Едва братья переступили порог, как старик Гу, попыхивающий трубкой на диване, стукнул мундштуком о пепельницу.
─ Ну, рассказывайте, что стряслось.
─ Отец? Откуда ты знаешь? ─ изумился Гу Сенэнь. Он ведь только-только затворил дверь и еще рот не успел открыть.
─ По звуку ваших шагов на лестнице и тому, как хлопнула дверь, сразу понял: на поверхности опять ЧП.
Старик Гу поднялся с места, положил трубку на стол и скомандовал: ─ Идемте в тайник.
─ Хорошо, батя.
Дело было вовсе не в недоверии к женщинам. Просто в случае проверок силовиков огражденные от внешнего мира хозяйки не умели скрывать эмоции и слишком легко поддавались панике – в таких обстоятельствах неведение шло им только на пользу.
На кухне старшая сноха Гу Хэхуа продолжала шинковать овощи, обратившись в слух, но делая вид, что ничего не слышала. Она знала: раз ее мужья проливают кровь на поверхности, ее задача – сварить эту похлебку, почистить одежду и содержать дом в идеальном порядке.
Старуха Ань принялась стирать оставленные у входа куртки и броню. Проблемы внешнего мира ее тоже не волновали; прожив с мужем не один десяток лет, она отлично усвоила: хочешь жить в безопасности на этом свете – руки чистыми не останутся.
Что делать, если явятся с обыском?
Сама она умом не блистала и мудрых стратегий не знала, зато выучила одно правило: я простая баба, ничего не ведаю.
Спросят снова – опять «не ведаю». Начнут давить – включай жалость, прикидывайся слабой: то всплакнешь о горькой судьбинушке сыновей, то пожалуешься на то, как тяжело внукам учиться.
Если и это не поможет – падай на колени, заливайся слезами и причитай, что старший сын перед каким-то важным господином провинился, и пускай старуха отдаст собственную жизнь ради его успокоения.
Квартиры здесь строились по коридорному типу: за дверью каждого жильца ждала общая открытая галерея, похожая на школьный коридор. Стоит только зарыдать на пороге – и все соседи сверху донизу вмиг узнают.
Выживание маленьких людей штука сложная; порою ради этого приходится прогибать колени.
Старуха Ань знала: силовики дорожат репутацией, так что слезы и причитания убогой бабы обычно срабатывали безотказно.
Младшая сноха тоже переняла этот приемчик у свекрови, научившись подыгрывать ей при случае.
Затирая добела броню, она гнала от себя мысли о том, о чем толкуют мужики: слепа, глуха, ничего не знаю.
Квартирка у Гу была крошечной – всего пятьдесят шесть квадратных метров. По меркам жилого комплекса «Сеань», впрочем, считалось выше среднего: некоторые ютились в лачугах по двадцать-тридцать квадратов. Еще бы, район-то числился в первой полусотне, застраивался одним из первых, и земли изначально не хватало, оттого и жилплощадь была скромной.
В более поздних секторах квартиры порой строились просторнее, но там царил такой бардак, что люди врывались в чужие дома среди бела дня, убивали, грабили и выносили всё подчистую. Изначально, конечно, так не жили, но теперь – увы. Не везде закон олицетворяла официальная власть.
Либо же эти просторные квартиры находились прямо у лифтовых шахт и выходов в городские руины, переходящие в настоящую, жуткую Пустошь. Там не было ни бетона, ни арматуры, растительность буйствовала так, что стволы деревьев в обхват стали привычным делом, а обитали там столь причудливые и кошмарные мутанты-аберрации и зараженные звери, что выживание в тех местах стократ превосходило по сложности городские руины.
Районы первой сотни – другое дело: и порядок там держался лучше, и расположение удачное. Укрытые за остатками циклопических стен мегаполиса, они казались раем по сравнению с дикими первобытными чащами.
Сам старик Гу в свое время выбирался именно из Района 641 нижнего слоя.
Из пятидесяти шести квадратов жилья: главная спальня стариков – десять метров; комната старшего сына с женой – десять; Гу Сенэнь с племянником делили шестиметровую спальню с двухъярусной кроватью; племяннице досталась такая же шестиметровая комната, хотя прежде там жила младшая дочь Гу.
Кухня располагалась прямо в коридоре у входа – такое решение делили между собой семь-восемь соседних квартир; санузел занимал четыре метра, а остальное отводилось под гостиную площадью около двадцати квадратов.
Впрочем, часть гостиной отгородили под шестиметровый тайник, он же кладовая.
Помещения были забиты до предела, но за подобные квартиры многие готовы были глотки друг другу перегрызть.
Внутри тайника царил полумрак. Там хранилось списанное снаряжение: тесаки, кинжалы, доспехи, механические клешни, энергоружья.
Там же валялись когти, ядовитые железы, кости, шкура и минералы, добытые с трупов мутантов и зараженных зверей. Даже постарев, старик Гу не сидел сложа руки: используя плавильные печи и шлифовальные станки, он мастерил клинки, ножи и наконечники стрел, подрабатывая к семейному бюджету. Больших богатств это не приносило, но хватало на то, чтобы время от времени баловать домочадцев сытным ужином, покупать внукам обновки и канцелярские товары или оплачивать семеместные взносы за учебу.
Сама плавильная печь походила на полусферическую крышку скороварки. Она была невелика, но в этом технологическом мире с развитой энергетикой крошечного энергоядерного элемента хватало, чтобы разогреть крошечный горн до десятков тысяч градусов, причем температуру можно было регулировать точно так же, как на кухонной плите.
В этот момент в печи плавились зубы какого-то Разрывнорота вперемешку с рудой. Десятилетия проб и ошибок вкупе с боевым опытом позволили старику Гу составить собственные уникальные рецептуры, иначе его кустарные ножи никто бы не покупал.
Этому ремеслу обучилась и младшая дочь. Обладая светлой головой, прекрасным образованием и заметной по меркам Подземного города красотой, она сумела выйти замуж за потомственного кузнеца из хорошей семьи.
Глядя на печь, Гу Шилэй вспомнил, что в свое время тоже пытался учиться ремеслу. Увы, при всей своей усидчивости, он был излишне груб и прямолинеен, а тонкого чутья ему не хватало, так что печь он освоил лишь на уровне банального включения.
Младший брат Гу Сенэнь обладал нужным складом ума, но отличался излишней горячностью, не умел выжидать и слепо следовал рецептам, не понимая, что при малейшем изменении свойств сырья требовалось «на ощупь» корректировать процесс, а потому тоже не преуспел.
Младшая дочь оказалась куда талантливее всех. Проучившись пару лет, она не только переняла весь опыт старика Гу, копившийся больше двух десятилетий, но и превзошла учителя.
Жаль только, что секреты плавки в Подземном городе ревностно оберегались каждой семьей и передавались строго по мужской линии, не говоря уже о чужаках-учениках.
Но к счастью, младшая родилась девочкой, и ее можно было выдать замуж в клан потомственных кузнецов. Пусть до громкого имени было далеко, но партия вышла завидная, так что сейчас жилось ей лучше всех в семье.
Правда, соседям они говорили, будто дочь выдали за обычного подмастерья в кузнице, хотя и это вызывало черную зависть у окружающих – работа-то была стабильной.
─ Ну, выкладывайте, ─ старик Гу бросил взгляд на печь и машинально зачерпнул щепотку порошка, собираясь засыпать его внутрь.
В этот момент периферическое зрение уловило нечто странное.
Кажется… это была парящая книга?
[Здорово, старик, ты чем тут занимаешься?]
Старик Гу застыл на месте соляным столбом, его зрачки расширились, а зажатый в пальцах порошок так и не просыпался в тигель.
─ Это еще что…?