– Я бы хотела посетить город.
Попав в другой мир и проведя в нём уже больше суток – разговор этот начался за завтраком следующего дня – Алисия полностью определилась с тем, чего желает от своей новой жизни. Скупо обставленная спальня, ужасная погода за окном и одна-единственная личная служанка укрепили веру в ненужность в её жизни мужа, особенно такого, как герцог Джерард. До раскрытия его неверности короне оставалось ещё порядка пары лет, и Алисия не знала, замышляет ли он что-то сейчас, но твёрдо уверилась в том, что не хочет иметь с этим ничего общего. Немного сноровки и знаний будущего этого мира помогут ей начать небольшой бизнес, а когда ару наполнят кошелёк, она немедля подаст на развод. Слава глупому автору, не пожелавшему заморачиваться с этим делом, развод, потребованный женщиной, рассматривается легче и скорее, чем он же, требуемый мужчиной. Поистине благословение для Алисии.
– Только вчера миледи сказала, как желает больше проводить времени со своим мужем, а сегодня уже покидает его компанию, дабы исследовать город? – Алисия сразу поняла, что над ней смеются, и не знала, радоваться этому или оскорбляться. Ясно лишь, что её напыщенной, скрытно-язвительной речи он ни капли не поверил, но и не злился. После внезапного и всеохватывающего ужаса, испытанного прошлым днём, Алисия не хотела так скоро попасть в список недругов Самуила, однако и отступать теперь считала ниже своего достоинства.
– Как вы могли так подумать, господин? Я спрашиваю вас о разрешении лишь потому, что очень надеялась на предложение совместной прогулки по улицам столицы, – на самом же деле, не было ничего, чего она ждала больше его отказа. Есть множество людей, с которыми она хотела встретиться сейчас, пока те ещё были легкодоступны для неё и её целей. Как только Саманта окажется в замке короля, запустится цепь событий, история любви, затрагивающая и верхушку, и низы общества. Алисия не уверена, что сможет сделать что-то, пока герцог великодушно составляет ей компанию.
Конечно, все надежды Алисии не оправдали себя. Не то Самуилу нечем было заняться, не то он находил весёлым подыгрывать ей, Алисия точно не знает.
– Если именно этого ждёт миледи, я с радостью составлю вам компанию. Что вас интересует в городе?
Едва сдерживая кислое выражение лица, а если судить по взгляду Самуила, то скрыть его и вовсе не получилось, Алисия задумалась над вопросом. Не так много мест в столице интересовали её в бытность читателя, ещё меньше привлекали теперь, когда их опасность могла навредить самой Алисии. Оказаться пойманной работорговцами или быть разобранной на органы так, что конечности придётся собирать по разным углам? Не интересует, только мирная, тихая жизнь.
– Рынок.
– Рынок? И только он?
– Только он. Но если господин желает, то может показать мне и другие улицы.
– Всё же спрошу: вы в чём-то нуждаетесь?
– Может быть, и буду благодарна, если господин позволит обратиться к нему, когда мне понадобятся средства на что-либо.
– Конечно. Миледи вольна приобрести всё, что пожелает, и записать эти траты на мой счёт.
Вот и поговорили. Промычав что-то отдалённо напоминающее благодарность, Алисия потеряла интерес к их беседе и вернулась к завтраку. Тарелка с кашей была обставлена блюдцами с нарезанными фруктами и ягодами, мясом, орехами и рыбой. Пусть целитель и сообщил, что она здорова и наблюдается лишь лёгкая усталость на фоне стресса, пережитого ею по её же словам, Саманта всё равно очень встревожилась и приказала поварам весь прошлый день, и, видимо, этот тоже, закармливать её всеми полезными блюдами, что они знают и умеют готовить. Включая абсолютно отвратительный чай, от которого Алисия не смогла отказаться лишь из-за очень расстроенного, встревоженного взгляда Сэм. В самом же деле её тело совершенно не требовало ничего из этого, и ни разу ещё она не ощутила особой тяги к еде или намёка на голод. Это столь разительно отличалось от того, к чему привыкла Джена, что невольно благодарность за новую жизнь растекалась по её венам, наполняя радостью, не омрачённую даже осознание бедственного положения, неизбежного, если Алисия так и останется замужем за Самуилом.
Многое в этом мире казалось ей лучше, чем в собственном. Но до этого и даже прямо сейчас Алисия больше рассуждала как читатель, а не житель, и лишь надеялась, что и дальше этот мир не разобьёт счастливой картины.
Закончив с кашей и лишь понемногу притронувшись к ягодам и мясу, Алисия встала, замерев около стула. Её муж также поднялся со своего места. Это первая трапеза за одним столом с Самуилом, и она не знает ни того, можно ли вообще встать первой, ни что следует делать далее, стоя напротив герцога. Замешательство, видимо, так явно проступило в жестах, что именно Самуил решил помочь. Пройдя вдоль стола, преодолев то огромное расстояние, что их разлучало, он взял её ладонь и поднёс к губам, оставляя больше вежливый, чем чувственный или романтичный поцелуй.
– Теперь вам следует поклониться. Возьмите уголок платья и отведите его в сторону, сами же склоните голову, – Алисия выполнила это, совершая неловкий реверанс под внимательным взглядом. Уши нагревались, смущение вкупе с необъяснимой злостью нарастают, борясь с желанием сбежать из этой неприятной ситуации. Не успела она толком выпрямиться, как язык уже поспешил отстоять свою честь.
– Склонять голову перед вами будут только слуги и отбросы, молящие сохранить им жизнь и покой, господин, – голос на мгновение треснул, челюсть прищёлкнула, но остановиться уже не получалось. – Как ваша жена, я стала герцогиней и равна вам, как и вы равны мне. Мой поклон является поклоном, и коли посчитаете вы, что я должна склониться, то и сами вы обязаны оказать мне такую честь, не говоря ни слова «против», ибо первым пожелали видеть меня так низко. И если всё же, когда мне и придётся стать ниц перед вами, то вместе со мной падёт ваша честь и достоинство, меньшего я не допущу!
Грудь тяжело вздымалась, дыхание сбилось, и она сама не заметила, как раскраснелась, сжигаемая собственной горячностью. Алисия ничуть не жалела о сказанном. Лишь подумала, не стала ли заложницей пафоса эмоциональных сцен. Если да, то что-то он совсем не вовремя. Не за завтраком же таким страдать! Обычно герои начинают длинные монологи в момент решения судьбы, позоря всех и каждого, кто перед ними провинился, как Алисия вот уже второй день распинается в сторону Самуила, то желая ему насалить перед свидетелями, то пристыдить за выбранные слова. Не верила она, что драгоценный муж не обдумал заранее, что сказать. Герцог, советник короля, да не подумавший о том, что и кому говорит? Её таким не провести.
Тем не менее она почти ждала в этот момент пощёчину. Алисия точно не знает, стали ли они просто популярны в современных произведениях, или же правда ими разбрасывались направо и налево, но в «Нежном признании под лепестками сакуры» это был очень популярный ход.
Отдышавшись, она зажмурилась, готовясь получать наказание, не планируя извиняться ни за одно сказанное ею слово. Но чем дольше Алисия ждала, с прямой спиной и поднятым вверх, наверняка уже побледневшим лицом, ничего не последовало. Нет ни удара, ни криков и полных презрения унижений. Напоминаний о том, что сама она никто и звать её никак. Приоткрыв сначала один, а следом уже оба глаза, она непонимающе уставилась на герцога.
– Ну?
– Да? – выглядящий скорее задумчиво, чем разозлённо, Самуил переспросил таким тоном, словно и не понимает, чего от него ждала Алисия.
– Не накажете меня?
– Ну что вы, миледи. Разве могу я ещё сильнее обидеть даму, что уже выразила, как она расстроена мною? – он отнял от подбородка пальцы, которыми постукивал, пока Алисия стояла, зажмурившись. Тело слабо дёрнулось, когда рука стала приближаться к ней, но Самуил не остановился ни на мгновение, обхватив её щёку и с деланной нежностью её гладя. – Я сильно ранил миледи своей холодностью и необдуманными словами. Признаюсь, первые дни нашего замужества, пока вы ходили везде следом за мной, но не выразили ни единого чувства, заставили меня сложить неверное представление о вас. Даю вам слово исправиться и впредь не допускать ситуаций, подобных этой. Надеюсь, вы не станете держать обиды за прошлые ошибки и позволите показать, что я достойней, чем предстал перед вами за это время.
Не находясь со словами, захваченная чужим взглядом, оборвать контакт с которым мешала рука на щеке, Алисия прошептала: «Конечно, господин» – и отвернулась, почти выбегая в коридор.
Что за человек! Что за абсолютно невыносимый, несносный человек! Разве может он так быстро находить слова и действия, которые оставят дурой именно её? Слова, которые заставят мозг резко замереть, потеряв и красноречие, и язвительность, и даже обычно не покидающую её уверенность!
– Саманта! – только заметив Сэм у входа в свою комнату, Алисия остановилась, складывая руки на груди и пылающими от ярости на Самуила глазами уставилась на свою служанку. – Переодевайся и принеси мне вещи! Мы едем в город, и я желаю, чтобы ты была там со мной.
– Да, госпожа!
Пока Сэм переодевала её в наряд для неофициальных поездок в публичные места, мысли потихоньку начали успокаиваться, раскладываться по полочкам и самостоятельно находить свой уголок. К моменту, как её волосы собрали, а на голову примостили шляпку – и, честно, она выглядела как вдова, ещё находящаяся в трауре, а не молодая герцогиня – Алисия уверилась, что Самуил решил издеваться над ней. Если продолжать прибегать к сравнению этого мира с книгой, от чего она очень хочет как можно скорее избавиться, то по всему выходит, что герцог начал «игру». И никогда в своей жизни Алисия не отказывалась от вызова, но должна признать, что проигрыш с большей вероятностью будет у её стороны. Знание всевозможных клише, тропов, даже роялей не помогут ей в настоящей битве умов и хитросплетений. Самуил был политиком и разбирался в своём деле лучше, чем Алисия вообще в чём-либо. Даже романы были скорее хобби на вечера, чем настоящим пристрастием.
«Да это же никуда не годиться!» – снова и снова обдумывая свои варианты и их отсутствие, она была готова хвататься за волосы и биться о стену. Во что она ввязалась? Почему не решила молчать в тряпочку, что вчера, что сегодня? Разве можно так бросаться словами, не разведав обстановку?
Ей повезло, что Самуил не бил свою жену. Без сомнений, к этому моменту она уже валялась бы на больничной койке, и Гораций лечил синяки да сотрясения дерзкой безродной девушке, задравшей свой нос слишком высоко.
– Вы так задумчивы в последние дни, госпожа, – отвлёкшись, Алисия даже не заметила, как Саманта её покинула, а теперь уже вернулась в другом платье. Грязный серый подол пестрил тут и там заплатками, которых намного больше, чем Алисия представляла, читая описания нарядов главной героини. Сколько бы грязи на неё ни выливали, сколько бы ни рассказывали про бедственное положение, читатели всегда представляли две-три заплатки, ровненькие и однотонные, скорее всего, даже из хорошей ткани, да и сами костюмы всё равно представали в воображении блестящими, выглаженными, постиранными.
К слову, платье наверняка и было постирано. Раз пятьдесят, жёстко и не всегда вовремя. Смотря на Саманту, Алисия не могла не подумать, что ни за что из дома бы не пустила служанку в этом. Ей было бы стыдно выходить в люди с такой Сэм даже за хлебом в современном мире! Перестиранная, с красными или коричневыми пятнами тут и там, с многоугольными заплатками из шерсти, кожи, парчи, хлопка – из старых на вид кусочков одежды, которую могли выбрасывать её прошлые хозяева, и которые тут же были прибраны в швейный набор и использовались по мере необходимости.
– Саманта! В этом ты хочешь выйти со своей госпожой? – праведное возмущение, проникшее в её голос, испугал служанку. Бедняжка, наверное, подумала, что госпожа не хочет, чтобы её видели с таким ничтожеством. Подобные мысли на самом деле иногда проскакивали в строчках текста, а сейчас Алисия поняла, что они имели за собой больше оснований, чем ей тогда казалось. – Немедленно переоденься в служебную форму. Выбрось это и весь свой гардероб, если каждая вещь в нём напоминает этот кошмар. Мы зайдём к швее и закажем что-нибудь качественное. Честное слово, герцог совершенно не знает, как подавать дам своего дома! Его жена ходит в траурном мешке, её единственную служанку не обеспечили даже одним нарядом для прогулок… За всем в этом доме нужно следить? Отлично, раз этим придётся заняться мне, то так просто наш дражайший господин не отделается!
Пока она распалялась, ругаясь вслух и ни с кем конкретным, Сэм успела ещё раз сбегать переодеться. От торопливости щёки её раскраснелись, да и дышала Саманта тяжело, но даже так выглядела многим лучше, чем пару минут назад. Алисия никогда так не обращала внимания на одежду, как в этом доме, и теперь понимала, как внешний вид меняет человека. Платье так оттеняло красоту главной героини… Разве не в нём она попала позже во дворец? Как её вообще приняли? Уж для подарка-то Самуил раскошелился бы на одно платье для служанки. Теперь придётся ему потратиться на два новых гардероба, ибо и сама Алисия не планировала ходить в таких простых – а ничего выразительного в её наряде не было, кроме отлично сделанной шляпки – и откровенно тоскливых платьях.
На улице уже ждала карета и Самуил, праздно ожидающий жену, чтобы подать ей руку. Помощь Алисия с благодарностью приняла, просто опасаясь упасть с совсем не выглядящих надёжно ступеней. Те были тонкими, кажется, металлическими. Ничего не смысля в каретах, можно только надеяться, что конкретно эта окажется надёжной.
Она скучала по машинам. Те, крупные и тяжеловесные, хотя бы сразу говорили, что не выронят человека так просто. А если пристегнуть ремень, то велик шанс не выпасть вовсе.
– Вас что-то волнует, миледи? – устраиваясь напротив, Самуил закрыл дверь и приказал кучеру трогать. Там же, впереди, сидела Саманта, и беспокойство за любимую героиню ещё сильнее подорвало всякое доверие к данному транспорту. – Возможно, Гораций что-то сказал вам, чего не сообщил мне? Если вам всё ещё нужен отдых, отправимся в город в любой другой день.
– Не стоит думать об этом, когда мы уже в пути, господин. Я прекрасно себя чувствую, и лёгкая задумчивость никак не связана с недомоганиями, – говоря это, Алисия внезапно осознала, что речь могла прийти к ней вместе с поселением в это тело. Если существует мышечная память, то должно быть что-то ещё, верно? Она отлично владеет импровизацией, иначе сложно выжить в приюте, но не до такой степени. Нередко её язык начинал что-то нести даже раньше, чем сама Алисия решит, хочет ли высказаться.
– Тогда, миледи, не сочтите за грубость мой интерес, но что же занимает ваши мысли? – прямо сейчас? Только варианты, как же остановить этот высокопарный разговор. Необходимость держаться строгих формулировок и витиеватых фраз была непривычной и очень быстро утомляла, а Самуил всё ещё во многом пугал её. Та невидимая опасность, хищность, читаемая на его лице, напряжение в плечах, вены на руках, спрятанные одеждой, но уже раскрытые ей, тревожащие тем, как легко спрятать эту мощь. Слова срывались у неё необдуманно слишком уж часто, и именно рядом с мужем, которому Алисия могла доверять сейчас меньше, чем той злосчастной ступеньке. Так что всё, чего она хочет – поскорее заставить его замолчать, а с тем замолчать и самой.
Вырвалось же совсем другое.
– Скажу лишь потому, что вы сами меня спросили, и не думайте потом, что я жаловалась вам весь путь, а сами вы и слова не сказали, – уже на этом стоило остановиться, не продолжать, когда она и сама понимала, что ничего хорошего не скажет. Но едва ли теперь можно было так оборвать мысль. – В моей комнате почти нет мебели, служанка не имеет ни одного костюма на выход в люди, стол богат на выбор только потому, что Саманта обратилась к поварам и сообщила, что я была больна и мне нужны витамины. Скажите, герцог, вы бедны?
– Совсем нет, миледи.
– Сколько же у вас есть?
– Мы следующие после королевской семьи.
– И с этим всем в доме пустота! Ответьте, моя комната такая из-за нашей свадьбы? Если я вам жена поневоле, то заслуживаю только минимума? Но пусть я, вы не хотели видеть меня в своём доме и можно понять такую неприязнь. Но чем же тогда вас обидела моя служанка? Или вы не хотели видеть в своём доме женщин вообще? – смотря на его абсолютно ничего не понимающее лицо, она не стала продолжать эту мысль, вместо этого возвращаясь к главному. – Сегодня я хотела бы приобрести всё, что посчитаю необходимым, и надеюсь, что дорогой муж не станет в этом препятствовать.
– Что вы, миледи. Я сказал вам, что желаю показать себя с лучшей стороны, и я не возьму своего слова назад. Прошу вас не стесняться брать всё, что посчитаете необходимым, а также всё, что придётся вам по вкусу.
Смотря на Самуила, прикрывшего глаза, слегка склонённого вперёд, словно в извиняющемся поклоне, Алисия отдала бы многое, лишь бы понять,что в голове у этого человека. Раскаивается? Верится с трудом. Что-то задумал? Вероятно, так и есть, но вот что? Как ей готовиться, когда этот человек в совершенстве владеет собой и пока что ни разу не выдал ей своих истинных чувств? Если не считать насмешку и ехидство, конечно, но даже это она скорее воображала, чем чётко видела на его лице.
На том разговор закончился. Повернувшись к окну, Алисия наткнулась на толстую кирпичную стену ворот в город. Они проделали большой путь за время разговора, о чём она почти жалела. Хотелось рассмотреть дорогу, по которой они двигались, узнать, что окружает поместье, в котором она теперь живёт. Хотя бы на самый отчаянный случай, если ей понадобится бежать после смерти короля и защищать свою голову. Она точно не мечтала стать главным участником на казни.
Но исследованием можно заняться и на обратном пути. Сейчас же Алисия примкнула к окну, рассматривая очаровательные одно- и двухэтажные домики, словно созданные в сказке. Ровные жёлтые здания, виноградная лоза опутывала их стены, цветы наполняли улочки, магазинчики были чистыми, с приветливыми продавцами и вежливыми покупателями.
Они не проехали далеко, карета остановилась на главной площади. Самуил вышел первый, Алисия, придерживая платье и приняв его помощь, второй. Саманта уже слезла, помахав на прощание кучеру и становясь чуть позади Алисии.
– У меня есть некоторые дела, так что присоединюсь к вам позднее. Здесь должно быть достаточно на покупки, но даже если нет, я наверняка уже вернусь к вам и просто дам ещё, – Самуил достал шёлковый кошель и подал его Алисии. Не заглядывая внутрь, она убрала его в сумочку, а ту вручила Саманте.
– Благодарю за вашу щедрость, господин. Мы будем на рынке и постараемся не покидать его, пока не встретим вас, – она слегка поклонилась, как её учили утром, и выпрямилась. Видя, что муж не торопится, Алисия дёрнула бровью, но более ничем не показала своего недоумения. – Вы хотели сказать что-то ещё, дорогой муж?
– Совсем нет. Просто мне очень нравится на вас смотреть, – Самуил улыбнулся. Как бы это сейчас ни звучало, но Алисия не видела, чтоб эта улыбка затронула его глаза.
– Тогда посмотрите дома, когда мы вернёмся. Я уверена, ваши дела не терпят отлагательств.
Задумчиво и спорно фыркнув, словно услышав какую-то глупость, Самуил поцеловал ей руку и ушёл. Будто избавившись от невидимого груза чужого присутствия, с уходом мужа Алисия тут же выпрямилась, засияла и стала оглядываться, жадно впитывая в себя пейзажи нового места. Если в поместье ещё можно сделать вид, словно она никуда не переносилась и всё так же, как и было, просто без телефона и иных благ, то в городе совсем другая история. Тут и там сновали мужчины в рабочей одежде, вели лошадей или мулов, тащивших телеги, на лавочках сидели дамы в длинных, минимум двухслойных платьях, с рюшками, бантиками и кружевами, в широкополых шляпках, украшенных цветами. Во всём этом круговороте жизни только Алисия выделялась своей чёрной наружностью и необычными, словно не имеющими радужки, глазами. И слугой позади себя.
Дело не в том, что в этом мире мало кто имеет слуг. Просто здешнее общество совершенно иначе решило выставлять их существование, так что на выход у служанки знатной дамы всегда имеется отдельное платье для прогулок, отличающееся от горничного костюма. В «нарядах на выход» служанки могли сойти за знакомых или даже близких подруг дам, иногда именно во время прогулок они таковыми и становились: главные советчицы, сплетницы и оценщицы, первые выговаривающие своё мнение о новых нарядах хозяйки или сделанном на заказ мече господина. Слуги, вне зависимости от пола, гуляли по городу наравне со своими работодателями, и пусть все в округе знали, каково истинное положение того или иного человека, но по этикету не выделяли и не принижали никого.
Поэтому то, как Алисия Джерард шла по улице с не переодетой служанкой, воспринималось спорно. С одной стороны, так не принято, с другой – сама госпожа в таком же чёрном, как и её слуга, и, возможно, она просто пожелала, чтобы платья были однотипны. Идти, однако, под оценивающими взглядами тяжело. Потому, только заметив вход на рынок, Алисия поспешила к нему, жаждая затеряться от чужого внимания в пёстрой толпе.
Народ ей встретился самый разнообразный. Загорелые и бледные, работники и домохозяйки, бедняки и богачи – подстраиваясь под торговцев, лавочка каждого из которых могла предложить товары на любое хотение, горожане здесь не глядели на других, а лишь что-то покупали и уходили до следующей необходимости. У приветственной арки находились всевозможные сладкие столики, аромат свежих булочек впервые пробудил желание что-нибудь умять у этого тела – Алисия почувствовала, как слюна наполняла рот, и сделала себе заметку: обязательно взять что-нибудь перед уходом. Она не сомневалась, что сейчас в кошельке были слишком большие по цене монеты и сдачи в мелких ларьках может не оказаться.
Дальше находились прилавки с различной утварью, тряпки с расставленными на них вещами и игрушками, стопки ковров, сложенных один поверх другого. Заморские товары, каких нигде более не увидеть, не приобрести, больше их на рынке не появится! Если верить кличам торговцев, конечно.
Но они шли дальше, не останавливаясь ни на мгновение около этих мест. Вспоминая всё, что было ей известно из романа, Алисия рассматривала ряды в поисках ориентиров.
Вот невероятной красоты посуда, соседний стол – всевозможные рассыпчатые чаи. Два продавца казались похожими друг на друга, братья. За них Алисия и зацепилась, идя к краю стола с чаем и обнаруживая узкий проход между этим рядом и следующим. В теории в соседний ряд можно пройти и проще, но только по этому пути она не ошибётся, ища нужных людей.
– Госпожа? Вы что-то заметили? – Саманта следовала за ней, не отставая ни на шаг, боясь потерять хрупкую, болезную хозяйку. Глянув в ту же сторону, что и Алисия, Сэм тут же повертелась на месте. – Вон там, чуть дальше, госпожа. Если меня не подводят глаза, там есть поворот на другую сторону рынка.
– В этом нет надобности, – Алисия осторожно подхватила подол платья и прошла вперёд, быстро преодолев узкое место и обернувшись. Сэм, двигавшаяся за ней, запнулась, зацепилась юбкой о гвоздь одного из столиков, ударилась головой о вывеску и в конце едва не упала, пойманная под руки Алисией.
– Ну и дороги вы выбираете, госпожа! – почти плаксивым, сдавленным от боли голосом пожаловалась Сэм. – Зачем же так торопиться? Шли бы мы сюда дольше, но зато больше товаров смогли бы разглядеть. А здесь? Вам здесь и вовсе не безопасно находиться!
Сказала последнее Саманта уже после того, как огляделась. Пройдя небольшой коридор между четырьмя лавочками, стоящими друг к другу спинами, они словно попали в совершенно другой мир. Всё казалось серым, будто тучи закрыли небо только над этим местом, людей в разы меньше, а торговцы все как один бедняки, пытающиеся выжить за счёт своих умений. Тут расположились и прачки, и рыбаки, и чистильщики обуви, и даже музыканты с порванными струнами и расстроенными дудками. Находились здесь и обычные торгаши, вот только товары их либо не слишком безопасны для людей, либо так плохи, что с тем же успехом можно отдать даром.
– Зови меня на людях по имени, хорошо? – отпуская руки героини, Алисия и сама принялась осматриваться. Среди горбатых, грязных, уродливых, гнойнолицых торгашей найти просто немытого и плохо одетого оказалось куда проще, чем она изначально думала. Да и среди всего здешнего сборища только он казался мало-мальски да заслуживающим доверия. Надеясь, что это тот самый, Алисия поспешила к нему.