Лифты поднялись один за другим и наконец замерли на месте, а тяжелые створки из сплава раздвинулись в стороны.
Девять кабин образовывали два ряда, но второй ряд не работал – то был путь для избранных. Что же до того, кем были эти избранные и какими людьми нужно было родиться, чтобы получить право им пользоваться, сборщикам утиля оставалось только гадать.
Толпа, ожидавшая уже давно, единой лавиной ринулась внутрь: никто не хотел ждать следующего раза, ведь до него прошел бы целый час, а к тому моменту на поверхности уже совсем стемнело бы.
К счастью, вместимости десяти кабин с лихвой хватило, чтобы разом перевезти вниз всех собравшихся.
Братья Гу, протащив через терминал свои карточки, тоже шагнули в один из лифтов.
Вскоре внутри теснилось уже человек сорок или пятьдесят.
─ Мать твою, это не ты ли сейчас шарил по моему вещмешку?!
Какой-то крепкий здоровяк плечистого телосложения со шрамом на лице мертвой хваткой вцепился своими похожими на тиски ручищами в волосы худощавого паренька и рывком приподнял его над полом.
─ Н-нет, не я, я ничего у тебя не крал! ─ юноша отчаянно забился, пытаясь оторвать от своей головы чужие пальцы, а в его глазах смешались растерянность и ужас.
Только вот рука амбала оказалась едва ли не шире в обхвате, чем талия бедолаги, и парень выглядел в его хватке тощей испуганной мартышкой.
─ Ха, всё еще отпираешься! Если бы не я вовремя заметил, и впрямь бы обставил меня! ─ громила грубо дернул на себя чужой рюкзак, а затем отшвырнул юношу, с силой разжав пальцы в волосах.
Окружающие люди поспешно отшатнулись в стороны.
Худощавый парень со всего маху вреднулся спиной о лифтовую стену и согнулся пополам от пронзительной боли.
─ Отдай! Я ничего у тебя не крал! ─ вскричал он, поднимаясь на ноги и пытаясь дотянуться до собственного рюкзака.
─ Не крал? А это тогда что?!
Злобно ухмыльнувшись, здоровяк извлек из кармана чужого вещмешка металлический контейнер. Он потер своим толстым большим пальцем глубокую царапину, оставленную ножом, а затем ткнул им в аналогичную метку на собственной нагрудной броне.
─ Твою мать, на каждом из моих герметичных контейнеров стоит мое клеймо, а ты всё еще брешешь, будто не крал!
В глазах парня плескалось чистое недоумение: ─ Нет, быть того не может, я не крал, клянусь, я ничего у тебя не брал!…
─ Ха, перед смертью запел соловьем, да? Хватит тут строить из себя невинную овечку! Когда чужое добро потрошил, о других не думал? У этих людей, между прочим, дома семьи, жены, дети! Больше всего на свете ненавижу таких крыс. Ну раз тебе так нравится чужое добро присваивать, оставь его себе, нет уж, я лучше сам попридержу!
─ Не надо, я правда ничего не крал, честно, это не я! ─ парень рухнул на колени, хватая громилу за ноги и заливаясь слезами. ─ Не я! Умоляю, верни мне мои вещи!…
─ Пшел вон! ─ брезгливо отпихнул его амбал. ─ Скажи спасибо, что мне сейчас пачкать руки охота пропала, и пасть свою захлопни!
Удар явно вышел тяжелым. И без того тхилый паренек теперь плашмя лежал на полу, ловя ртом редкие глотки воздуха.
Вокруг царило гробовое молчание. Никто не осмелился вымолвить ни слова.
Украл он на самом деле или тут крылось что-то еще?
До чужих проблем никому не было дела: люди молчали, и никто не собирался заступаться за скорчившегося на полу парня, испускающего жалобные стоны.
Хмыкнув, здоровяк перекинул чужой рюкзак через собственное плечо.
Гу Сенэнь крепче сжал рукоять костяного ножа, но тут же разжал пальцы.
Порой кража – вовсе не то, чем кажется.
Если потерянную вещь находят у кого-то, это еще не значит, что этот человек – вор.
Увы, в этих верхних слоях, где уровень образования оставлял желать лучшего, многие не утруждали себя размышлениями. Большинство по-прежнему глядело на валяющегося на полу человека с презрением, будто на выброшенный мусор.
─ Таких ворюг, что норовят поживиться за чужой счет, ничего не делая, нужно прямо на месте прибивать, чтоб другим неповадно было.
─ Люди жизни свои на Пустоши оставляют, добывая ресурсы, у каждого дома старики да семьи. А этот молодой… Тьфу! Руки-ноги целы, а туда же.
Кто-то рядился в белые одежды фарисейского сочувствия, кто-то просто зевал от скуки, а иные, возможно, и догадывались о подоплеке, но смотрели на происходящее как на дешевый балаган.
─ С виду вроде человек, а гнилой до мозга костей.
─ Попался – и всё равно в отказную. Зубы заговаривает. Будь моя воля, повыбивал бы ему все зубы поодиночке, посмотрим, как бы он тогда заговорил.
─ Я… я не вор… ─ с трудом выдавил из себя избитый паренек.
─ Тц, до сих пор ломается, мразь! ─ сплюнул стоявший рядом мужчина средних лет.
─ Пшел вон, не путайся под ногами!
Громила довольно усмехнулся, чуть приподняв уголки рта.
Тем временем Янь Хуа с удовольствием наслаждался представлением.
─ Тц.
Мало того, что он обладал панорамным обзором на триста шестьдесят градусов, ему была доступна и способность, напоминавшая ментальный радар. Радиус ее составлял всего метров десять, но для того, чтобы накрыть пространство кабины лифтов, этого хватало с избыком.
Он отчетливо видел, как тот самый плюющийся мужчина незаметно подбросил злосчастный металлический контейнер в чужую сумку во время общей давки при посадке.
А теперь этот ублюдок переложил всю вину на жертву и заодно присвоил себе чужой вещмешок.
─ Я не… не вор…
Паренек всё еще пытался оправдаться, но так и не мог взять в толк, что́ именно произошло и за что на него обрушилась эта кара. Вся беда заключалась в его собственной слабости и мягкотелости – именно они превращали его в легкую добычу для окружающих.
Слушать его никто не собирался.
Гу Сенэнь отвернулся, больше не глядя на бьющуюся в судорогах фигуру на полу. Такие люди долго на Пустоши не задерживались.
Судя по всему, парень получил какое-то образование, но на поверхность вышел в одиночку – очевидно, в его семье стряслась какая-то беда.
Без опытного наставника и с таким наивным складом ума иной судьбы ждать не приходилось.
Образование в эту эпоху было ядом.
Это были первые слова, которые отец сказал ему, когда они впервые – вместе с отцом и старшим братом – выбрались на поверхность.