─ Братух, мы что, не возвращаемся? Разве не нужно как можно скорее сбыть глаза трехглавого дерева? ─ поинтересовался старший из братьев, примостившись в тени полуразрушенной стены и деловито копаясь во внутренностях поврежденного манипулятора.
─ Вернись мы туда сейчас – и первый же кого станут проверять подручные этого мажора, окажутся те, кто спустился вниз в числе первых. На лифтах установлены терминалы сканирования, каждая карта оставляет след. В обычные дни эта информация никому не нужна, но стоит случиться ЧП, как этот след превращается в первый клинок, нацеленный нам в спину!
─ Обычные люди, ясное дело, не имеют доступа к подобным базам. Но неужели ты думаешь, что за спиной того франта нет никого, кто мог бы запросто их получить?
Гу Сенэнь помрачнел: ─ Может, и нет. А может, и есть. Но даже если нет прямых прав доступа, деньги всегда открывают любые двери.
─ Верно мыслишь. Деньги в этом Подземном городе – абсолютный монарх, ─ Гу Шилэй сдул соринку с шарнира механической руки. ─ Вернись мы сразу с пустыми руками и без единой царапины, это станет прямым сигналом: здесь что-то нечисто.
─ Тогда почему бы не спуститься через другой лифт, подальше отсюда?
─ Сделать крюк к другому спуску? Это приблизит нашу смерть!
─ Почему это?
Гу Шилэй презрительно хмыкнул: ─ Эх, зелен ты еще. По-твоему, когда эти господа станут просеивать списки вернувшихся, они будут искать тех, кто опоздал? Или тех, кто задержался?
Гу Сенэнь нахмурился: ─ Большинство возвращается за три часа до наступления темноты – это почти девяноста процентов потока. Проверять такую массу народу слишком накладно.
─ Именно! А учитывая осторожность тех, кто сорвал куш, и их желание замести следы, безопасники наверняка просчитают вариант с обходными путями. Так что спуск в другом месте – отличная приманка для следующего этапа проверки! К тому же поднять эти архивы для них не составит труда.
Шарнир на манипуляторе снова противно заскрипел, и на лице Гу Шилэя отразилось легкое беспокойство, но наставления он не прекратил.
─ Тот район обслуживает лифт, связывающий сразу три сектора. Наземные шахты там расположены реже – примерно одна на пять секторов, а через каждую за день проходят не меньше пяти тысяч человек. И что с того, что они могут поднять логи?
Проверка десятка тысяч людей требует кучи связей и финансов. Если за спиной паренька не стоит по-настоящему влиятельный клан, они просто плюнут на это дело и ограничатся стандартной листовкой о розыске.
Ну а если клан силен? Всё равно перелопачивать тысячи досье вручную – колоссальная трата времени. А для подобных семей время – самый ценный ресурс.
В любой крупной структуре никогда не бывает единого мнения. Если затянуть расследование, те, кто жаждал мести, со временем будут вынуждены свернуть поиски: в конце концов, клан принадлежит не им одним.
Гу Сенэнь слушал со всем вниманием.
Выдержав паузу, старший брат перевел взгляд на младшего.
─ Сенэнь, запомни: у сильных мира сего свои рычаги, закрывающие небо, но и у бедняков всегда есть норки, где можно переждать бурю.
─ Думаешь, когда мы с отцом только начинали, нам не доводилось отправлять на тот свет избалованных наследничков? Ха.
На простом, простодушном лице Гу Шилэя на мгновение промелькнула хищная, зловещая усмешка.
Гу Сенэнь невольно приоткрыл рот, словно видя старшего брата впервые в жизни. В его памяти тот всегда оставался добродушным, мягким, чуть ли не затравленным человеком – вроде тех бедолаг в лифте, что боялись лишний раз вздохнуть в присутствии вышестоящих.
─ Братух, ты!..
Выражение лица Гу Шилэя тут же вернулось к привычной простоте. Казалось, его по-прежнему волнует лишь сломанный инструмент, словно старого крестьянина, сокрушающегося о треснувшей мотыге.
─ Когда мне было двенадцать, я таскался за отцом по Пустоши. Всё ради того, чтобы ты мог нормально учиться, получить образование, освоить технику владения клинком и научиться распознавать мутантов с аберрациями. Чтобы ты не был слепым слепцом, как мы с отцом, не способным отличить сокровище от смертельной ловушки.
─ Думаешь, за те пять лет дорогих курсов фехтования, что стоили по восемнадцать тысяч в месяц, за три года углубленной биологии Пустоши и два года выживания – не говоря уже обо всех прочих секциях, – можно было расплатиться обычной беготней за хламом на поверхности?
─ И в прошлый раз, когда мы вернулись со сломанными ребрами… В любой другой семье человек с такими травмами остался бы калекой до конца дней. Но мы встали на ноги меньше чем за две недели. Неужели ты всерьез верил, что у нас просто хороший обмен веществ?
Гу Сенэнь ошеломленно смотрел на брата, чувствуя, как во рту внезапно пересохло.
Старший поднял голову, и на его губах вновь заиграла та самая простодушная улыбка, от которой младшего почему-то прошиб холодный пот.
─ Без зубов в этом мире не выжить. Наш отец, обычный бродяга из переулка Серой Мыши, смог купить квартиру в жилом комплексе «Сеань», выучить нас с сестрой… Ты думаешь, это на доходы от сбора мусора?
─ Братух, ─ Гу Сенэнь глубоко вздохнул. ─ Я понял. Не переживай, я никому не позволю заметить ничего странного.
─ Чего расклеился? У тебя есть я и отец, ─ закончив ремонт манипулятора, Гу Шилэй щелкнул фиксатором. ─ Вставай, выходим.
─ Выходим?
─ Конечно. Если не принести домой хоть какую-то добычу, что подумают соседи?
Младший мгновенно всё понял и тут же сел на хвост брату, испытывая к нему совершенно новое, глубокое уважение. Он вдруг осознал, что этот старший брат, разница в возрасте с которым составляла семь лет, был куда сильнее, умнее и опаснее, чем казалось на первый взгляд.
Несмотря на то, что за пазухой лежали три драгоценных глаза трехглавого дерева, к самой вылазке Гу Шилэй по-прежнему относился со всей серьезностью.
Впереди шедший старший внезапно выбросил руку вперед. Гу Сенэнь тут же замер, сбавил шаг и, пригнувшись за спиной брата, осторожно заглянул за угол.
У стены, жадно пожирая чьи-то останки, возился гуманоидный мутант с распадающейся на четыре части пастью.
Такой вид аберраций отличался ростом, превышающим человеческий почти в полтора раза, тонкими, суковатыми конечностями и челюстями, которые при атаке и приеме пищи распахивались крест-накрест. Длинный язык твари мог молниеносно выстреливать на расстояние до десяти метров, а сама она предпочитала охотиться из засад.
Гу Сенэнь с содроганием узнал останки: на покойнике болтались жалкие лохмотья полуразобранного механического костюма. Старик был худым, мяса на нем почти не осталось, и мутант, судя по всему, остался крайне недоволен трапезой – брезгливо отбросив в сторону оторванную голову и высосав мозги, он просто выкинул её.
Череп покатился по камням прямо к ногам братьев и застрял между обломками кирпичей. Водянистые глаза мертвеца всё еще хранили застывший ужас… и едва заметное облегчение.
─ Тварь, ─ губы Гу Сенэня задрожали, а пальцы на рукояти ножа побелели от напряжения.
Гу Шилэй кивнул на соседнюю стену, давая знак обойти монстра.
Энергетический ствол на манипуляторе вышел из строя, но лазерная винтовка по-прежнему функционировала безупречно.
Старший выверил прицел, нацелившись аккурат в сустав левой задней конечности разрывнорота.
Щелк.
Тихий звук потонул в тишине руин, а три голубых луча пересекли пространство, мгновенно достигнув цели.
Обладавший феноменальной реакцией мутант запоздал с защитой лишь потому, что выстрел пришелся не по жизненно важным органам.
Брызнула темная кровь, сустав левой ноги разлетелся в клочья, и конечность беспомощно повисла плетью.
Дикий, пронзительный визг взметнул тучи пыли. Тварь резко развернулась в сторону обидчиков, оскалив кровожадную пасть, и попыталась сделать прыжок, но, потеряв опору, рухнула на землю, перевернувшись пару раз. Едва она попыталась подняться…
В этот самый момент Гу Шилэй нажал на спуск во второй раз!