Глава 45: «Повсюду друзья.»
Вернувшись вечером домой, Линь Чаоян застал тестя за партией в го. Его оппонент показался Линь Чаояну знакомым, и у того чуть было не вырвалось панибратское «старый хрыч».
Когда партия закончилась – а время уже близилось к ужину – отец Тао представил зятя гостю.
— Брат Гуаньцянь, знакомься, это муж Юйшу. Зовут Линь Чаоян, работает в библиотеке.
— Здравствуйте, почтенный Чжу! — Почтительно поприветствовал его Линь Чаоян.
Чжу Гуаньцянь прищурился, и его лицо покрылось сетью морщин. Старик был похож на мудрого лиса.
— А ведь мы на днях виделись в библиотеке, какая встреча. Не нужно официоза, не зови меня профессором. Называй просто дядей.
— Здравствуйте, дядя Чжу! — Послушно повторил Линь Чаоян.
Старик удовлетворенно кивнул:
— Внешность заурядная. Для нашей Юйшу, прямо скажем, жидковат.
«Ну и язва, – подумал Чаоян. – …А чего киваешь-то на словах о заурядности?»
101kk.com – читайте лучшие книги онлайн.
— Но глаз наметан, — продолжил старик. — Сумел прибрать Юйшу к рукам – значит, из тебя выйдет отличный материал для изучения эстетики!
— А вот это уже похоже на человеческую речь, — пробормотал Линь Чаоян.
Впрочем, он тут же спохватился: старый лис просто использовал метод кнута и пряника, нельзя было на это покупаться. В мыслях он продолжал обзывать гостя хрычом, но на лице сохранял выражение исключительной почтительности.
Как-никак, перед ним сидел настоящий патриарх – основоположник эстетического образования в Китае! Один этот титул ставил его выше девяноста девяти процентов китайской интеллигенции.
Линь Чаоян наконец понял, почему старик в тот день в библиотеке решил над ним подшутить: оказалось, они с отцом Тао – закадычные друзья.
Благодаря визиту Чжу Гуаньцяня ужин в доме Тао был на редкость роскошным. Перед началом трапезы Тао Юймо смотрела на изобилие блюд горящими глазами.
— Выпьем по чуть-чуть, — едва сев за стол, поторопил хозяина Чжу Гуаньцянь.
Отец Тао, однако, возразил:
— Я давал обещание твоим домашним, прежде чем ты сюда пришел.
— Так их же здесь нет!
— И ты думаешь, они не учуют запах, когда ты вернешься? — Парировал отец Тао.
— Так мы чайку заварим перед уходом. И много пить не будем.
Судя по всему, старик был рецидивистом и владел методикой сокрытия улик в совершенстве.
Отец Тао не устоял и достал две крошечные чарочки, граммов по пятнадцать в каждой. — Только три порции, и точка!
— Юйшу, деточка, через пару лет присматривай за отцом получше, — пожаловался Чжу Гуаньцянь на строгость друга. — Не давай ему выпивать втихаря.
Тао Юйшу рассмеялась:
— Дядя Чжу, мой папа не такой уж любитель выпить, в отличие от вас!
— Эх, девочка, стала совсем не такой милой, как в детстве.
После ужина Чжу Гуаньцянь действительно выпил целый чайник чая. Перед самым уходом он поднес ладонь ко рту, подышал и принюхался. Убедившись, что запаха алкоголя нет, он наконец вышел за порог.
Линь Чаоян вспомнил недавний инцидент с «хуншаожоу» и заподозрил, что сестры Тао с детства учились этим трюкам именно у профессора. Не зря говорят: с кем поведешься, от того и наберешься.
Чжу Гуаньцянь жил в Яньнаньюань, довольно далеко от Ланжуньюань, поэтому отец Тао попросил сына проводить гостя до дома.
Вечером, когда они остались одни, Линь Чаоян отдал Тао Юйшу билеты в кино, купленные у Лю Чжэньюня.
— Откуда это? — Удивилась она.
Чаоян рассказал о том, как студенты филфака подрабатывают во время каникул. — Фильмы для внутреннего показа, родителям тоже должно быть интересно.
— Решил подлизаться?
— Шурин подсказал идею. И почему сразу «подлизаться»? Это называется – разнообразить досуг и укреплять духовную культуру. Тебе бы, дорогая, подтянуть свою сознательность.
— Хм! — Тао Юйшу шутливо сморщила нос, но билеты приняла с явным удовольствием.
Пригласить семью в кино в будущем могло бы показаться чем-то несерьезным, но в те времена развлечений у людей было крайне мало, и кинотеатры оставались самым популярным видом отдыха.
В наступающем 1979 году китайская киноиндустрия установит мировой рекорд: двадцать девять миллиардов триста миллионов посещений. Этот рекорд не будет побит никогда – ни прежде, ни после. Это самая яркая страница в истории мирового кинематографа. Если учесть, что население Китая в семьдесят девятом составляло девятьсот семьдесят пять миллионов человек, то в среднем каждый китаец сходил в кино тридцать раз за год. Это был настоящий золотой век кинорынка.
Так что затея Линь Чаояна с билетами пришлась как нельзя кстати.
Когда Юйшу раздала билеты домашним, Чаоян кожей почувствовал, как атмосфера в доме потеплела. Особенно радовалась свояченица Тао Юймо: в семнадцать-восемнадцать лет только и думать, что о прогулках, и поход в кино для нее был настоящим праздником. Она даже тайком подошла к сестре и спросила, нельзя ли раздобыть еще один билет – для подруги.
— Для подруги или для друга? — Тут же среагировала Юйшу.
— Сестра, ну о чем ты говоришь! — Лицо Тао Юймо залило краской. — Конечно, для подруги.
— Чего ты так разнервничалась? Я просто спросила.
— Кто разнервничался? Я?
После долгих уговоров Юймо все-таки выцыганила у сестры еще два билета.
Когда она ушла, Линь Чаоян довольно заметил:
— Теперь в этом доме у меня повсюду друзья.
— Ну да, — съязвила Юйшу. — Только моя мама одна стоит десятерых.
— Твоя мама – боец закаленный, но у нее нет союзников, а один в поле не воин. Больше друзей, меньше врагов – вот в чем секрет победы.
— Ерунда какая-то! Смотри не ляпни это на людях.
Через пару дней наступил праздник Сяонянь.
Линь Чаоян получил посылку от родителей из родного северо-востока. Она была набита лесными дарами: не меньше пяти килограммов сушеных грибов и трав. Этого хватило бы семье Тао на полгода. К посылке прилагалось письмо.
Старики думали в унисон с Тао Юйшу. В письме они писали, что раз невестка была у них совсем недавно, в августе, то на Новый год ехать не обязательно – пусть молодые сэкономят на билетах. А гостинцы эти – для сватов, чтобы к праздничному столу было что добавить. Пишите, мол, если чего захочется, на северо-востоке лесных деликатесов на всех хватит.
Вечером Тао Юйшу с гордостью продемонстрировала гору припасов семье.
Уровень жизни тогда был далеко не таким, как в будущем, даже в Пекине. Огромный пакет таежных даров, высыпавшийся на стол, приковал к себе все взгляды.
— Тут добра юаней на шестьдесят-семьдесят, не меньше, — прикинул зять, Тао Юйчэн.
Северо-восточные деликатесы хоть и считались «деревенскими», но стоили прилично, особенно в те времена, когда ничего еще не выращивали искусственно. К тому же все было сушеным, так что реальный объем продуктов был куда внушительнее, чем казалось на первый взгляд.
У Юйчэна и Юймо глаза разгорелись: в куче сушеных грибов виднелись и черные древесные грибы муэр, и «львиная грива», и опята, а сверху лежали две тушки сушеных фазанов. Какое же жаркое из этого получится!
Тао Юйшу передала отцу пожелания родителей Линь, сияя от гордости.
— Право, неловко, что сваты так потратились, — сказал отец Тао, обращаясь к Линь Чаояну.
— Папа, мы же одна семья, к чему эти церемонии.
И отец Тао, и Линь Чаоян, и все остальные прекрасно понимали: Линь Эрчунь с женой прислали все это не просто как подарок, а в знак благодарности за то, что семья Тао приняла и опекает их сына. В обычное время такой жест выглядел бы слишком навязчиво, но под Новый год он был в высшей степени уместен и тактичен.
— Когда будешь писать ответ, обязательно поблагодари родителей от лица всей нашей семьи, — отец Тао на мгновение задумался. — Раз уж в этом году вы не едете в деревню, оставайтесь праздновать дома. Вы женаты почти год, а свадьбы так и не было, и родители наши до сих пор не виделись. Это непорядок. В следующем году выберем время и съездим к ним на северо-восток.
Линь Чаоян даже опешил от неожиданности, Юйшу просияла, и только мать Тао, до этого хранившая молчание, помрачнела. Но как бы она ни была недовольна, слово главы семьи было законом, и спорить при всех она не решилась.
Чаоян украдкой наблюдал за реакцией тещи. «На работе не бойся нажить врагов, главное – держаться правильных людей, – подумал он. – …Пусть мама смотрит на меня волком, а на северо-восток ехать все равно придется!»