Беги, беги, беги — Битва за сладости ручной работы

Сладкий аромат поплыл по воздуху, и желудок тут же отреагировал. «Ур-р».

Завтрак давно переварился. Молодое здоровое тело вопило, требуя поскорее подать следующую порцию.

Я с силой прижал руку к источнику звука, но если бы это утоляло голод, жить было бы куда проще.

В тот день на уроке домоводства класс разбили на несколько групп и поручили печь маффины.

Кулинарная практика на четвёртом уроке бьёт по инстинктам не слабее, чем древнеяпонский сразу после бассейна, поэтому держаться тяжко. Ах, как тяжко. Реально тяжко. Скорее бы поесть.

Тем временем одноклассники трудились куда веселее, чем на обычных уроках.

Случай первый.

— Всё-таки фартуки — это вещь.

— Ага. Прям пища для фантазий.

— А я после урока вернусь в наш общий дом, где меня ждёт она...

Парни, больше увлечённые женскими прелестями, наслаждались видом девчонок в фартуках и вели подобные разговоры.

Случай второй.

— Ещё. Давай больше. Этого вообще не хватит. Ты что, недооцениваешь спортивный клуб?

— В мой бахни бекона. Давай вообще один бекон. Мясо, мясо, мя-я-ясо!

— Это же перечит самой сути готовки. Слышь, горилла, иди жуй сырые бананы.

Те, для кого на первом месте стоял аппетит, требовали объёма и сытности, массово производя закусочные маффины.

Случай третий.

— Слушай, если вот так украсить, будет ещё милее, да?

— Ты гений. Я тоже так сделаю!

— Мальчики, давайте меняться! Мы вам бекон, а вы нам шоколадную крошку.

Женская же половина в основном готовила десертные варианты вроде маффинов с шоколадной крошкой или бананами. Девчонки явно предпочитали внешний вид объёму.

Хосидзоно-сан не стала исключением — она испекла маффины, которые точно понравились бы девочкам, и теперь аккуратно их упаковывала. Она трудилась с таким усердием, что, казалось, вот-вот вслух начнёт пыхтеть: «Ух, ух!».

«Наверное, понесёт домой».

Нам как раз разрешили испечь лишние порции на гостинец, помимо тех, что пойдут на обед.

Пока я разглядывал кабинет, Хосидзоно-сан подняла голову со словами: «Фу-ух. Готово!», и наши взгляды пересеклись. Не снимая фартука, она лёгкой походкой подошла ко мне.

— В классе так вкусно пахнет, аж аппетит разыгрался.

— И не говори. Скорее бы поесть. А ты, Хосидзоно-сан, с таким энтузиазмом паковала порции навынос.

— Ага. Думаю вот поужинать ими сегодня.

— Поделишь один на всю семью? Этого же явно не хватит.

— Я ведь сейчас живу одна. Так что можно не волноваться, что кто-то отберёт.

Я слышал об этом впервые.

Видимо, прочитав удивление на моём лице, Хосидзоно-сан непонимающе склонила голову набок.

— Ой? Разве я не говорила?

— Не припомню.

— Вот как. Прости, пожалуйста.

— Да тебе не за что извиняться. А-а, теперь всё сходится. Так вот почему, когда мы в прошлый раз ходили в кафе, ты перед тортом заказала сытную еду. Это был твой ужин.

— Неужели ты думал, что я брала это просто на перекус?

— Если честно, я тогда немного опешил от твоего аппетита.

— Как грубо!!!

Извинившись перед Хосидзоно-сан, которая всерьёз надулась, я поймал себя на мысли, что мне интересно, почему она живёт одна. В манге подобные ситуации встречаются сплошь и рядом, но в реальности я не знал никого из ровесников, кто жил бы самостоятельно.

Но именно потому, что мы друзья, я не мог просто так лезть ей в душу.

Наверняка на то были причины, и я даже не представлял, насколько серьёзные. В таких случаях моё правило — ждать, пока человек сам не захочет обо всём рассказать.

Поэтому сейчас я решил ни о чём не спрашивать.

— Но если это ужин, разве не хочется чего-то сытного? Сладости ведь не сойдут за основное блюдо.

У нас сложилось чёткое разделение труда, и все сытные маффины монополизировала команда парней.

Девчонкам не перепало ни крошки, не говоря уже о самих ингредиентах для таких закусок.

— М-м... Не то чтобы не сойдут, но чего-нибудь солёненького и правда хочется.

— Сладкое, солёное, сладкое — это же бесконечный цикл.

— Да-а, остановиться просто невозможно.

— Знай я об этом раньше, испёк бы порцию и для тебя.

— А ты, Отова-кун, себе навынос ничего не делал?

— В отличие от тебя, стоит мне принести что-то домой, как сестра тут же всё слопает.

Уже и не помню, с каких пор у меня вошло в привычку прятать подобные вещи от её глаз. Гостинцы от друзей из поездок. Обязательный шоколад от одноклассниц на День святого Валентина. Сладости, которые раздавали на Хэллоуин во время праздников.

Стоило принести всё это домой, как эта домашняя тиранша подчистую всё отбирала.

Если же я пытался что-то припрятать, она злилась и называла меня «хитрецом». Мол, для какого-то там Кайто я слишком наглый.

Поэтому проще было делать вид, что у меня изначально ничего и не было.

— Аха-ха-ха. Тяжело тебе приходится.

— Тебе смешно, а мне вот вообще не до смеха, между прочим.

— Прости, прости. Просто представила, как сестра отбирает у тебя сладости, и это показалось мне забавным.

Урок продолжался в этой мирной атмосфере.

Тогда мы и представить не могли, в какую заварушку нас втянут чуть позже.

Всё началось сразу после того, как мы благополучно закончили готовить и вернулись в класс.

— Манака-чан. Есть минутка?

— Момоя-кун? Что-то случилось?

К Хосидзоно-сан обратился один из одноклассников — Момоя Юго.

Он состоял в баскетбольном клубе и частенько оказывался в центре всеобщего внимания. Весёлый высокий красавчик из спортивной секции — неудивительно, что парень пользовался бешеной популярностью у девушек.

Вот только лично мне такие типы не нравились.

Сразу оговорюсь: речь не про всякие там BL[1], так что не поймите превратно. Нет, серьёзно, не надо! И это не какая-то там отговорка.

[1]: BL (Boys' Love) — жанр манги и аниме, рассказывающий о романтических отношениях между парнями.

Само собой, я не завидовал его чертовской популярности и не имел ничего против него как одноклассника. Просто было неприятно смотреть на этот гарем, где он с самодовольным видом окружал себя девчонками, которые ему даже не особо нравились. Вот если бы Момоя по-настоящему влюбился и начал бегать туда-сюда от волнения, за этим, пожалуй, стало бы интересно наблюдать.

Да что уж там, ситуации, когда такие вот бабники влюбляются всерьёз — это самый сок.

— Маффины, которые ты испекла на уроке, ты ведь их так красиво упаковала, да?

— А, ага. Ты видел?

— Это кому-то в подарок?

— Да нет. Просто собиралась съесть их дома.

— Если не против, не угостишь меня?

— ...С чего бы это?

Атмосфера вокруг Хосидзоно-сан вмиг приобрела оттенок настороженности.

Даже на расстоянии это ощущалось как лёгкий укол.

— Ты ведь каждый день сама готовишь себе бэнто, верно? Я всё смотрел, как же вкусно оно выглядит. И давно искал повод попробовать твою стряпню. В конце концов, мне нравятся девушки, которые умеют готовить.

Похоже, Момоя не заметил перемены в Хосидзоно-сан.

Он продолжал болтать, увлечённо распинаясь о себе.

Итак, что же мне делать?

Если Момоя действительно заинтересован в Хосидзоно-сан и пытается сократить дистанцию, то это не моё дело, и лезть не стоит.

Но с другой стороны, если он просто по привычке пристаёт к симпатичной девчонке, Хосидзоно-сан это вряд ли понравится, и как друг я должен ей помочь.

Что из этого правда?

Пока я ломал голову, подоспело подкрепление.

— Что-что? Можно будет поесть маффины от Хосидзоно-сан?

— Нечестно. Я вообще-то тоже хочу!

— И я, я тоже!

Это были парни из класса, питавшие к Хосидзоно-сан пока ещё не любовь, но лёгкое восхищение. Теперь было уже поздно. Такую толпу не остановить.

Они воодушевились, даже не выслушав саму девушку, и принялись бурно обсуждать судьбу её маффинов.

— Я готов заплатить до пяти тысяч иен!

— Тогда я дам восемь!

— А, чёрт с ним, вбухаю весь остаток с подработки! Десять тысяч, чёрт возьми!

Нашлось даже несколько придурков, устроивших самый настоящий аукцион.

— Какого чёрта? Я первым к ней подошёл, так что не лезьте!

— Да заткнись ты. В таких делах живая очередь не работает!

— И вообще, пытаться урвать кусок втихаря — это подло.

— Ну и как всё решим? Скинемся на «камень-ножницы-бумагу»?

Парни они, конечно, неплохие, но сейчас явно перегибали палку.

Даже Хосидзоно-сан в такой ситуации уже не могла просто сказать «нет».

Если она отвергнет эту затею, в которую втянулось столько парней, и испортит им настроение, это непременно аукнется ей в дальнейшей школьной жизни, даже если она ни в чём не виновата.

Всё-таки она, как и все мы, ходит в школу почти десять лет, поэтому прекрасно понимает эту социальную динамику. Вот почему она просто растерянно хмурилась.

— А давайте так. Следующим уроком у нас физкультура, ну, вы помните, что там будет. Вот по результатам и решим, — предложил Момоя.

Всё это продолжалось без малейшего учёта желаний самой Хосидзоно-сан.

— Вот блин. Ты просто уверен в своих силах, поэтому так и говоришь. Нечестно!

— Да какая разница. Считайте это моей привилегией за то, что подошёл к ней первым.

— Ну ладно. Придётся показать, на что мы способны.

Похоже, они пришли к согласию.

Наверное, я мог бы просто оставить всё как есть. Даже закрой я на это глаза, Хосидзоно-сан вряд ли стала бы мне жаловаться.

Поэтому то, что я собирался сейчас сделать — чистой воды эгоизм.

Я долго взвешивал все «за» и «против», и хоть немного опоздал, в итоге решил действовать по собственной инициативе просто потому, что мне самому вся эта ситуация не нравилась.

— Можно мне тоже присоединиться?

— А? Разве ты, Кайто, любишь такие вещи?

— Подумал, что иногда неплохо бы и поучаствовать.

— Хм. Ну ладно, но победителем всё равно стану я.

— Это мы ещё посмотрим.

Так я тоже вступил в битву за маффины ручной работы от Хосидзоно-сан.

Когда я выиграю, то обязательно верну их ей. Разумеется.

♪

Кстати, какой урок физкультуры наводит самую большую тоску?

Задай этот вопрос, и у каждого, само собой, найдётся свой ответ.

Кому сложно следить за юрким мячиком, назовут пинг-понг, большой теннис или бейсбол. Те, кто не умеет работать в команде — футбол, где остаётся лишь жаться по краям поля и молиться, чтобы пас не прилетел в твою сторону. Кто-то терпеть не может плавки и купальники, поэтому отказывается ходить в бассейн, а кое-кто из одноклассников, помнится, даже симулировал простуду, лишь бы откосить от зимнего кросса.

Но среди всего этого существует особый вид ада, при упоминании которого большинство учеников в один голос вопят: «Не-е-ет!»

Челночный бег.

Пытка под видом проверки физподготовки — нужно бегать туда-сюда между параллельными линиями, проведёнными на расстоянии двадцати метров.

Обычно жизнерадостные спортсмены в такие моменты мрачнеют.

Однако сегодня на лицах некоторых читалось совсем другое.

— Эй, не толкайся! И на ноги не наступай. Грязно играешь!

— Я смогу. Точно смогу. Я вам покажу.

— Никому меня не остановить! А ну разойдись!

Глядя на наш небывалый энтузиазм, учитель физкультуры Яги — или просто Яги-сэн — радостно ухмыльнулся: «Ого. Похоже, нынешние первогодки отличаются от предыдущих, хе-хе».

В битве за маффины в итоге участвовало двенадцать человек.

Между нами и зрителями образовалось пустое пространство, словно кто-то провёл невидимую черту.

Соседями по шеренге оказались в основном ребята из спортивных клубов, гордившиеся своей выносливостью.

Без сомнения, все они нацелились на главный приз — маффины от Хосидзоно-сан, хотя некоторые, похоже, воспринимали происходящее просто как весёлое соревнование. Парочка же обжор и вовсе видела в выпечке лишь бесплатную еду.

Кстати, Саруватари с компанией не участвовали — то ли струсили, то ли постеснялись на глазах у своих возлюбленных.

— Фу-у-ух.

Я глубоко выдохнул, размял лодыжки, хорошенько потянулся.

Забег ещё не начался, а сердце уже болезненно покалывало. Впрочем, не только у меня. Напряжение висело в воздухе, охватив всех: и двенадцать участников, и оставшихся в стороне парней, и даже девчонок, наблюдавших издалека.

Общий мандраж перерос в молчание, и над полем боя — спортивным залом — повисла тишина.

Высокий потолок. Неподвижные сетки на баскетбольных кольцах. Мелкие царапины на стенах. И так далее.

И почему взгляд цепляется за мелочи, на которые в обычные дни даже не смотришь?

Лампы казались ослепительно яркими. Аж резало глаза. Я зажмурился, но под веками продолжили плясать пятна. За всю жизнь мне ни разу не доводилось участвовать в официальных турнирах, но, наверное, там чувствуешь себя именно так. Пришлось открыть глаза. А как иначе?

Ведь в этой битве у меня просто нет права на поражение.

— Итак, на старт!

Под громогласный рык Яги-сэна челночный бег начался.

Электронный сигнал «до-ре-ми-фа-соль-ля-си-дун!», похожий на шёпот дьявола, звучал безжизненно и бесстрастно, словно ему не было никакого дела до наших страданий.

Мы снова и снова с силой отталкивались от пола и бежали.

Подошвы кроссовок со скрипом тёрлись о паркет.

— Ха-а, ха-а, ха-а.

Поначалу всё шло нормально. Легкотня.

— Ха-а, ха-а, ха-а.

Когда счёт перевалил за двадцать, появился первый выбывший. Даже те, кто обычно сдавался куда раньше, видимо, заразились общим порывом и продержались дольше.

Битва продолжалась.

— Ха-а, ха-а, ха-а.

Тридцать, сорок, пятьдесят.

— Ха-а, ха-а, ха-а.

«Шлёп, шлёп».

Один за другим парни падали на пол. Капли пота звонко разбивались о паркет.

— Ха-а, ха-а, ха-а.

Шестьдесят, семьдесят, восемьдесят.

— А мальчики-то дают жару, да?

— И не лень им так убиваться из-за какой-то глупости.

— Но, слушай, у них такие серьёзные лица... В этом что-то есть.

Девчонки, поначалу лишь снисходительно вздыхавшие, теперь наблюдали за нами как завороженные.

— Ха-а, ха-а, ха-а.

Девяносто, сто.

— Угх. С меня хватит.

— Наконец-то свалился. Может, и тебе пора сдаться?

— Да я ещё полон сил.

Но даже те спортсмены, кто хвастался выносливостью, резко остановились, когда счёт перевалил за сто двадцать пять.

Видимо, решили поберечь силы для тренировок после уроков. Да и высший балл по физкультуре себе уже обеспечили, так что надрываться дальше ради приза не имело смысла.

На ногах остались лишь два идиота. Я и Момоя.

— Ха-а, ха-а, ха-а.

Дыхание окончательно сбилось. В горле пересохло так, что оно словно слиплось. Сердце горело огнём, а боль в боку с каждой секундой становилась всё невыносимее.

— Гх...

И всё же я стиснул зубы и со скрипом оттолкнулся от пола. И ещё раз, нет, сколько угодно раз. Не остановлюсь. Даже не подумаю, пока не останусь последним на ногах.

— Эй, Кайто. Может, уже... хр-р... сдашься?

— Эти слова... ха-а, ха-а... я возвращаю тебе.

— А я... хр-р... ещё полон... сил.

— Я тоже... ещё... могу!

— Да ты... ха-а... так сильно... хр-р... втюрился в Манаку-чан? Ха-а...

— Вовсе... хр-р, хр-р... нет!

— Тогда… ха-а... в чём дело?

— Я просто... фу-у... узнал кое-какие обстоятельства.

— Чего?

— На кону... ужин... моей подруги. Как тут... не стараться.

— В смысле?

— Просто... фу-у... не хочу, чтобы она сидела голодной в пустой квартире! А ты-то сам... раз так прицепился к Хосидзоно-сан, значит, всё серьёзно?!

— Теперь это дело мужской гордости! Баскетбольный клуб не может проиграть какому-то клубу возвращающихся домой!

— Рад это слышать... Я точно выиграю!!!

Стоило утереть льющийся со лба пот и добраться до спасительного «противоположного берега», как раздался очередной сигнал, не дав и секунды на передышку: «до-ре-ми-фа-соль-ля-си-дун!»

В который раз преодолевая собственные пределы, на одном лишь упрямстве, мы рванули вперёд.

— Чёрт бы всё побрал!!! — рявкнули мы в унисон.

Во мне проснулась настоящая жажда убийства к женскому голосу из динамика. Я подбрасывал эту злость в топку, превращая её в энергию, заставлявшую тело делать ещё хоть шаг вперёд.

Одноклассники, Яги-сэн, сложившая руки в молитве Хосидзоно-сан — все, затаив дыхание, не отрывали глаз от нашего с Момоей поединка.

— У-о-о-о!

Я пересёк линию в сто двадцать девятый раз и развернулся.

И в этот момент…

Бежавший рядом Момоя внезапно поскользнулся — должно быть, на луже пота. Издав сдавленное «Уо-о!», он потерял равновесие. Краем глаза я уловил, как соперник падает словно в замедленной съёмке.

На таком этапе любая ошибка смертельна. «Бах».

Я спиной почувствовал, что Момоя наконец выбыл. Перед мысленным взором всплыло его полное досады лицо за секунду до падения.

— Чёрт, — тихо донеслось мне вслед.

Но это ещё не конец.

Я должен изо всех сил рваться к финишу.

Ведь если сейчас не добегу, победа мне не достанется.

Не оглядываясь, я продолжал свирепо смотреть только вперёд.

— Гр-р-р!

Ещё чуть-чуть. Ещё капельку.

— Нгх-х-х!

Дотянись, дотянись, дотянись!

— Гах-х-х!

Я вытянул ногу.

«Топ!!!» — громкий звук эхом разнёсся по спортивному залу.

Носок кроссовка едва-едва пересёк белую линию.

— Ха-а... ха-а... ха-а...

Дыхание сорвалось, по щекам катились крупные капли пота.

Тут же раздался следующий сигнал, но с меня хватит. Всё, хорош. Точнее, больше просто не могу.

Я из последних сил сжал кулак — на большее меня не хватило. В теле не осталось ни капли энергии даже на то, чтобы стоять. Голова пошла кругом, видимо, от нехватки кислорода.

— Ой, чёрт...

Раздалось громкое «бряк!», и лишь тогда пришло осознание: я рухнул на пол.

Странное чувство.

Я не успел сгруппироваться при падении, но больно не было. Я даже не чувствовал холода паркета. Пульсация крови, отдающаяся в ушах подозрительно чётким «тук-тук», готовое взорваться сердце, обжигающая боль и охвативший тело жар — всё это ощущалось куда острее.

— Отова-кун!!!

Сквозь шум прорвался её голос, и краем глаза я заметил подбегающую Хосидзоно-сан с чуть ли не плачущим лицом.

В этот миг вдруг показалось, что дышать стало чуточку легче.

— Т-ты в порядке?!

И почему у тебя такое лицо?

Я ведь выиграл этот поединок и отстоял маффины — твой ужин. Могла бы и улыбнуться.

Иначе какой смысл был так выкладываться?

Я бежал до полного изнеможения только ради того, чтобы увидеть твою улыбку, знаешь ли.

Хотя что это я несу, сам ведь ввязался по своей прихоти.

В горле совсем пересохло, сил говорить не осталось. Чувствуя себя невероятно глупо, я, всё так же лёжа на полу, просто показал ей большой палец.

А-а-а, как же я устал.

♪

Даже после уроков вялость в теле никуда не делась.

Скорее, даже усилилась, нет?

Чувствуя себя Урасимой Таро[2], вмиг постаревшим на десятки лет, я попытался встать со стула, чтобы пойти домой. Кое-как поднялся. Но ноги, которые обычно без проблем держат моё тело, именно сегодня казались донельзя ненадёжными.

[2]: Урасима Таро — герой известной японской сказки, который спас черепаху и посетил подводный дворец. При расставании морская принцесса подарила ему шкатулку, которую он не должен был открывать. Вернувшись на землю, он нарушил запрет, открыл шкатулку и в тот же миг превратился в дряхлого старика.

Смогу ли я в таком состоянии вообще добраться до дома? Как-то мне очень тревожно.

— Ты в порядке?

Голос принадлежал моему недавнему сопернику по жаркой битве — Момое.

Судя по простой белой тренировочной футболке, он как раз направлялся в клуб.

В отличие от моих, ноги Момои ничуть не дрожали.

— Я на пределе. Вообще не в порядке.

— И это слова победителя. Как-то жалко звучит.

— А у тебя сейчас клуб?

— Ага. Пойду на растерзание к сэмпаям.

— Ну ты и монстр. Я, похоже, ещё какое-то время даже нормально ходить не смогу.

— Аха-ха-ха! Просто мы по-разному тренируемся.

Момоя широко улыбнулся, блеснув белыми зубами, и беззаботно рассмеялся. У него явно ещё оставались силы. Теперь я ясно осознал: не случись той заминки, я бы ни за что у него не выиграл.

Ну, это и неудивительно. У нас ведь совсем разный путь за спиной.

— Но это был отличный бой.

— А?

— Не знал, что ты, Кайто, такой упорный. Как-нибудь ещё сразимся.

Ох уж эти спортсмены.

А с меня подобного уже хватит по горло.

— Пощади, а.

— Не-не, я не из тех, кто отступает после поражения. Обязательно возьму реванш.

— Тогда в следующий раз можешь просто засчитать мне техническое поражение.

— Да ладно тебе, не говори так.

Мы с Момоей прошли вместе часть пути. Попрощались в крытом переходе словами «Ну, бывай» и «До завтра». Он отправился в спортзал на тренировку, а я переобулся у шкафчиков и направился домой.

По пути мне встретилась одна очень милая девушка. Солнце, словно оплакивая уходящий день, окрасило небо в оранжевый и отбрасывало в мою сторону её длинную тень.

Моя самая близкая подруга на сегодняшний день.

Хосидзоно-сан, ушедшая из класса раньше, заметила меня и, бросив короткое «Привет», подняла руку.

— Ты чего тут?

— Я ждала тебя, Отова-кун.

— Ждала? Зачем?

— А вот зачем. Оп-ля!

Хосидзоно-сан медленно подошла ко мне и выхватила сумку прямо из рук.

Это произошло так неожиданно, что я даже не успел среагировать. Пришлось покорно отдаться на её милость.

— Я понесу. Так ведь будет гораздо легче, правда?

— Да не стоит. Всё нормально.

— Пи-и-ип, неверно! Я ждала совсем других слов.

Она театрально надула губки.

А затем бросила на меня быстрый взгляд, словно чего-то выпрашивая. Понял. Всё понял. Сдаюсь, буду честным.

— Если честно, ты меня очень выручишь. Спасибо.

— Эхе-хе. Пожалуйста. Ну что, пойдём домой?

Мы еле-еле плелись, и дорога заняла у нас раза в три больше времени, чем обычно. Хосидзоно-сан не проронила ни слова жалобы и всю дорогу подстраивалась под мой темп.

Младшеклассники с ранцами за спиной пробегали мимо нас и в мгновение ока скрывались из виду.

Даже дедок, выгуливающий собаку, и тот обогнал нас, плетущихся словно черепахи. И ладно бы только это, так он ещё обернулся и, издав победное «Хех», ухмыльнулся нам беззубым ртом. А дед-то с характером оказался.

— Фу-фу. Мы проиграли.

— И не говори.

— Тебе не обидно?

— Да не особо. Бывают и такие дни.

— Я так и думала, что ты это скажешь, Отова-кун. Ты ведь не из тех, кто сильно заводится из-за соревнований.

— А?

— Потому мне и было странно. С чего бы тебе так надрываться? Идти на такое, чтобы свалиться без сил.

Очевидно, она говорила о челночном беге.

— Уж кто-кто, а ты, Отова-кун, точно не стал бы бежать только ради того, чтобы получить мои самодельные маффины.

— Почему же. Я люблю сладкое, и если угостят, с радостью съем.

— Хм. Тогда дать тебе один?

— Да нет же, не стоит. Это ведь твой ужин, так?

— Почему ты отказываешься? Ты ведь выиграл поединок, Отова-кун, так что имеешь полное право их забрать.

— Ты ведь сейчас специально так говоришь, всё прекрасно понимая?

— Я спрашиваю как раз потому, что не понимаю. Говоришь, что хочешь, но приз не берёшь. В отличие от Момои-куна и остальных, ты не помешан на победах. И всё же... почему ты так отчаянно бежал? Не мог бы ты честно мне об этом рассказать?

Прямой и серьёзный взгляд.

Как это нечестно.

Разве можно юлить, когда на тебя так смотрят?

Я почесал щёку — наполовину чтобы скрыть смущение, наполовину чтобы выиграть время и собраться с духом. Выиграл секунды две, не больше.

— Это, конечно, только моё субъективное мнение, но мне казалось, что с самого поступления ты стараешься держать парней на определённом расстоянии. Со мной, как с твоим особым другом, границы немного размыты, но вообще ты всегда чётко проводишь черту в общении с парнями. В общем, как-то так. Я подумал, что тебе вряд ли будет приятно, когда куча парней вот так начнут за тебя бороться. И мне просто захотелось тебе помочь.

— Ты и правда очень внимателен к окружающим, Отова-кун.

— Значит, мне всё-таки не показалось?

— Угу. Знаешь...

Хосидзоно-сан набрала полную грудь воздуха.

Это не было похоже на обычный вдох.

Казалось, она набрала столько кислорода, чтобы выпустить наружу чувства, которые прятала в самых глубинах своего сердца. Это было похоже на то, как я чесал щёку, чтобы выиграть время.

Этих нескольких секунд оказалось достаточно.

— Тебе не нужно ничего говорить.

— П-почему?

С удивлённым лицом Хосидзоно-сан произнесла то, чего, должно быть, совсем не собиралась говорить.

Оранжевый воздух, набранный ею ради решимости, со вздохом вырвался из её груди.

— Почему ты живёшь одна, или почему держишься на расстоянии от парней... Конечно, мне интересно, но я считаю, что о таком не стоит расспрашивать из банального любопытства. Поэтому, Хосидзоно-сан... Не нужно рассказывать мне всё только из-за того, что ты вдруг почувствовала себя обязанной. Тебе не стоит ничего объяснять, пока не наступит момент, когда ты сама захочешь, чтобы я тебя выслушал — когда сама захочешь поделиться.

— А если такой день никогда не наступит?

— Ну и пусть. Мы ведь друзья, а друзья не обязаны рассказывать друг другу прямо вообще всё, верно?

— М-м-м, — Хосидзоно-сан озадаченно нахмурила брови. — Тогда как мне отблагодарить тебя?

— Говорю же, я встрял туда по своей инициативе, так что никаких благодарностей не нужно.

— Так не пойдёт. Мы ведь друзья, и я не хочу оставаться в долгу.

— Того, что ты донесла её досюда, уже более чем достаточно.

Я ловко забрал у неё свою сумку.

Мы дошли до развилки — той самой, где когда-то стали друзьями.

Отсюда мне направо.

А Хосидзоно-сан — налево.

— Я провожу тебя до дома.

— Да не надо. Я ведь парень. Если ты меня ещё и провожать будешь, это уже ударит по моей гордости. Я и так сегодня показывал себя только с жалкой стороны.

— Ой, да? А разве сегодня было что-то жалкое?

— Ещё бы. Бежал полуживой. Под конец вообще еле ноги волочил. Да и сейчас...

Хосидзоно-сан весело хихикнула.

— Нет-нет. Как по мне, сегодня ты, Отова-кун, от начала и до самого конца выглядел очень круто.

— Мне не нужна твоя лесть.

— Это вовсе не ле-есть. Это чистая правда.

«Поэтому...» — её красные губы медленно шевельнулись.

— Спасибо тебе, Отова-кун.

Я понял: она ждала меня лишь для того, чтобы произнести эти слова.

Понял, что именно ради этого она медленно шла со мной всё это время, и ради этого собиралась раскрыть свою тайну.

Поэтому я решил ответить ей в точности так же, как она ответила мне совсем недавно.

— Не за что.

Потому что я подумал: сейчас Хосидзоно-сан больше всего на свете хочется услышать именно это.

Кажется, я угадал.

На лице моей подруги засияла такая улыбка, от которой, наверное, перехватило бы дыхание у любого человека в мире.

Даже залитое багрянцем небо сейчас было лишь фоном, подчёркивающим её очаровательную улыбку.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В моём ТГК вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Удобный Телеграм-Бот с навигацией по всем моим тайтлам: https://t.me/GodnessTeamNavigation_bot