Стоило переступить порог дома, как путники оказались в узком переулке – о солнечном свете в Подземном городе думать не приходилось.
Будучи беднейшим, густонаселенным и самым смрадным уголком, это место признавало лишь одно правило: кто сильнее, тот и прав.
В тридцати метрах над головой залегала сплошная толща породы. Район 038 первого яруса занимал от силы тысяч сто квадратных метров; основу его застройки составляли обветшалые шести- и семиэтажки с осыпающейся штукатуркой и черными пятнами плесени от хронической сырости.
Пожалуй, единственным утешением служило то, что дождевая вода просачивалась внутрь лишь через редкие трещины в кладке старых стен.
Стоило выйти из подъезда, как на уши обрушился сплошной гул.
Жильцы квартиры на первом этаже орали из-за прорвавшей канализации; этажом выше семейная пара устроила битву посудой, швыряя утварь прямо на улицу; на углу переулка присел сутулый старик, чье лицо из-за лучевой болезни покрылось дюжиной безобразных бугров; а чуть подальше банда разноцветно-волосатых юнцов окружила главаря, хвастающегося механической паучьей рукой – конечность изгибалась с пугающей живостью, вызывая всеобщие восторженные возгласы.
Гу Сенэнь бросил туда завистливый взгляд и пробормотал: ─ Младший сынок начальника районного энергоотдела. Умудрился же раздобыть такую игрушку для развлечений. Сразу видно, в самом прибыльном месте сидит – сколько ж они наворовали.
Гу Шилэй глянул на брата с предостережением в глазах: ─ Больше не болтай языком при посторонних. Таких людей нам лучше не злить.
─ Я же только перед тобой жалуюсь, ─ буркнул младший, не сводя глаз с захлебнувшегося стока. ─ Эта канализация не чинилась уже три года, вонь во дворе стоит такая, будто в выгребную яму угодил. А та стена? В прошлый раз кусок штукатурки рухнул прямо на голову младшенькому из семьи Чжан, так из отдела кадров принесли лишь пакет риса в качестве соболезнования. Твари они бессовестные, вот кто.
─ Все, выступаем.
─ Братец Чжао, смотри-ка, не те ли это братья Гу? Местные знаменитости, между прочим – Камнелом Шилэй, Призрачный Клинок Сен, ха-ха! Братец Чжао, может, опробуешь на них свои паучьи лапы, дашь им боевое крещение? ─ Красноголовый парень прожигал братьев Гу ненавидящим взглядом, явно питая к ним какую-то старую обиду.
Чжао Чэнхуэй презрительно фыркнул, глядя на красноголового холодным взглядом: ─ Один таскает пару облезлых костей, другой – барахло секонд-хенд из маркетплейса Цзичжа. Их кровь только замарает мои паучьи лапы.
Красноголового прошиб холодный пот, и он согнулся в три погибели: ─ Да-да, братец Чжао прав, как посмеет грязь с тел этих отребьев осквернить твое оружие!…
Под покорной маской скрывались извращенная зависть и черная злоба: «Почему я не могу их прикончить? Почему нельзя просто взять и прикончить этих двоих?!»
Тоже мне, сынок начальника энергоотдела, а на деле обыкновенный трус.
Его взгляд на миг стал хищным: «Будь у меня такая штука, кто бы посмел смотреть на меня свысока? Кто бы осмелился топтать меня? Я заставил бы всех падать на колени при одном моем виде!»
Почему обладателем этого чуда стал не он?
…
Тем временем в доме семьи Гу старуха Ань возносила молитвы о благополучном возвращении сыновей.
Перед ней стоял алтарь, на стене висел пожелтевший лик Гуаньинь, правда, по лику божества шла трещина, небрежно заклеенная скотчем, отчего образ казался жутковатым.
Тук-тук-тук!
─ Старик Гу! Плати за воду и свет!
─ Иду, ─ старик Гу опирался на палочку. Хотя ему было всего пятьдесят четыре, годы каторжного труда на поверхности давно подорвали здоровье. Боль не отпускала его ни на секунду, утихая лишь от специального крепкого табака.
Ржавая железная дверь со скрипом отворилась. На пороге стояла короткостриженая женщина средних лет с надменным и холодным выражением лица, держащая в руках засаленный блокнот.
─ За этот месяц нагорело 2652 киловатта электричества, воды израсходовано 85 тонн. Тариф на свет – семьдесят восемь копеек, итого 2068 рублей 56 копеек. Вода – по двенадцать рублей шесть копеек, с вас 1071 рубль. Всего 3139 рублей 56 копеек. Округляем до 3139, ни копейки лишней не беру.
Женщина оторвала квитанцию и швырнула ее старику Гу.
Пальцы старика крепче сжали бумажку. Свет – ладно, вода – тоже в пределах нормы, но... откуда, откуда у них мог набежать такой расход?!
Водой от стирки они мыли полы, водой от мытья полов смывали унитаз; в комнате горела единственная тусклая лампочка, электричество на готовку уходило по минимуму, питались всухомятку лепешками. Семья жила впроголодь, зарабатывая кровью двух сыновей; младший еще не женат, внуки учатся в школе да еще ходят на боевые курсы – каждую копейку приходилось делитиь надвое.
Лицо старика в тусклом свете казалось серым и изрытым морщинами, а во рту горчило от табака, будто кости перетирались с битым стеклом.
─ Что, есть возражения? ─ женщина презрительно усмехнулась. ─ Не согласны – можете сами сходить проверить счетчики в щитовую.
─ Нет, что вы, начальник Чжао, я сейчас принесу деньги.
Руки старика дрожали. Сумма оказалась больше прошлогодней, больше прошломесячной... как такое возможно? И тут в памяти всплыл тот самый парень – младший сын начальника энергоотдела, щеголявший во дворе со своей механической игрушкой.
Табак во рту окончательно превратился в горькую золу.
Достав из тайника карту, он приложил ее к терминалу на запястье визитерши, и три с лишним тысячи тут же списались со счета.
Лицо женщины немного смягчилось: ─ Вот и чудненько, нечего время тянуть. Мое время тоже дорого стоит.
Ее взгляд скользнул по убогой комнате с брезгливостью. От начала и до конца ее туфли не переступили порог – словно перед ней была клоака.
Железная дверь с противным скрипом захлопнулась.
Ань Юйлань вышла из глубины комнаты, прислушалась к затихающим шагам, и лицо ее исказилось от боли. Голос дрожал: ─ Старик, т-три тысячи за коммуналку…
Старик Гу опустился на диван и затянулся снова, не говоря ни слова.
─ Как так может быть? В прошлом месяце переплата была всего рублей семьсот, а в этом... откуда столько? Мы ведь ничего не меняли! ─ старуха закрыла лицо рукавом, давя слезы.
─ И то верно. Лишняя тысяча с дома. Десять домов – десять тысяч, сто домов – сто тысяч. В «Сеане» больше трехсот квартир, это же тридцать с лишним тысяч! Наберется за пару месяцев на те самые паучьи лапы, ─ старик глубоко затянулся, но даже никотин не мог заглушить тупой боли в суставах.
Гу Хэхуа украдкой глянула в окно, быстро отвела глаза, замялась у стены и через силу выдавила: ─ Папа, мама... за подготовительные курсы Дабао по биохимии мутантов тоже пора платить. Четыре тысячи восемьсот.
─ Плати! На учебе экономить нельзя, знания – это то, чем они будут зарабатывать себе жизнь на поверхности.