной слабости. Немез скрылся за стеной.
— Аэлль… — он опустил голову. — Что мы могли сделать?
— Ничего, — в её голосе сквозила ледяная грусть. — Ты сам это понимаешь, поэтому не пытайся взять на себя ответственность. Важнее то, что он сказал.
— «Отклонений не выявлено». Что это значит?
Пальцы Аэлль медленно скользнули по запястью, этим движением она пыталась успокоить себя.
— Мы узнаем, — её слова прозвучали как обещание, — В этом нам поможет тот странный тип.
— Ты серьёзно? — спросил он, не веря своим ушам. — Ты действительно собираешься довериться ему?
— Я серьёзна, — отрезала она, — Но это не отменяет того, что я ему не доверяю. Я вообще никому не доверяю, особенно после всего, что произошло.
Элиан кивнул. Он понимал, что их шансы на успех ничтожно малы, но выбора не было. Они застряли в этом лабиринте, и единственный выход – идти вперёд, даже если это значит довериться незнакомцу.
— Этого достаточно! Так как мы не знаем, как он выглядит, нам нет смысла идти туда, где собирается много рабочих и пытаться искать его. Наоборот, нам нужно попробовать вернуться туда, где я впервые столкнулся с ним. Может, он ждёт нас там.
— Разумно, — прошептала она, — Пошли.
Они оказались на месте быстрее, чем ожидали. Адреналин после встречи с Немез еще не успел выветриться, и их сердца продолжали колотиться в такт. Элиан подошел к коробкам, пытаясь сосредоточиться на чем-то, кроме неясного следа на полу, который привлек его внимание. Ему показалось, что его раньше не было. Но тут раздался громкий голос Аэлль:
— Эй! Подозрительный тип! Мы здесь! Мы пришли!
— Погоди, я не думаю, что он покажется так открыто...
В этот момент раздался резкий скрежет металла, и решётка люка в полу начала подниматься. Из темноты появилась сальная седая голова, два карих впалых глаза, похожих на сотни других, что они видели на Глайссере, но в то же время в них читалась какая-то тайна. Двое замерли, наблюдая за ним.
Но незнакомец не стал ждать. Он молча махнул рукой, приглашая их следовать за собой, и исчез в глубине люка. Элиан вопросительно посмотрел на Аэлль. Она подошла к краю люка, и зажав нос рукой прыгнула вниз, в чёрную пустоту. Парень, не раздумывая, последовал за ней.
Внутри люка было ещё хуже, чем снаружи. Стены из труб, скользкая жидкость, которая прилипала к ботинкам, издавала зловонный запах, проникающий в каждую пору кожи. Всё создавало ощущение, будто они оказались в теле умирающего гиганта. Выпрямиться было невозможно – приходилось идти гуськом, шаг за шагом.
Аэлль шла, пытаясь сохранять спокойствие, но вскоре её дыхание стало сбивчивым. Она упала на колени, погрузившись руками в чёрную жижу, и на мгновение ей показалось, что она больше никогда не выберется отсюда.
— Элиан, мы должны выбираться! Немедленно! — сипло проговорила она. — Это точно ловушка!
— Все в порядке, мы почти у выхода, — ответил он, взяв её за руку.
Но Аэлль не слушала. Она развернулась, пыталась вырваться, царапая его плечи, хрипя и задыхаясь. Элиан держал её крепко, чувствуя, как её тело дрожит.
— Мне нечем дышать! Почему так темно! Отпусти меня!!
— Успокойся! Сосредоточься на моем голосе! Ещё совсем чуть-чуть! — он говорил медленно, стараясь, чтобы каждое слово проникало в её сознание. — Держись за меня!
Они продолжали идти, и, наконец, впереди появился свет. Они буквально выпрыгнули из люка, оказавшись на поверхности. Аэлль рухнула на землю, пытаясь отдышаться. Её грудь вздымалась и опадала, как будто она только что вынырнула из-под воды.
Элиан стоял рядом, держа её за плечи.
— Столько шума из-за вас… — послышался голос незнакомца.
Парень резко обернулся, его внимание переключилось, и он наконец решил оглядеться.
Узкая комната без окон напоминала мрачное чрево забытого всеми центра обработки данных. По одной из стен были хаотично разбросаны пузатые мониторы. Их экраны мерцали тусклым голубоватым светом. Иногда они издавали тихий, механический звук, напоминающий вздох, и тогда по спине пробегала неприятная дрожь.
На мониторах мелькали кадры с камер наблюдения, установленных в различных уголках станции: рабочие коридоры, столовая, спальни общежитий. Люди, не подозревая о камерах, продолжали заниматься своими делами, их движения были монотонными и почти безжизненными. Некоторые из кадров казались неестественно застывшими, словно кто-то остановил время.
Среди хаоса старой техники, висели обрывки проводов, ведущие к источникам питания, которые слабо искрились. На клавиатурах и мышках виднелись следы использования, в то время как всё остальное в комнате было покрыто толстым слоем пыли: кресло, стены, даже мониторы и компьютеры, которые стояли в углу. Это создавало ощущение, что эти устройства были единственными предметами, которые кто-то осмеливался тронуть за последние месяцы, а может и годы.
В углу комнаты тяжёлая металлическая дверь, намертво забитая ржавыми листами железа и обрезками труб. Они выглядели так, словно были частью какой-то самодельной баррикады, поставленной здесь давно и тщательно. Сквозь щели между ними пробивались тонкие лучи света, отбрасывая на стену дрожащие блики. Было ясно, что это сделал тот самый человек, который стоял перед ними. Его присутствие ощущалось в каждом уголке комнаты, и казалось, что даже воздух был пропитан его тихим, но настойчивым сопротивлением.
Он пах пылью, старостью и чем-то ещё, чему невозможно было найти название – чем-то затхлым и гниющим. Этот запах проникал в лёгкие, вызывая жжение в горле и неприятное ощущение, словно желудок пытался избавиться от чего-то чуждого. Но человек, который прятался здесь за этой дверью, похоже, давно привык к нему. Его худощавое лицо, скрытое тенью капюшона, казалось безразличным к окружающей грязи. Но почему он прятался здесь? Что заставляло его оставаться в этой мрачной и гнетущей атмосфере?
Элиан поднял Аэлль с пола, её дыхание постепенно выровнялось, а взгляд прояснился. Она приложила руку ко лбу, в надежде остудить её холодными пальцами, но рука липкой и мерзкой. Незнакомец, скрывавшийся в тени, наконец решился выйти на свет, под тусклый луч единственной лампы.
Это был мужчина преклонного возраста, как многие на Глайссере. Но его черты были более острыми и неровными, словно его лицо вылепили из пластилина. На его тонких бледных губах играла странная, почти маниакальная улыбка. Он остановился и громко, театрально произнёс:
— Меня зовут Призрак! Я тот, кого система не видит, даже если смотрит в упор!
Элиан нахмурился, пытаясь понять, шутит ли этот человек или говорит серьёзно. Повисла неловкая пауза. Мужчина стоял неподвижно вглядываясь в глаза гостей, ожидая реакцию на своё представление. Аэлль подняла голову и сказала:
— Ой, прости, я думала, что ты пошутил.
Призрак посмотрел на неё с обидой, но затем его лицо осветилось, и он резко дёрнулся, словно вспомнив что-то важное. Его улыбка стала ещё шире.
— Хорошо! — сказал он. — Я Дилан, но всё равно зовите меня Призрак! Зря что ли репетировал!
— Кто ты такой? — повторил Элиан.
Он сделал шаг вперёд, и в его глазах мелькнуло что-то странное, почти безумное.
— Разве это важно? — спросил он, и его голос стал тише, — Вы здесь, потому что хотите узнать больше. Больше, чем то, что успели найти. Вы двое очень интересные люди, по крайней мере, по внешнему виду, на который никто из спящих, даже Наблюдатели, не обращает внимания.
— Стой-стой… Повтори еще раз.
— «Даже Наблюдатели»? — Призрак усмехнулся.
— Нет, про внешность! Ты сказал, что заметил, что мы с Аэлль отличаемся от других.
— Ну вот, и зачем мне повторять то, что ты и так уже услышал, — ответил он с насмешливой улыбкой.
— Элиан, он мне не нравится, — прошептала Аэлль, дёргая его за плечо.
Элиан кивнул, но не отвёл взгляда от Призрака. Он чувствовал, что за этим человеком скрывается нечто большее.
— У нас нет выбора, давай разговорим его, — сказал Элиан, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. Затем он обратился к мужчине: — Призрак, ты сказал, что система не видит тебя. Ты же имел в виду OMNI?
Тот усмехнулся, и его глаза блеснули в полумраке комнаты, как два маленьких огонька. Вальяжно опустившись в своё потрепанное кресло, он словно наслаждался вниманием, которое притягивал к себе. Каждое его движение было плавным, почти театральным, словно он был главным героем грандиозного спектакля, разыгрываемого только для него одного.
— Именно! — ответил он уверенно. — OMNI не видит меня. Я словно призрак, скользящий между мирами. Поняли да? Поэтому я Призрак! Игра слов!
Элиан и Аэлль переглянулись. В их глазах читалось недоверие, смешанное с любопытством. Они знали, что за этими слегка глупыми словами скрывается нечто большее.
— Расскажи, пожалуйста, подробнее, — сказал Элиан, еле скрывая своё нетерпение. — Как тебе удаётся скрываться от системы?
Призрак склонил голову набок, его взгляд стал задумчивым. Он начал медленно накручивать сальные волосы на палец, словно пытаясь собраться с мыслями.
— Ну не знаю. Это такая информация, я не могу её рассказать, — наконец произнёс он, его голос стал почти извиняющимся. — Я не то чтобы скрываюсь, ты меня переоцениваешь. Я всего лишь раз и навсегда пропал из-под глаз OMNI. Хотите знать больше?
— Да, — синхронно ответили двое, чем сильно обрадовали его.
Он вскочил с места, будто его подтолкнула невидимая сила. Ноги его гулко ударились о пол, и он ринулся к своему столу, над которым возвышалась гора мониторов. Его руки дрожали, пока он лихорадочно шарил по поверхности, сбрасывая на пол разбросанные провода, картриджи и салфетки. Наконец, его пальцы ухватились за первый попавшийся листок, вырванный из блокнота, и он сунул его вместе с ручкой в руку Аэлль.
— Держи, — выдохнул он, возвращаясь на свое место и вновь опускаясь в кресло. — Пиши.
Она кивнула, её взгляд был растерянным, но она послушно поднесла ручку к бумаге. Призрак глубоко вдохнул, пытаясь унять волнение, и начал рассказывать.
— Представьте себе, я создал "обманку" в системе. Это не просто профиль рядового рабочего на основе устаревших записей. Это целая иллюзия, сотканная из пикселей и битов в цифровом мире. Я, как художник, рисующий портрет, который должен остаться незамеченным, но при этом быть настолько правдоподобным, что обманет самых проницательных наблюдателей.
Элиан замер, его глаза расширились от восхищения. Он прошептал:
— Невероятно…
Но громкость его голоса оказалась достаточной, чтобы достигнуть ушей Призрака. Он резко сменил позу, словно хищник, заметивший движение добычи.
— Как я этого добиваюсь? — продолжил Призрак, словно повторил заданный ему на интервью вопрос. Взгляд его стал почти гипнотическим. — Это искусство, требующее не только мастерства, но и терпения. Я использую старое оборудование, не подключенное к основным линиям O.M.N.I. Это как работа в тени, где каждый шаг требует осторожности. Система даже не успевает понять, какой именно рабочий был обновлен. Самое интересное это ручная подмена данных. Я переписываю историю, но так, чтобы никто не заметил. Редактирую данные через низкоуровневые каналы системы. Это настолько просто, словно я играю в шахматы с ребенком. Но любая ошибка… — он сделал театральную паузу, — Может стоить жизни.
Элиан, завороженный его словами, кивнул, но Аэлль, сидящая рядом, лишь фыркнула. Её скептицизм был очевиден, и Призрак, заметив это, закрыл глаза тыльной стороной руки.
— Я постоянно под давлением, каждую минуту перезаписывая или подчищая информацию, чтобы меня не нашли. Каждый день – это новый вызов, новая битва. И знаете, что? Я это люблю. Это моя страсть, моя миссия. Я Призрак, и не остановлюсь, пока не достигну цели.
Элиан, пораженный услышанным, начал аплодировать, но Аэлль, стоявшая рядом, ударила его по рукам.
— Почему? — возмутился он, но Аэлль лишь усмехнулась, скрестив руки на груди.
— Ты думаешь, это впечатляет? — спросила она у Призрака. — Ты говоришь о себе так, будто ты супергерой, но на самом деле ты просто прячешься в тени. Что ты скрываешь?
Мужчина замер. Его взгляд медленно поднялся к Аэлль, и в глубине его глаз промелькнула тень.
— Ты злая, я не хочу тебе помогать.
— Что? — переспросила она.
Элиан тут же вмешался.
— Прости её, Призрак! Не принимай близко к сердцу, она всегда такая! — он попытался смягчить ситуацию, но его слова прозвучали слишком резко.
— Что?? — спросила она, её голос стал громче, и в нём звучала горечь. — Знаешь, что?
Аэлль не верила своим ушам. Эти слова ранили её. Она почувствовала, как внутри всё сжалось, как будто её предали.
Элиан снова перешёл на шёпот, его голос стал напряжённым и почти умоляющим.
— Нет, Аэлль, ты не понимаешь! — он взял её за руку, — Он гений, и я верю ему. Ему же как-то удавалось скрываться всё это время. Он точно может помочь нам пройти мимо глаз OMNI. Мы сможем найти ответы без риска быть замеченными!
Аэлль не могла поверить, что Элиан всерьёз верит в этого странного человека. А что более обидно, что он защищает его.
— Даже если так, ты явно переигрываешь! — с обидой произнесла она, бросив взгляд на Призрака. Его ехидная улыбка прорезала воздух между ними.
— Потерпи немного, прошу тебя, — произнёс Элиан, его голос стал мягче, но в нём всё ещё звучала настойчивость.
— Призрак, — произнесла она, — Если ты знаешь, что такое OMNI, расскажи нам!
Призрак молчал. Аэлль повторила вопрос, но это не дало результата. Призрак продолжал смотреть на неё пустыми глазами, словно сквозь неё.
— Извинись, и я, может быть, расскажу! — наконец сказал он.
Вена на шее Аэлль резко вздулась.
— Элиан, я его ударю! — она подалась вперёд, её лицо исказилось от гнева. Но парень, схватил её за руку, уговаривая извиниться. — Не буду я извиняться, было бы за что! — процедила она сквозь зубы, глядя на Призрака, который демонстративно сложил руки на груди.
— Тогда не дам вам информацию, — сказал он. — Можете гулять до следующей перезаписи памяти! OMNI об этом позаботится!
Девушка сжала руки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя болезненные следы. Её раздражение нарастало, смешиваясь с яростью. Она уже была готова развернуться и уйти, но тут перед глазами всплыли картины прошлого. Женщина, уходящая за железный забор с колючей проволокой. Безжизненные, пустые лица рабочих. Глаза Элиана, испуганные, отчаянные. И его слова о тех, кого забрали Немез, снова обожгли её, словно кислота. Её пальцы дрожали от гнева, но она не могла позволить себе отступить. Цель, ради которой она решилась на этот шаг, пульсировала в её сознании.
Она посмотрела на Элиана, и они встретились взглядами. Его глаза, такие же кристально голубые, как у неё были спокойными, как тихий океан. Она почувствовала, как будто она могла утонуть в этой лазурной глубине. Это чувство было пугающим, почти парализующим.
Девушка отвела взгляд, пытаясь собраться с мыслями. Глубоко вздохнула. Она не знала, что делать, не знала, как реагировать на эту ситуацию. Но одно она знала точно – она не могла позволить им потерять шанс.
— Извини.
Слова вырвались из её уст с неохотой, едва слышно, словно Аэлль боялась, что они разлетятся по комнате. Она надеялась, что больше не придётся произносить их.
Мужчина, стоявший перед ней, смотрел на неё с холодным взглядом. Он медленно перевёл его с её лица на фигуру, словно оценивая её с ног до головы. Его глаза, казалось, скользили по ней, словно слизняки, оставляя на теле неприятный липкий след. Аэлль стало не по себе от этого, она чувствовала, что в нём таилось что-то очень недоброе. Но не могла найти объяснений этому чувству.
Наконец он кивнул, но в этом движении не было ни капли сочувствия или понимания. Это был лишь жест, означающий, что он услышал её, и не более.
— Слушайте внимательно!