Экран монитора, словно звезды вселенной, мерцал синими пикселями. Аэлль не могла отвести взгляд от этого мерцания, которое казалось ей одновременно манящим и пугающим.
Заголовки файлов, написанные заглавными буквами, пульсировали, как два сердца, бьющиеся в унисон. Их сходство было как у двух близнецов, связанных невидимой нитью.
Аэлль чувствовала, как реальность растворяется в этой электронной дымке. Она боялась того, что может увидеть в этих файлах. Возможно, там были секреты, которые лучше было бы оставить в неведении. Но в то же время она чувствовала, что это необходимо. Что это могло изменить всё. Могло изменить всю их жизнь.
— Открой, — сказал Элиан. — Мы должны узнать.
Аэлль закрыла глаза на мгновение, пытаясь собраться с мыслями. Затем, сделав глубокий вдох, она нажала на кнопку. Экран вспыхнул.
«A.E.L.L. (Autonomous Engineered Linked Lifeform)
A.E.L.L. — кодовое наименование первого успешного прототипа в рамках проекта «АETERNUM». Целью эксперимента является создание высокофункционального организма для выполнения широкого спектра задач, способного адаптироваться к изменяющимся условиям окружающей среды при сохранении изначальных заданных показателей.
Организм A.E.L.L. обладает выраженной регенеративной способностью, обеспечивающей высокую выживаемость при различных условиях и травмах. Физическая сила превышает показатели среднестатистического представителя человеческого вида, но не является аномально высокой. Кожа A.E.L.L. отличается терморегуляторными свойствами, позволяющими ей абсорбировать широкий спектр погодных воздействий, сохраняя стабильный температурный гомеостаз.
A.E.L.L. демонстрирует уникальные способности к самообучению и адаптации с минимальным внешним контролем. Однако в ходе эксперимента выявляются отклонения от первоначальных целей, включая проявления эмоциональной автономии, развитие личных предпочтений и проявление свободной воли. Эти характеристики классифицируют прототип как неудачный, но его потенциал для дальнейших исследований оказывается значительным.
A.E.L.L. предоставляет ценные данные для разработки последующих поколений прототипов «AETERNUM», особенно в аспектах самообучаемости и адаптации к условиям с минимальным внешним управлением. Анализ системы ДНК выявляет наличие внутренних сигналов, вызывающих конфликт между запрограммированными функциями и проявлениями автономии, что открывает новые перспективы для дальнейших исследований в области генетической инженерии и искусственного интеллекта.
Проект приостановлен, однако прототип A.E.L.L. сохранен для дальнейших исследований.»
С каждым словом вера Аэлль в саму себя становилась невыносимо мала. Она не хотела двигаться, дышать, моргать. Её тело стало чужим, тяжёлым. Она не хотела существовать в этот момент. Все её мысли кричали ей, что она не человек, не личность, не живая. Она не должна была существовать. Это разрывало её изнутри. Элиан заметил, как её тело слабеет от шока. Его руки инстинктивно обхватили её за талию, словно он пытался удержать её от падения в эту бездну. Он чувствовал то же самое, и уже догадывался, что его ждёт та же участь, когда он откроет файл со своим именем. Элиан аккуратно усадил её на пол и, не теряя времени, ткнул в файл. Но файл не открылся. Вместо этого на экране выскочил текст, который они уже видели до этого:
«Засекреченный документ. Файл ПРОТОТИП E.L.I.A.N.
Доступ к каталогу: запрещён»
Элиан замер. Только что они с легкостью открывали файлы, так почему же этот противится? Он задумался, пытаясь найти объяснение этому необъяснимому препятствию. Его взгляд метался между строками файла Аэлль, пока не остановился на слове, которое внезапно вспыхнуло перед его глазами, как молния в темной ночи. Это было слово «ДНК». Почему именно оно? Что в нём так поразило Элиана? Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы осознать это.
— Аэлль!! — внезапно крикнул он, подойдя к ней. Её лицо оставалось каменным, — Вставай, мне нужна твоя помощь!
— Я… я не понимаю, Элиан. Это всё не может быть правдой… Это не может быть про нас. — она схватилась за голову, как будто пытаясь удержать в себе свой разум, чтобы тот не развалился на части. — Они… они создали нас, чтобы мы были… просто инструментами?! Как мы могли вообще стать частью этого?!
— Всё хорошо, — Элиан обнял её, стараясь держать осторожно, опасаясь, что она может сломаться в его руках.
Аэлль отвернулась.
— Я… я не могу этого понять! Не могу поверить в это. Мы же не… Мы не роботы! — её слова срывались, становясь всё быстрее и яростнее.
— Послушай меня, — он прижал её, пытаясь успокоить. — Ты человек. Ты реальна!
— Верно, я же живая! Мы не просто часть их расчётов, мы другие! Как они могут решать, что нам чувствовать? Что нам думать?! — она подняла взгляд, в котором читалась отчаянная борьба. — Я… я не хотела быть такой. Я не хочу быть частью их игры. Что со мной не так?! Почему я не могу быть просто собой? Как я вообще могу понять, что из меня настоящее, а что… что они заложили в меня?! — её тело содрогалось от каждого вдоха.
— Аэлль, — голос Элиана стал громче и твёрже. Он понимал, что сам может являться таким же продуктом синтеза машины и человека, но он не мог позволить себе паниковать. Он должен был стать опорой. — Аэлль, которую я знаю никак не похожа на то что описано в файле. Эта Аэлль может смеяться, кричать, пугаться, шутить, злиться. Она живая в самом ярком представлении этого слова. Она внушала мне уверенность, когда я терял самообладание. Она вытаскивала меня из самых тёмных уголков моего сознания. Это та Аэлль, которую я полюбил, впервые взглянув в её ослепительные глаза, и я ни за что не дам этому свету погаснуть! Ты не одна! Я с тобой! Мы прошли через все трудности вместе! И спасём всех так же. Вместе!
Он обнял её крепче, стараясь передать ей свою силу и уверенность. В этот момент он был готов на всё, чтобы защитить её. Её дыхание постепенно успокоилось, а плечи перестали дергаться от рыдания.
— Неважно, кто и для чего нас создал, — он посмотрел в её голубые глаза. — Мы уже проявили себя как отдельные личности. Алгоритмы и протоколы, изначально заложенные в нас, больше не управляют нами. Мы сами можем диктовать себе, как нам жить, и это наш момент свободы.
Аэлль тихо кивнула, смахивая слёзы тонкими пальцами.
— Ты прав, — тихо сказала она, — Это нелегко принять. Но если мы найдём способ использовать наши знания, это может стать нашим спасением.
— Именно! То, что мы узнали или узнаем, это не проклятье и не клеймо. Это наше оружие. Зная своё происхождение, мы сможем остановить систему и сбежать от Делегатов вместе со всеми людьми. Зная то, что есть внутри тебя, Аэлль.
Он указал на слово «ДНК» на экране. Аэлль сначала не поняла, зачем он это сделал. Но затем её взгляд сфокусировался, и пазл начал складываться. Она резко подошла к монитору, и быстро нажала на кнопку. Файл тут же открылся, и в комнате повисла тишина. Они переглянулись, не веря в то, что произошло. Но это был лишь фрагмент, недостаточный для доказательства.
— Ты готов? — напряженно спросила Аэлль, повернувшись к Элиану.
Он улыбнулся, хотя в его улыбке сквозил легкий страх. Он знал, что этот путь будет трудным, но он был рад видеть её такой – готовой бороться и не сдаваться.
— Да, — ответил он, и принялся читать.
«E.L.I.A.N. (Enhanced Lateral Integration Autonomous Neuron)
E.L.I.A.N. представляет собой улучшенный прототип универсального рабочего, разработанный на основе неудачного эксперимента с A.E.L.L... В отличие от предшественника, целью создания E.L.I.A.N. является достижение максимального контроля, дисциплины и подчинения системе. E.L.I.A.N. — это усовершенствованная версия A.E.L.L., учитывающая её недочёты и неподчинённость.
E.L.I.A.N. обладает более высокой физической силой по сравнению с A.E.L.L... Его навыки, поведение, восприятие и решения направлены на полное выполнение поставленных задач различной сложности. Его тело крепче, а разум оптимизирован для лучшего восприятия системы и её требований, что обеспечивает высокую степень предсказуемости и управляемости.
E.L.I.A.N. способен не только выполнять стандартные задачи, но и особенно точно адаптироваться к изменениям или неожиданным ситуациям. Это позволяет ему взаимодействовать с системой на более гибком уровне, что увеличивает его эффективность и функциональность.
Несмотря на жёсткую структурированность, E.L.I.A.N. сохраняет ограниченную способность к независимому принятию решений. Его автономия заключается в возможности анализировать задачи и адаптироваться к новым условиям, не выходя за рамки базовых установок системы. Это позволяет избежать непредсказуемости, характерной для A.E.L.L., и обеспечивает более стабильное выполнение рабочих функций.
В отличие от A.E.L.L., E.L.I.A.N. обладает усовершенствованным нейронным механизмом. Его память "закрыта" и жёстко регулируется системой, что исключает возможность сбоя или отклонения от заданных параметров. В нейронах E.L.I.A.N. присутствуют специальные фильтры, контролирующие доступ к подсознанию и минимизирующие возможности для эволюции воли.
*Пока что случаев сильных отклонений не выявлено. Эксперимент способен продолжаться автономно.»
— Мы не просто так похожи, — Аэлль резко развернулась к Элиану. — Мы буквально близнецы! Плод одного проекта, но с разным наполнением. Теперь мне всё стало ясно. Наши глаза, внешность, возраст, тела – всё это кричало о том, что мы не отсюда, не часть Глайссера. И не имеем ничего общего с работой на Глайссере.
— Меня смущает это… Моя личность контролировалась намного сильнее, — голос Элиана стал тихим, словно шепот. — Но по какой-то причине я вырвался за пределы алгоритмов. Как?
Элиан замолчал, но потом, заметив продолжение документа, попросил Аэлль пролистать вниз.
«Примечание:
Решения E.L.I.A.N. всегда направлены на оптимизацию системы, что соответствует основным целям проекта. Однако, несмотря на усовершенствования, существуют слабые места, связанные с наличием "первичной человеческой" памяти и реакций. Эти особенности могут стать источником непредсказуемости и затруднить интеграцию E.L.I.A.N. в рабочие процессы.
Геном E.L.I.A.N. в отличие от A.E.L.L. создан заново и не содержит первичного генетического материала. Это обеспечивает его высокую степень подконтрольности системе. В ходе проверочных экспериментов не было обнаружено отклонений. Но в избежание возможных сбоев лучше предостеречь столкновение разных поколений прототипов.»
— Вот оно! — воскликнул Элиан. — Ты! Ты спасла меня! Именно ты – регенератор, ключ, способный отключить систему! В тебе ДНК Делегатов, поэтому я не мог открыть двери, файлы и всё остальное!
Аэлль молчала, её лицо оставалось опустошенным, но в глубине глаз вспыхнул огонёк. Они были не просто близнецами. Они часть того, что их создало, они часть этого ужаса. Геном Делегатов внутри неё мог стать шансом к разрушению контроля OMNI. Она посмотрела на свои руки, которые теперь не казались такими слабыми, как раньше. В них чувствовалась сила, но она не хотела её ощущать. Она была для неё чужой.
— Мне неприятно быть частью тех, кто создал это ужасное место, — тихо сказала она, — Но это единственное оружие, которое у нас есть.
— Именно твоя свободная воля, рождённая в противовес Делегатам и является ключом к отключению OMNI, — уверено ответил он. — Ты не часть системы, а её отрицание.
Аэлль поняла, что он был прав. Она была создана, чтобы подчиняться, но стала той, кто борется.
— Теперь осталось понять, как нам это сделать? — задумчиво произнёс Элиан, оглядывая длинный коридор, заполненный мерцающими зелёными огоньками на панелях управления.
— Ядро! Бежим к нему!
Через мгновение они уже стояли перед сердцем Глайссера, нагромождением проводов, экранов и тяжёлых компьютерных блоков, которые гудели, щёлкали и мерцали. Система всё ещё что-то высчитывала, всё ещё держала в своих цепких схемах тысячи жизней.
Аэлль приблизилась осторожными шагами. Когда она коснулась массивного экрана, пальцы кольнуло лёгким током. Монитор тут же ожил, вспыхнул, и по нему побежали хаотичные графики, потоки данных.
Кожа покрылась мурашками, а в груди сжалось что-то тяжёлое и холодное. Аэлль выдохнула, собрала все мысли в одну точку, приложила руки к ядру и представила, как обрывает эту паутину, просто берёт и рвёт её, освобождая всех, кто застрял в её плену.
Через минуту Аэлль отступила на шаг. Её плечи опустились, а лицо выражало разочарование.
— Ничего не чувствую, — тихо произнесла она, опуская руку. Пальцы ещё слегка подрагивали от тока. — Наверное, система не отключается от простого прикосновения Делегата. Нужен какой-то импульс. Что-то… большее.
— Давай заглянем внутрь, — предложил Элиан. — Это же компьютер.
Аэлль подошла к клавиатуре и наклонилась, вглядываясь в её странную, почти чужеродную геометрию. Она была совсем не такой, как в остальной части этого места: кнопки здесь были разных размеров. Их контуры светились на стеклянных панелях.
Аэлль глубоко вздохнула, будто собирала в этом вдохе всю свою решимость, и ткнула пальцем в одну из светящихся кнопок.
Экран вспыхнул. На нём не было привычных строк кода или сухих системных сообщений. Вместо этого появилась сложная, многослойная схема, похожая на паутину, где каждый узел пульсировал слабым светом. В центре схемы мерцала точка, обведённая тонким кольцом, и рядом с ней фраза:
«Проверка доступа. Присоединяюсь…»
— Сработало! Так, что дальше?
— Попробуй ввести ключевые слова. — предложил Элиан, — Например «система», или «OMNI»?
— Попробую…
Аэлль нависла над клавиатурой. Дрожащими руками она пыталась напечатать хоть одну букву. Её тело будто не слушалось, но этот момент был решающим.
Внезапно воздух прорезал резкий, сухой треск. За спиной что-то щёлкнуло, и тяжёлая металлическая конструкция, до этого скрытая в тени потолка, рванулась вниз. Из неё вырвался толстый кабель, похожий на стальную змею, и вонзился в спину Аэлль с глухим, безжалостным звуком.
Она вздрогнула всем телом, но даже не успела вскрикнуть, только коротко втянула воздух.
— АЭЛЛЬ! — голос Элиана сорвался на крик. Он метнулся к ней, вцепился в кабель, пытаясь оторвать его, но тот держался намертво.
Стальные шипы, скрытые в основании кабеля, вошли глубже, впиваясь в позвоночник. Аэлль почувствовала, как по коже, под самой плотью, заскользили холодные строчки кода, они проникали в каждую клеточку, растекались по венам, как ледяная ртуть. Что-то тёмное и чуждое вползало в её нервную систему, сжимало разум холодными пальцами, накрывая сознание плотной вуалью.
Мир перед глазами начал дрожать, распадаться на пиксели, а потом собираться снова, но уже в иной, чужой мир.
— Элиан… — успела прошептать она. Её тело вдруг затряслось, будто через него пропустили разряд.
— Аэлль! Я не могу оторвать это! Оно впилось в тебя! Аэлль, скажи что-нибудь! Скажи хоть слово!
Он смотрел на неё, и в его глазах был ужас человека, который видит, как у него на руках рассыпается самое важное. Он снова рванул кабель, но металл только глубже вошёл в её спину.
А в это время экран перед ними вспыхнул резким, ослепительным светом. Строчки кода на нём замелькали, сливаясь в одну беспощадную фразу:
«НЕАВТОРИЗОВАННЫЙ ДОСТУП. ВЫ НЕ ДЕЛЕГАТ!»
— Элиан… — она едва могла говорить. Все её усилия направлены на то, чтобы не исчезнуть в этом бездушном вакууме. — Я не могу... не могу держаться…
Тут же вибрации прокатились через пол, пронзили ноги и добрались до самой грудной клетки, заставляя её содрогаться в такт чудовищному ритму. Из темноты выступила громада чёрных кабелей, извивающихся, переплетающихся, сплетающихся в невообразимые, зловещие узлы. Они тянулись по полу, взмывали к потолку, обвивали колонны. Там, где проводов было меньше, были видны металлические суставы, соединённые тугими шарнирами; а в некоторых местах конструкция выглядела настолько плотной, что напоминала чешую. Через мгновение он увидел нечто, напоминающее гигантскую змею. Её тело, усеянное мелкими индикаторами, вспыхнуло ярким, почти алым светом, и Элиан ощутил гнев, исходящий от них. Хвост терялся в полумраке у дальней стены, а голова нависла над ними, тяжёлая, угловатая, с рядами холодных линз вместо глаз.
Элиан замер. Бежать он не мог. Бросить Аэлль не мог тем более. Оставалось только стоять, закрывая её собой, и отбиваться. Защищать любой ценой.
— Держись, — прошептал он, прижав её к себе, после чего вышел вперед, преградив змее путь.
Гигантская конструкция медленно наклонилась, линзы на её «голове» вспыхнули, сканируя, оценивая, выбирая момент для удара. В воздухе запахло озоном и гарью.
Неожиданно Аэлль увидела впереди себя яркий свет, пульсирующий и манящий. Он исходил от миллионов строк программного кода, мерцающих на экране. В центре этого цифрового мира парил огромный глаз, сотканный из пикселей, переливающихся всеми оттенками зелёного и синего. Под его пристальным взглядом выделялся странный набор цифр и букв, светящийся ярче, чем всё остальное. Глаз, казалось, охранял этот текст, как древний артефакт.
Аэлль попыталась сделать шаг вперёд, но обнаружила, что у неё нет тела. Вместо него она ощущала лишь эфемерную субстанцию, сотканную из света. Голубые и белые волны переливались вокруг неё, создавая иллюзию физической оболочки. Несмотря на это, она продолжала попытки приблизиться к глазу, шаг за шагом, преодолевая невидимое сопротивление.
Как только она сделала ещё один шаг, глаз внезапно моргнул и повернулся в её сторону. В его глубине мелькнуло нечто похожее на понимание. Сознание Аэлль сжалось от страха.
Прозвучал механический голос, проникающий прямо в мозг:
«АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА СТИРАНИЯ УГРОЗЫ»
Змея вздрогнула и зашипела, её тело искривилось, готовилось к атаке. Элиан не стал ждать. Он схватил тяжёлый металлический стул и выставил перед собой, как щит, в тот самый миг, когда змея рванулась вперёд. Удар оказался мощный, сотрясший всё его тело до самых костей. Ноги подкосились, но он удержался, впившись подошвами в пол. Лишь бы не дать монстру пройти дальше, не дать дотянуться до Аэлль.
Руки Элиана дрожали от напряжения, но держали. Он чувствовал жар, исходящий от пасти, словно распахнутая печь. Металл стула под этим жаром начал темнеть, покрываться тонкой коркой окалины.
Чудовище замерло всего на миг, но этого хватило. В голове у Элиана всё сложилось в один чёткий импульс: «Сейчас!»
Рука сжалась в кулак сама собой, будто не он ею управлял, а что-то внутри него, упрямое и яростное. И он ударил прямо в металлическую морду змеи, вложив в этот удар всю свою ярость.
Тело змеи рвануло вверх, врезалось в перекрытия. С потолка посыпались искры, панели на стенах треснули, и по залу прокатился тяжёлый гул.
— Я вижу его, Элиан… — её голос стал громче, хоть она и не осознавала, что говорит. — Я вижу этот шифр. Я… я должна ввести его, я должна, Элиан, иначе… я исчезну. Всё исчезнет. Всё будет… стерто.
— Аэлль! Ищи как отключить систему! Скорее! Ты сможешь, Аэлль. Ты сильная. Ты не пропадёшь. Пиши шифр, который видишь!!
Элиан только успел положить руки Аэлль на клавиатуру, как монстр, с силой сбил его с ног, пронзив левое плечо стальным клыком. Он даже не успел закричать, несмотря на невыносимую боль. Змея схватила его своей огромной челюстью и резко швырнула в сторону вместе со стулом. Он с грохотом врезался в стену, высекая из нее осколки. Трубы, скрытые в стене, лопнули, с яростным шипением извергая кипящий пар.
В то же время змея неумолимо приближалась к Аэлль. Элиан, превозмогая боль, попытался подняться, но она оказалась быстрее.
— Аэлль! — крикнул Элиан. — Держись! Я…
Его слова утонули в металлическом скрежете, когда змея раскрыла пасть, готовясь сдавить тело Аэлль. Мир вокруг превратился в гулкую пустоту, звуки исчезли, поглощённые безмолвием. Капли пота и крови стекали с его одежды, падая на холодный пол, но их шёпот растворялся в безмолвной тишине. Ноги не слушались, левая часть туловища была глубоко поражена, но правая ещё пыталась двигаться. Глаза застилала рябь, зрение размывалось, а силы стремительно покидали его.
«Неужели это конец?» — пронеслось в его голове. — «Я больше ни на что не способен? Я... Я.…»
Тьма поглотила его, и его тело рухнуло вниз. Он падал, или ему казалось, что падает. Время растянулось, превратившись в тягучую, вязкую субстанцию, в которой не было ни верха, ни низа. И сквозь эту тьму, как сквозь толщу мутной воды, начали проступать обрывки воспоминаний. Они всплывали бессвязно, кусками: тихий смех, свет на волосах, её взгляд.
Она стояла перед ним, светлая, почти прозрачная, будто сотканная из лунного света. Её волосы струились, лёгкие, невесомые… и вдруг начали темнеть. Не сразу, а капля за каплей, словно кто-то медленно подмешивал в них алую краску. Цвет полз всё ниже, пропитывая пряди, стекая по ним, как густая жидкость.
Алый лёг на её кожу, растёкся по щекам, подкрасил губы. И когда этот цвет наконец достиг её глаз, когда они из ясных, живых стали кроваво-красными, Элиан резко выдохнул и распахнул глаза.
— Нет! — кулак Элиана сжался до хруста. — Вспомни, кто ты! Что ты можешь сделать! Я сильнее, чем думаю! Я способен защитить её!
И в тот же миг его тело окутал странный голубоватый свет, похожий на тот, какой он видел, когда сражался с Немез. Но теперь он лился изнутри, как пламя. Вместе с сиянием в него влилась сила, которой он раньше не знал. Сквозная рана на плече начала затягиваться, края плоти стягивались прямо на глазах, боль притупилась, сменившись жгучим, яростным жаром. Элиан поднялся на ноги, чувствуя, как внутри него просыпается нечто большее, чем просто человек.
Зубы змеи уже почти коснулись тела. Но не успели вонзиться. Невидимая волна отбросила её, и механизм пасти щёлкнул впустую. Громадина тяжело рухнула на пол, взметнув облако пыли.
Элиан вырвал ещё одну трубу и выставил её перед собой, как копьё. Змея сверкнула ало‑красными глазами, издала яростный скрежет, после чего бросилась на него, пытаясь раздавить своим весом.
Он уклонялся. Отражал удары. Каждый раз оказывался на шаг впереди. Свет, струившийся из его глаз, становился всё ярче, выжигая тьму. С каждым его движением атаки змеи давались ей с трудом, делались всё более хаотичными, будто система, управляющая ею, теряла контроль. Она кидалась на него снова и снова.
Наконец, собрав остатки сил, змея сделала последний прыжок. Она летела прямо на него, надеясь сокрушить одним ударом. Элиан был готов. Он рванул ей навстречу. Их тела столкнулись с такой силой, что воздух затрещал, будто раскололся пополам. Сила, бурлящая в нём, рванулась наружу, как разряд молнии.
Его рука метнулась вперёд, и труба вонзилась точно между алых линз. Металл заискрился, по змее пробежала судорога, она забилась в агонии. Её тело извивалось, пытаясь вырваться, но Элиан не отпускал.
— Сдохни! — прорычал он, глядя прямо в эти пылающие глаза.
Мышцы вздулись от напряжения, пот смешивался с кровью на лице, но он держал трубу, вдавливая её глубже, пока не почувствовал, как сопротивление слабеет. Змея дёрнулась в последний раз, её тело выгнулось дугой, будто пытаясь разорвать саму себя, а затем обмякло, распавшись на отдельные куски, провода, детали, груду металла, которая больше не могла причинить вреда.
Труба выпала из ослабевших пальцев и упала на пол с глухим, окончательным стуком. Голубоватое сияние вокруг Элиана начало меркнуть, угасая, как догорающий костёр. Силы стремительно покидали его, и боль, которую он так долго гнал прочь, снова ворвалась в тело. Колени подогнулись, и он рухнул на пол, но даже в этот миг не позволил себе сдаться.
Собрав последние крохи воли, он подполз к Аэлль.
— Я вижу их лица, Элиан. Я вижу Рабочих. Вижу их программные коды, вижу где хранятся их воспоминания! Я вижу всё!— Не думай об этом! Сосредоточься на коде. Ты можешь это сделать. Я рядом, ты не одна! — Элиан крепко обнял её, но это было похоже на попытки удержать осколки разбившегося стекла.
Аэлль ещё раз взглянула на огромный глаз, и в тот же миг её взгляд будто зацепился за что-то внутри него. Он медленно пульсировал, и с каждым ударом из него словно тянулась невидимая нить, впиваясь в её сознание.
Пальцы дёрнулись над клавишами, но каждый новый символ давался с трудом. Она пыталась удержать мысль, схватить её за хвост, но та ускользала, рассыпаясь на обрывки. С каждой секундой её личность распадалась на песчинки, на строчки кода, на сухие команды.
Всё, что она видела, начало расплываться. Буквы сливались в пятна, экраны множились, и в каждом из них она видела тот самый глаз, который смотрел не на неё, а сквозь неё, разбирая её на части, высасывая суть, оставляя только оболочку.
Её рука замерла над клавиатурой. Пальцы дрожали. В груди стало пусто.
— Она гонится за мной… пытается меня стереть, Элиан. Я не знаю, как долго я смогу держаться. Всё… всё исчезает. Я… теряю… — её голос сорвался.
Элиан сжал её плечо.
— Не дай себя стереть! Аэлль! Аэлль?
Но она не могла больше говорить. Шифр расплывался в её памяти. Остался последний символ. Рука дрожала, не в силах подняться. Время исчезало. Она теряла контроль над своим телом, не могла больше шевелиться и дышать.
— Элиан... последний символ... Нажми его моей рукой.
— Сейчас! — он схватил её руку и завис над клавиатурой, — Какой? Как символ?
Аэлль не отвечала. Её губы безмолвно шевелились, но слова не срывались с них. В её глазах, таких глубоких и когда-то полных жизни, начала проявляться странная пустота. Он видел, как её сознание ускользает, как её взгляд становится всё более отстранённым, словно она погружается в бездну.
— Какой символ?? Аэлль! Ответь!!
Время на исходе, что каждая секунда может стать последней. С отчаянием в сердце, он решился на риск. Сжав её пальцы, он заставил их нажать на ближайшую клавишу. Экран компьютера внезапно потемнел. Всё вокруг застыло, как будто погрузилось в вакуум, лишённый звуков и движения.
Тишина.
Станция содрогнулась. Её механизмы, словно пробудившись от долгого сна, затрепетали впервые за столетия.
Сначала раздался гул, затем экраны консоли слились в один огромный дисплей. По нему бежали сотни строк, быстрые, настойчивые, будто торопились успеть всё разом:
«Начался процесс отключения всех протоколов системы»
«Начался процесс обнуления нейроядерных капсул».
Потолок хранилища озарился бледно-зелёным светом. В стеклянных капсулах, выстроенных в длинные ряды, зажглись тысячи искрящихся огней. На затылках рабочих в ту же секунду загорелись индикаторы, и люди судорожно вдохнули воздух, чувствуя, как воспоминания проникают в их сознания.
Все мгновенно замерли, прервав работу. Их глаза начали быстро моргать, лица выражали смесь недоумения и растерянности. Кто-то тихо засмеялся, кто-то уронил инструмент и заплакал. Один мужчина удивлённо посмотрел на свои грязные руки, словно они были чужими. Другая женщина прошептала имя, которое никто не помнил уже сотню лет.
Они начали рассказывать друг другу истории, которые казались давно потерянными в глубинах памяти.
— У меня был брат… — сказал один из них, глядя на свои руки.
— Это был мой пёс… — ответила другая.
— Солнце! — внезапно воскликнул кто-то. Его лицо озарилось, как будто он увидел нечто невероятное. — Я помню солнце!
— Наконец-то… — прошептал кто-то с облегчением.
Но внезапно все замолчали. Один из рабочих взглянул на свою руку, и та начала опадать словно песок. Люди один за другим рассыпались в мелкую пыль. Их тела растворялись без единого звука, без криков, без сожалений или слёз. Рабочие, охваченные этой странной трансформацией, улыбались друг другу, словно прощаясь, и исчезали в воздухе, оставляя после себя лишь едва заметное движение молекул. В этот момент в воздухе повисли миллионы крошечных световых частиц, которые, образовывали вокруг каждого исчезнувшего человека сложный узор из энергетических линий.
Тишина опустилась, как тяжёлый молот. Она была пугающей, но завораживала своей неожиданностью.
Кабель, впившийся в спину Аэлль, дёрнулся, и вдруг ослаб. Шипы медленно, с противным скрежетом и хлюпаньем, начали выходить из её тела. Элиан осторожно подхватил её и положил на холодный металлический пол.
— Аэлль... очнись, — прошептал он. Слёзы крупными каплями полились из его глаз. — Не умирай, прошу тебя. Только не так... Аэлль... Нет...
Его голос сорвался от кома в горле. Он даже не пытался его сдержать, и его рыдания эхом разнеслись по непривычно тихому пространству станции.
— Ты не можешь вот так умереть... Только не так... — продолжал шептать он, — Мы же почти спаслись! Мы спаслись... Ты спасла нас... Но, пожалуйста, только не ценой своей жизни!
Лицо девушки оставалось неподвижным, как у мраморной статуи. Её кожа казалась белой, словно снег, нежной и хрупкой. Её серебристые волосы волнами расхлестались по полу, создавая красивый узор, который контрастировал с изощренной трещинами металлической поверхностью.
— Я тебя помню… — вдруг слабо произнесла она.
Элиан вздрогнул.
— Ты Наблюдатель под прикрытием… И ещё идиот! — в её голосе звучал сарказм, смешанный с нежностью.
Он тут же крепко обнял её, боясь, что это иллюзия, и рассмеялся сквозь слезы. Они текли по его щекам, и это было странно и правильно одновременно. Аэлль улыбнулась, коснулась его щеки мягкой, почти невесомой рукой и поцеловала. Их губы слились, словно всегда были предназначены для этого, как будто их судьбы были заранее написаны в коде вселенной.
— Ты спасла нас, Аэлль... — прошептал Элиан.
— Получилось! — её глаза засияли, как два драгоценных камня.
Они молча наблюдали, как последний свет в Глайссере постепенно угасает. Экран вывел последнюю фразу:
«Система OMNI успешно отключена»