Глава 13
Мискатоник не относился к тем Объектам, какими легко управлять.
Элитный пилот в кокпите с готовностью принял данный факт.
В
конце концов главные пушки черпали энергию напрямую из реактора.
Контроль требовал мощной отдачи, а яркий поток ослеплял любые датчики,
которые полагались на свет, тепло, звук или электромагнитные волны.
Побочный жар мог запросто поджечь союзную пехоту, и даже
высокотехнологичные аромадатчики не могли точно засечь местоположение
врага, а прочая информация и вовсе оказывалась недоступна, в том числе
данные о ландшафте. Объект часто натыкался на здания или стены и даже
заезжал в собственноручно созданные реки из лавы.
Но пилот признавал необходимость риска ради неоспоримых преимуществ. Не зря Объект притягивал к себе столько внимания.
— ...
Монстр ослепил сам себя главными пушками, потому преследовал врага по запаху.
Мир потерял картинку.
Выжженный
ад давал преимущества тому, кто привык к слепоте, даже если противник
обладал лучшими характеристиками и возможностями.
Даже сейчас на
белоснежном экране вырисовывалось несколько флуоресцентных линий,
которые появлялись благодаря анализу запаха репеллента генератора
статического электричества врага. Добыча Элитного пилота находилась в
конце линии. Держа эту информацию в уме, пилот с помощью трекбола держал
в узде восемь автоматически извивающихся щупалец и ждал, когда оппонент
резко поменяет направление движения. Другими словами, ждал момента
бездействия, когда враг контролировал инерцию.
В один миг линия “запаха” растворилась.
Спустя секунду появилась новая световая точка в двадцати метрах слева — не более чем в полушаге, учитывая размеры Объекта.
— Показания репеллента скачут? Они применили ускорители или что-то ещё для обмана аромадатчиков?
Пилот стиснул зубы и немедленно выстрелил из главных пушек.
Динамики вокруг не работали, но поток оглушительного воя всё равно его достиг.
Но всё завершилось.
Высокоэнергетическая плазма ударила прямо в источник запаха и расплавила до состояния оранжевой лавы даже земную поверхность.
Или должна была.
Мгновением позже случилось нечто невразумительное: центр Мискатоника пронзил запредельный жар, накалив до оранжевого.