─ Старший сержант Тянь Чэнь, маршал Сенгоку велел вам немедленно явиться в приемную.
Голос вестового разносился по коридору, звуча с некоторым нетерпением. Тянь Чэнь только что вышел из столовой, все еще держа в руке недопитый стакан воды, и при этих словах его шаг замедлился.
─ Приемная? Кто пришел?
─ Не знаю, известно лишь, что это люди сверху, в белых костюмах и масках, – понизил голос вестовой. – Маршал Сенгоку принимает их лично, и велел мне срочно позвать вас.
Тянь Чэнь поставил стакан, и у него внутри все сжалось.
Белые костюмы, маски – CP.
Не рядовые соглядатайские агенты вроде CP9, а CP0, подчиняющиеся непосредственно верхушке Мирового Правительства. Тянь Чэнь глубоко вздохнул, с бесстрастным лицом кивнул и произнес: «Понял, я сейчас приду».
Вестовой развернулся и побежал. Тянь Чэнь стоял на месте, легко постукивая пальцем по рукояти меча; ритм был чуть быстрее обычного.
Они пришли.
Он давно знал, что CP0 расследует нестабильные силы внутри дозора, и Харт тоже сдал эту нить, но он не ожидал, что противник явится так быстро, да еще и столь открытым способом – заявится прямиком в Маринфорд и назовет его имя. Это уже не прощупывание почвы, это игра в открытую.
Тянь Чэнь выровнял дыхание и зашагал в сторону приемной.
Коридор был длинным, сквозь окна по обеим сторонам пробивался полуденный свет, отбрасывая на пол клетки светотени. Тянь Чэнь шел ни быстро, ни медленно, каждый его шаг ложился на границу света и тени, а в голове лихорадочно крутились мысли.
Зачем CP0 пришли открыто? Если бы они хотели лишь следить за ним, то вполне могли бы, подобно Харту, внедрить соглядатая и наблюдать скрытно. Открытое появление означало, что противник не боится того, что он поймет, будто за ним следят, и, возможно, именно этого и добивался: ты в поле нашего зрения, так что не вздумай устраивать фокусы.
Или же они хотели этим давящим чувством принудить его выдать брешь в ходе разговора.
Тянь Чэнь облизал губы, они немного пересохли.
Дверь в приемную была распахнута, у входа стояли два телохранителя в черных костюмах с бесстрастными лицами, словно две статуи. Тянь Чэнь подошел к двери и бросил взгляд внутрь: Сенгоку сидел на главном месте, держа в руке чашку чая с невозмутимым выражением лица. Напротив сидел мужчина средних лет крепкого сложения, в безупречно белом костюме, с надетой на лицо белоснежной маской, в которой прорезались лишь глаза и рот. На маске не было никаких узоров или украшений, она была до того простой, что от этого становилось не по себе.
─ Тянь Чэнь пришел. ─ Сенгоку отставил чайную чашку и ровным тоном произнес: ─ Входи.
Тянь Чэнь вошел, остановился рядом с Сенгоку, и его взгляд упал на человека в белом костюме напротив. Тот тоже смотрел на него – те взгляды, что открывались в прорезях маски, были острыми как у ястреба, с присущим охотнику за добычей холодным расчетом.
─ Это господин Гатэ из CP0, ─ представил Сенгоку. ─ Он прибыл в Маринфорд по приказу Мирового Правительства, чтобы оценить качества и преданность молодых офицеров.
Гатэ чуть кивнул, и его голос донесся из-за маски, низкий и ровный:
─ Старший сержант Тянь Чэнь, наслышан. Человек, которого вице-адмирал Гарп лично привез обратно, и впрямь непрост.
─ Господин Гатэ слишком высокого мнения обо мне, ─ ответил Тянь Чэнь голосом почтительным, но без униженности. ─ Я всего лишь рядовой старший сержант, ничего особенного.
─ Обычный? ─ Гатэ усмехнулся, и смешок был коротким, словно его растерли в горле. ─ Обычный старший сержант, способный в шесть лет одним ударом меча рассечь десятиметровую морскую волну? Способный в учебном лагере деревянной палкой перерубить учебную катану инструктора? Способный в задании класса C без единой царапины прикончить сорок пиратов?
У Тянь Чэня внутри всё сжалось, но на лице не дрогнул ни один мускул. Противник вызнал все его подноготную досконально, каждое дело попало в самую точку. Это была не праздная беседа, это было обнажение клинка – намек на то, что Мировому Правительству ведомо каждое его проявление.
─ У господина Гатэ весьма точные сведения, ─ откликнулся Тянь Чэнь всё так же невозмутимо. ─ Впрочем, те дела – просто удачное стечение обстоятельств.
─ Удачное стечение обстоятельств? ─ Гатэ склонил голову набок, и глаза под маской слегка сузились. ─ Старший сержант Тянь Чэнь, вы верите в удачу?
Тянь Чэнь помолчал секунду, а затем сказал:
─ Я верю в силу.
Гатэ усмехнулся, на этот раз смех длился чуть дольше, будто он что-то распробовал. ─ Отлично. Мне нравятся прямые люди.
Сенгоку рядом сделал глоток из чашки, ничего не говоря, и его взгляд перебегал с Тянь Чэня на Гатэ, точно он наблюдал за шахматной партией.
Гатэ поднялся, подошел к окну и, стоя к Тянь Чэню спиной, уставился на портовую зону Маринфорда за стеклом. ─ Старший сержант Тянь Чэнь, каково ваше мнение о пиратах?
Тянь Чэнь знал, что отвечать слишком мягко или слишком радикально нельзя. Ему требовалось продемонстрировать враждебность к пиратам, но при этом не выглядеть так, будто он старается угодить. Он помедлил мгновение и вымолвил:
─ Пираты – разрушители порядка и угроза для простого народа. Мой долг как дозорного – уничтожать их.
─ Уничтожать их? ─ Гатэ повернулся, вперив в Тянь Чэня взгляд глаз из-под маски. ─ Сказано хорошо. Но до меня дошли слухи, что во время одного из заданий вы отпустили капитана пиратской шайки – потому что этот капитан защитил деревню, порабощенную Тэнрюбито.
У Тянь Чэня вспотели ладони, но голос остался твердым:
─ Целью того задания было задержание ключевых членов пиратской шайки, а тот капитан являлся лишь периферийным элементом, к тому же предоставленные им сведения помогли нам уничтожить всю пиратскую группировку. Отпустить его было решением, принятым после взвешивания всех за и против.
─ Взвешивание всех за и против. ─ Гатэ повторил это выражение со скрытой насмешкой в голосе. ─ Старший сержант Тянь Чэнь, по-вашему, справедливость можно взвешивать на весах?
Тянь Чэнь помолчал пару секунд, а затем произнес:
─ Справедливость нельзя взвешивать, но способы ее отправления – можно.
Гатэ пристально разглядывал его довольно долго, а затем внезапно усмехнулся; смех оказался легким, как дуновение ветра над страницами книги. ─ Интересно. Маршал Сенгоку, этот молодой человек у вас в подчинении куда интереснее, чем я предполагал.
Сенгоку отставил чашку, лицо его оставалось бесстрастным: ─ Господин Гатэ преувеличивает. Тянь Чэнь еще молод, ему требуется побольше закалки.
─ Закалки? ─ Гатэ вернулся на свое место и снова сел, скрестив руки на коленях. ─ Старший сержант Тянь Чэнь, какая проблема в дозоре сейчас кажется вам наибольшей?
Этот вопрос таил в себе еще большую опасность, чем предыдущие. Заговорить о проблемах дозора означало подвергнуть критике саму его систему, что могло быть истолковано как недовольство Мировым Правительством. Заявить же, что проблем нет, выглядело бы фальшиво. Тянь Чэнь выждал паузу и ответил:
─ Главная проблема дозора в том, что он слишком сильно зависит от приказов, забывая о справедливости, стоящей за ними.
Глаза Гатэ слегка сузились: ─ Продолжайте.
─ Обязанность дозора – защищать простой народ и поддерживать порядок, ─ выговорил Тянь Чэнь ровным тоном. ─ Но порой между приказом и справедливостью возникает расхождение. У толкового офицера дозора должно хватать ума понять, когда следует подчиниться приказу, а когда – отстоять справедливость.
Гатэ помолчал несколько секунд, после чего кивнул: ─ Сказано неплохо. Но знаете ли вы, что Мировое Правительство ненавидит больше всего?
У Тянь Чэня внутри всё похолодело, он понял, что это финальное испытание. Сделав глубокий вдоз, он произнес:
─ Предательство.
─ Верно. ─ Гатэ поднялся, подошел к Тянь Чэню вплотную, так что расстояние между ними сократилось менее чем до метра. Тянь Чэнь уловил от собеседника слабый аромат сандалового дерева – запах, которым пропитываешься, лишь годами пробыв в каком-то изолированном помещении. ─ Мировое Правительство ненавидит предательство больше всего. А предательство обычно начинается с «сомнений в приказах».
Тянь Чэнь ничего не ответил, с безмятежным видом глядя на маску визави.
Гатэ сверлил взглядом его глаза, выдержал паузу в несколько секунд и выдал:
─ Молодой человек, у вас какой-то не такой взгляд.
У Тянь Чэня на душе резко опустился тяжелый камень, однако на лице по-прежнему не отразилось ни единой эмоции. Он слегка опустил голову и проговорил:
─ Господин Гатэ, я не совсем понимаю ваш смысл.
─ Не понимаешь? ─ Гатэ издал короткий смешок, точно звук перетерли в горле. ─ Твой ответ безупречен, каждая фраза выглядит заготовленной заранее. Но когда ты говоришь, в глазах нет страха.
Тянь Чэнь замер.
─ Четырнадцатилетний старший сержант перед допросом CP0 должен испытывать страх, ─ ровным тоном, словно констатируя факт, произнес Гатэ. ─ Но у тебя от начала и до конца глаза оставались спокойными. Такое спокойствие бывает либо потому, что твоя совесть чиста, либо потому, что ты слишком искусно притворяешься.
Гатэ развернулся и направился к выходу. Добравшись до дверей, он остановился, бросил на Тянь Чэня взгляд через плечо: ─ Надеюсь, что первое.
Окончив фразу, он вышел из приемной, а оба телохранителя в черных костюмах последовали за ним, и их шаги постепенно затихли в коридоре.
Тянь Чэнь остался стоять на месте, его ладони были мокрыми от пота.
Сенгоку поднялся, подошел к Тянь Чэню, помолчал пару секунд и заговорил:
─ То, что ты сейчас ответил, верно до последней буквы. Но Гатэ был прав: твой взгляд действительно… выглядел странно.
Тянь Чэнь промолчал.
Сенгоку хлопнул его по плечу – нажим был слабым, но в нем чувствовался сложный подтекст: ─ Ступай отдохни.
Тянь Чэнь кивнул, развернулся и покинул приемную.
Коридор пустовал, полуденный свет косо падал из окон, вытягивая на полу длинную тень. Тянь Чэнь шел очень медленно, каждый шаг казался измерением расстояния. Он вернулся в казарму, запер дверь, прислонился спиной к полотну и тяжело выдохнул.
Его палец коснулся рукояти меча и внезапно замер.
На рукояти прибавился крошечный значок – окружность, внутри которой была вырезана буква «C», линии были тонкими, словно процарапанными острием тончайшего ножа.
Метка CP0.
Это означало – особое внимание.
Тянь Чэнь долго смотрел на этот символ, легко провел по нему пальцем и сжал рукоять крепче.
Он подошел к окну и глянул на бескрайнее море вдали. Несколько чаек кружили над водной гладью, и солнечные лучи искрились на волнах, рассыпаясь золотыми крошками.
Он тихо обронил: ─ Интересно.