– Гораций предположил, что способность помнить подарена только тем живым существам, которых задумал Бог, которым он подарил душу, и именно из-за способа твоего создания ты лишена этого. Собственно, поэтому мы не удивились, что ты нас не помнишь, – так закончил свой рассказ Эйдан. Его голос слегка дрожал, и пусть принц держал улыбку, руки его мяли рукава рубашки, то комкая их, то растягивая.
Информации много. Алисия уверена только в одном: не такой предыстории она ожидала от второстепенной, быстро убитой автором героини. Хотя бы потому, что все фанаты «Снов и грёз» знали, что в этом мире нет ни магии, ни каких-либо других чудодейственных вещей. Даже ту единственную цыганку, которая появлялась в истории, чтобы пожелать героям счастья и переплетённой судьбы, назвали шарлатанкой, пусть она и не ошиблась. Ладно. Не то, чтобы это её так сильно волновало; может быть, ровно настолько, чтобы устроить истерику потом у себя в комнате, но сейчас? Нет, нет, она спокойна.
– На самом деле, это многое объясняет, – Саманта поднесла руку к лицу, потирая подбородок. Чёлка упала ей на глаза, но была сдута. – Первое время госпожа совсем не обращалась ко мне или господину Джерарду по имени. Иногда она смотрела на меня так, будто не знала, кто я и почему хожу за ней. Поэтому я так удивилась, когда вы начали обращаться ко мне по имени, госпожа. Кажется, это впервые произошло, когда у вас спала лихорадка… Да, точно тогда. После неё казалось, будто вы проснулись от глубокого сна, и я даже поверила, что всё это время вы привыкали к господину, как вы тогда и сказали! Хотя ваша речь, насколько я помню, была направлена на другие цели и вы могли приукрасить, но если всё так, как говорит Его Высочество… – она пощёлкала пальцами, словно пытаясь поймать убегающее от неё объяснение. – О! Поняла! Возможно, это как у детей, которые начинают осознавать себя позже, чем говорить и ходить? И сначала вы были как новорождённый малыш, а потом выросли?
– Лихорадка? – не дав Алисии ответить, влез Эйдан. – Я помню, Гораций очень торопился к герцогу, это из-за вашей болезни? Он ворчал, что ваше состояние может быть нестабильно, что без смесей из цветов вы можете умереть. Рад, что это наоборот пошло вам на пользу, Алисия.
– Определённо, это так! – Сэм засверкала от радости, складывая ладони друг к дружке и наклоняясь чуть вперёд. – Госпожа стала такой живой! Она изменила комнату, и мы ходили вместе на рынок. И господин Джерард учит госпожу танцам, вы не представляете, как чудесно у неё выходит!
– Точно, та история про рынок! Вы рассказывали о ней, но я не совсем понял некоторых вещей. Зачем вы были на рынке? И зачем побежали за вором, леди Лоуренс? Вам стоило позвать стражу, а не рисковать собой. Такой милой леди не стоит влезать в такие опасные ситуации.
От сладкой беседы, завязавшейся между главными героями, и информации, сваленной на неё, как ушат отходов, голова Алисии заболела, а думать стало как-то слишком тяжело. Она медленно поднялась, прижав руку ко лбу, и неловко поклонилась остальным.
– Мне нужно подышать свежим воздухом. Прошу прощения, – не дожидаясь ответа, Алисия отвернулась, спеша к балконам. Краем глаза она заметила, как Адам положил руку на плечо принца, останавливая его.
Балконы не пользовались большим спросом в такой час. Лишь молодые влюблённые выбегали сюда, прячась от родителей, чтобы разделить пару томных поцелуев. Алисия не знала об этом, когда вышла, но поняла сразу, как такая парочка с некультурным чмокающим звуком оторвались друг от дружки и, завидев её, убежали, проносясь мимо и ненароком задев её плечо. Лёгкий удар вызвал шипение, но не более того, и Алисия подошла к перилам, опираясь локтями и кладя голову на руки.
Луна уже высоко, её лучи смешиваются со светом из бального зала. Вдалеке виднеются тучи, грозящие залить поля тяжёлым ливнем. Многое необходимо обдумать. Первое, то, что тело это с самого начала не принадлежало живому человеку, что она заменила того, кто всё равно не помнил своей жизни. Ей всё ещё не жаль, что она вообще заняла чьё-то место, но становилось легче от мысли, что этот человек не был бы на неё в обиде. Вообще не вспомнил бы, что кто-то его обидел. Второе – что она в принципе имеет тело не человека, что она нестабильна и, скорее всего, именно из-за этого умерла её предшественница. Надежды на то, что какая-то магия внезапно сделает её стабильной, Алисия не питала. У неё не появилось системы, нет миссий или квестов, так с чего бы каким-то неведомым силам спасать её от разложения, скажем, ближе к зиме? Когда все растения будут погибать, уйдёт ли она вслед за ними?
Думать тяжело. Она уже пережила одну смерть, проявив неосторожность. Медленно задыхалась под тяжестью обрушившегося здания, не в силах позвать на помощь. Сознание упрямо отказывалось угасать, нос забивал дым, кожу обжигало. На самом деле, она бы с радостью не переживала подобный опыт заново.
Мысли отправились в поток, непрошенные воспоминания заполнили разум, в груди становилось тесно. Воздух отказывался поступать в лёгкие, уши заложило, словно издалека она слышала тяжёлые, прерывистые вздохи. Перед глазами поплыло, и Алисия ударила себя в грудь, пытаясь заставить ту работать, раскрыться. Один удар, второй. Ноги задрожали. Казалось, сознание вот-вот покинет её, как перед носом оказался бокал. Почти не задумываясь, она схватила его и опрокинула в себя. На вкус это почти то же самое, что выпить лёд, и она не разобрала, какой напиток то был, но это волновало Алисию в последнюю очередь. Реагируя как на холодный душ, но пришедший изнутри, её организм мгновенно взбодрился, прогнав то состояние, в которое она чуть не впала по своей же глупости. Не стоит вообще вспоминать о подобных событиях.
– Благодарю, господин, – продержав пару мгновений глаза закрытыми, Алисия выпрямилась и повернулась к тому, кто дал ей напиток. Мужчина на вид около двух метров, с широкими плечами и объёмными мускулами. Он возвышался над Алисией подобно великану, держа лицо вежливо-нейтральным, возможно, совсем слегка доброжелательным. Сложно разглядеть цвет его глаз, но волосы тёмно-рыжие, почти коричневые. Не будь Алисия сейчас такой усталой, она почувствовала бы некоторую угрозу с его стороны, может быть, просто напряглась бы от его размеров, но сейчас едва ли что-то могло побеспокоить её сознание.
– Рад помочь, госпожа. Думаю, нам ещё не доводилось встретиться лично. Я Рафаэль Ястредский, – он протянул руку, и Алисия подала свою. Господин Ястредский галантно наклонился, целуя её в кончики пальцев. На самом деле, такой способ приветствия начинал Алисии не только надоедать, но и вызывал отвращение. Славно, что она не обязана подавать всем руку, но и не сделать этого будет всё равно, что нагрубить.
– Граф Ястредский, верно? Я встречала вашего сына сегодня, рада познакомиться с отцом такого вежливого юноши, – теперь, услышав его фамилию, Алисия невольно напряглась. Перед ней находился один из наиболее хитрых, опасных злодеев романа. Конечно, слово «злодей» тут использовалось скорее формально, но это не отменяло мерзости поступков, совершённых графом Ястредским. Честно говоря, это та часть, принимать участие в которой Алисия не хотела. – Ещё раз большое вам спасибо за помощь, ваше сиятельство. Думаю, герцог Джерард уже потерял меня, так что не смогу составить вам компанию в этот вечер. Прошу меня извинить.
Алисия сделала реверанс, как ей казалось, достаточно элегантный при условии, что ноги всё ещё едва держались прямо, и развернулась. Не успела она, однако, пройти и пару шагов, как Рафаэль потянул её за плечо, и внезапно перед глазами поплыло. Она моргнула – и уже была в руках графа, придержавшего её от падения. Смутившись, не понимая, что происходит, Алисия попыталась выпрямиться, но тело очень плохо слушалось.
– Что…? – язык заплетался, не удавалось сформировать ни единой чёткой мысли. Голова потяжелела, но внутри ощущалась скорее вата, руки стали лёгкими, как пушинки, она могла взмахнуть ими, а сжать пальцы или схватиться за что-то было неимоверно тяжело.
– Господин Ястредский, ну что вы там? Джерард и Его Величество вернулись в зал, нужно торопиться! – голос Шаплена наполнил уши, но смысл его слов долго, тяжело доходил до Алисии. Она поняла, что происходит, когда Рафаэль подхватил её на руки и с грацией перепрыгнул перила, беззвучно приземляясь на траву. Паника, посетившая её в этот момент, привела к резкому рывку ногой. Едва ли это помогло ей против Рафаэля, но туфелька, и без того держащаяся на добром слове, спала с ноги и, судя по звуку, прилетела прямо в Шаплена. – Мразь! Мой новый кафтан, да разве ты имеешь право пачкать мой кафтан, ты…
– Прекрати, – руки Рафаэля переместились, схватив её ноги крепче, одновременно сжав за плечи так, что пошевелиться больше не было возможности. – Иди назад и проследи, чтобы моего отсутствия не заметили. С этим-то ты сможешь справиться?
Что происходило дальше, Алисия понимала с трудом. Слабость растеклась по конечностям, усталость так и манила отдохнуть от всех забот, что свалились на неё в этот день, и противиться им стало так сложно, что Алисия добровольно сдалась, погружаясь не столько в сон, сколько в беспамятство. Она продолжала чувствовать, как перемещают её тело, как кладут куда-то, а после начинается тряска, не присущая каретам, скорее плохо сделанным повозкам. Казалось, они ехали целую вечность, послышался стук воды о деревянную крышу, гром, оглушительно бьющий по барабанным перепонкам. От тряски в животе Алисии начался какой-то кошмар. Он бурлил и урчал, кипел изнутри, вино смешивалось с бурдой, которую дал ей Рафаэль. Следующее, что отчётливо помнит Алисия – она едва успевает перевернуться на корточки, как содержимое желудка покидает её, забивая нос и жаля горло, перекрывая кислород и заставляя кашлять, громко и надрывно. Это продолжается недолго, два бокала жидкости уходят вместе с десертами, съеденными ею на обед, и теперь внутри всё сжималось от пустоты, она чувствовала себя так, будто готова съесть кастрюлю чего-то ужасно жирного, и одновременно так, будто ещё неделю не сможет есть вообще.
Радуясь тому, что кислород вновь наполняет её лёгкие, Алисия, нащупав под руками сено, высморкала остатки рвоты, попавшие в нос, и несколько раз сплюнула. Смотря на едва различимую в темноте лужу, она поклялась себе больше никогда не пить, особенно не пить на важных мероприятиях в месте, кишащем паразитами и мелкими второсортными злодеями. Алкоголь ещё никогда не вызывал в ней столько негатива, как в этот момент, и радовало только то, что в реакции эта гадость вывела саму себя из её организма.
Телега наехала на камень и Алисию тряхнуло. Она потеряла равновесие, в последний момент успевая направить своё падение на чистую часть сена. Внимание вернулось к непростой ситуации, в которой она оказалась. Крыша была совсем невысокой, достаточной как раз для того, чтобы стоять на четвереньках. Темно, под руками сено и доски, ужасно обработанные и уже исцарапавшие её ноги. Отвратительное положение. Снаружи не слышно ничего, кроме грома, ливня и лошадей. Однако неслышно могло быть и потому, что погода разбушевалась, и Алисия не удивилась бы, если кучер всё ещё не знал, что его пленница очнулась.
Руки не связаны, ноги тоже, куда делась одна из туфель она вроде как припоминает. Непонятно лишь то, зачем, кто и куда её везут. Самые важные и немного пугающие её вопросы.
Стараясь собрать мысли в кучку, Алисия легла, избегая «ядовитого» места, и закрыла глаза. Тело всё ещё слабо дрожало, но даже если бы она чувствовала себя хорошо, Алисия не смогла бы дать отпор со своими тонкими ручками и ножками-соломинками. Единственный план, пришедший ей в этот момент: сначала притвориться опоссумом, а потом бежать при первой же возможности. Отличный план.
Не сумев противиться зову Морфея, Алисия только моргнула – и тележка уже ехала по дорожке, её мелко трясло, а дождь закончился. Не успела она даже пошевелиться, как закричал кучер, лошади остановились, а вокруг начался гомон и мельтешение. Вспоминая свой отличный план, Алисия замерла, держа глаза закрытыми, а тело расслабленным, и никак не отреагировала, когда крышка тележки поднялась, а её кто-то подхватил на руки. Свет не ударил по глазам, воздух был холодным, где-то ухнула сова. Скорее всего, продолжалась одна и та же ночь, по крайней мере, Алисия не могла поверить, что проспала бы целый день в этой телеге.
Действуя как-то особенно неторопливо, её занесли в помещение. Вокруг мельтешила не то свита, не то соратники, в общем, человек пять, если судить по шагам, и пытаться убежать от кого-то с такими крепкими руками, какие были у несущего Алисию человека, она бы не осмелилась. Тишина, сохраняемая этим конвой, напрягала, и только страх не давал какой-либо реакции проявиться.
Скрипнули петли. С опытом десятков просмотренных фильмов за спиной, Алисия может сказать, что это звук тяжёлой, но деревянной двери. Не то чтобы дерево даёт ей хоть какое-нибудь преимущество, скорее мозг пытался понять, что происходит снаружи, пока она не может воспользоваться зрением.
– Следить за девчонкой, – чуть хриплый голос принадлежал человеку, что нёс Алисию весь путь и сейчас укладывал на койку, твёрдую, но, кажется, не каменную. – Нельзя допустить, чтобы она пострадала. Это ясно?
– Да, господин, – значит, всё же слуги. Хочется похлопать самой себе: её не похитили торговцы людьми с плохой части рынка, зато похитили торговцы людьми среди аристократов. Это так здорово, что хотелось плакать, но она сдержалась. Лежала неподвижно, пока люди не развернулись, покинули комнату и закрыли эту жутко скрипящую дверь, затворив её за собой с таким шумом, будто её не смогут открыть десять крепко сложенных мужчин.
Подождав ещё пару минут, услышав, как ушло большинство и около её камеры остались двое, Алисия открыла глаза. Деревянный потолок, каменные стены… отсутствующий пол. Стараясь быть как можно тише, Алисия села, сразу ощутив под босой ногой холодную, плодородную почву. Несмотря на то, что в ночи её было не видно – а под потолком имелось маленькое окошечко, через которое из-за туч не проникало лунного света – почва явно была плодородной, мягкой. Объяснить своих выводов Алисия просто не могла, но вот трогает землю и понимает, что в ней бы очень хорошо росли любые цветы, какие только захочется посадить хозяину. Только почему вместо пола здесь вообще была земля – этого она понять не могла, а босую ступню тут же подняла и поставила на койку, не желая и дальше с соприкасаться с домом червей и прочих паразитов.
Дверь и правда оказалась деревянной, укреплённой железом по углам и несколькими поперечными полосками сверху и снизу. Алисия опасалась издавать какие-либо шумы, так что не могла встать и рассмотреть её. Скважины под замок, однако, видно не было, да и по звуку она могла сказать, что запирали её как-то иначе. Не просто же они понадеялись, что ей не хватит сил отодвинуть дверь?
Страшно. Так страшно, что дыхание спёрло, в груди колотится то слишком быстро, то медленно, но ударяя по рёбрам так, словно сердце вот-вот их расколет. В приюте детей каждые полгода посещал полицейский, рассказывая, как поступать, если тебя похитили. «Ненужных» детей часто выбирали для тёмных целей. За таких некому заступиться, не будет родителей, которые ищут годами своё дитятко. Не всегда даже приют интересуется, куда пропал ребёнок: сбежал ли, или же его похитили. Было важно, чтобы дети сами знали, как себя защитить.
Вот только сейчас нет телефонов, которые можно украсть для звонка, нет добрых дядь-полицейских, дежуривших на улице, нет камер слежения, на которые она могла бы случайно попасть. Те советы, которые она может выполнить, не помогут сбежать, ведь призывают скорее не провоцировать своих похитителей, вести себя тихо и послушно, пока не прибудет помощь. А помощь… Помощь, скорее всего, не придёт. Ястредский, как и Шаплен, были друзьями и сторонниками Самуила, они не стали бы действовать, не согласовав свой план с герцогом. Наоборот, они выбрали момент, когда Джерард находился в компании самого короля, сделали ему идеальное алиби, чтобы хотя бы первое время нельзя было доказать, что её муж причастен к похищению.
Её муж сделал это. Мысль от чего-то уколола сильнее, чем должна была. Глаза защипало, а руки мелко задрожали. Будто ей и без того было недостаточно плохо, Алисия внезапно осознала, что привязалась к этому человеку. Конечно, не влюбилась, ведь планирует убежать, развестись как можно скорее, как только бизнес начнёт приносить хоть минимальный доход, но рассчитывала на него и его доброту, пока вынуждена оставаться рядом. Только этим вечером она узнала, что должна была следить за Самуилом всё это время, доносить на него. И что сам Самуил тоже об этом знал. Конечно, он захотел бы избавиться от такого груза, избавиться так, чтобы наверняка.
Глубоко, шумно вздохнув, она поднялась, не беспокоясь о том, что её услышат. Стоять было неудобно, и Алисия скинула вторую туфлю, погружаясь в землю пальцами, двигая ими, боясь задеть таракана или, не дай Бог, многоножку. Спустя пару дрожащих вздохов, смирившись с тем, что пола здесь нет, Алисия прошла к двери и несколько раз сильно, до покраснения кожи на кулаке ударила, взывая к охране.
– Эй! Эй, там! – контролируемо подавляя в себе ту часть, которая выдавала невиданные речи и простую вежливость, Алисия постаралась понизить голос, звучать грубее. То ли ей это хорошо удавалось, то ли прошлая тошнота вызвала раздражение в горле, но крик и правда получился больше похожим на дворовую угрозу, чем на молодую леди. – А ну откройте эту чёртову дверь и объясните, что тут происходит? Думаете, вам так просто сойдёт это с рук? Вы знаете, кто мой муж?
Последнее, возможно, было лишним, но никто снаружи не засмеялся, так что не факт, что простые слуги знают о причастности Самуила к происходящему. Возможно, ей стоило схватиться за эту карту и разыграть её, пока никто не знает, что Самуил им ничего не сделает.
– Вы не слышите меня? Открывайте, идиоты, или герцог Джерард снесёт ваши головы!
Ответа всё ещё не было. Цокнув, Алисия отошла от двери, осматриваясь и цепляясь взглядом за окно. Оно было высоко, выше, чем она смогла бы забраться. Были ли по пути сюда спуски, Алисия вспомнить не могла, хотя и думала, что была полностью сосредоточена на пути, по которому её несли сюда. С другой стороны, такая плодородная земля с большей вероятностью окажется на глубине, чем на поверхности.
Раздражённо пнув воздух, Алисия упала на своё ложе, тут же пожалев об этом, ведь стукнулась затылком. Проклиная всё на свете, она решила дождаться утра и принимать решения на свежую голову, однако, закрыв глаза, так и не смогла уснуть. До утра Алисия проворочалась, крутясь с одного бока на другой, кусая ногти и подолгу сверля взглядом то дверь, то окно. Рассвет наступил скоро, но о ней не вспоминали, казалось, намного дольше. Голова гудела, за глазами пульсировало, и когда, наконец, появились какие-то признаки жизни по ту сторону двери, в Алисии не было ничего, кроме острого, горящего ярким пламенем раздражения.
Вошёл мужчина. Если не принимать в расчёт его крепкого телосложения, ничего примечательного в нём не найти: короткие волосы, карие глаза, настолько стандартные черты лица, что в игре или фильме его приняли бы за пушечное мясо, NPC, случайного прохожего или массовку. В руках его поднос с едой. Двое слуг внесли в камеру табуретки, на одну, перед Алисией, этот мужчина поставил поднос с едой, на другую сел сам.
Смотря на похлёбку, два кусочка хлеба и чай, Алисия впервые осознала, насколько пуст её живот, как сильно она на самом деле хочыет есть. Однако принимать что-то из рук такого сомнительного человека… Вспомнив, что только вчера была отравлена его соратником, Алисия решила проявить благоразумие и отказалась даже смотреть на еду, вместо этого сконцентрировавшись на посетителе.
– Если вы думаете, что еда отравлена, можете не беспокоиться об этом, госпожа Джерард. Мы бы не стали давать вам чего-то опасного, когда вы уже здесь, – с первых же слов Алисия поняла, что перед ней находится тот же самый человек, который нёс её от телеги до этой камеры. Она уже прочувствовала его телосложение и понимала, что то был крепкий мужчина, но теперь могла оценить, насколько на самом деле он силён. Конечно, никаких положительных эмоций это знание не принесло.
– Боюсь, доверять вашим словам я не смогла бы, даже если очень сильно захочу этого, а, поверьте, я не хочу, – она прищурилась, передавая всё презрение, испытываемое по отношению к ситуации и всем, кто к ней причастен.
Мужчина ничего не сказал на это, просто игнорируя слова Алисии и продолжая.
– Вам понадобятся силы в будущем, так что будет нехорошо, если их будет неоткуда взять. Наш хозяин распорядился подавать вам лёгкие трапезы, которые не потревожат ваш желудок, особенно после вечернего приключения. Господин приносит свои искренние извинения за то, что вам пришлось выпить, чтобы посетить нас, и заверяет, что такого больше не повторится.
Он стелил, и стелил так красиво, что тошно становилось. Вот она, подмена слов, смыслов. Судя по всему, этот человек принадлежал к категории слуг, но был кем-то важным, главным. Хорошо, если так, ведь в высшем свете и без него таких змей достаточно.
– И к тому же, вам, кажется, поплохело во время поездки. Организму наверняка будет легче, если вы восполните хотя бы часть потерянного, – кажется, это был конец тирады о том, почему ей стоит поесть, и Алисия позволила небольшой паузе повиснуть между ними, чтобы удостовериться, что так и есть. Когда же стало понятно, что да, он больше не заговорит, Алисия расправила плечи и вскинула подбородок, надеясь, что испачканные ноги не испортят того возвышенного образа, который она старается создать.
– Мне было приятно послушать вас и эту бесполезную лекцию о важности правильного питания, мистер, однако замечу, что куда более важные темы вы, к сожалению, пропускаете. Кто вы? Почему я нахожусь в этом месте? И на кой чёрт я сдалась Ястредскому? – под конец она не сдержалась, зашипев змеёй и сама же замирая, поняв, какие звуки издаёт. Она и до этого осознавала, что язык у этого тела во много раз подвижнее, чем был у неё в старом теле, но не осознавала, как это может влиять на её речь. Надеясь, что её удивление не заметили, она вздохнула и вернула себе внешнее самообладание. – Уверена, произошла какая-то ошибка, которую мы сможем уладить, поговорив с вашим господином. Нет нужды держать меня здесь, сэр, у меня не хватило бы сил и на то, чтобы сбежать из места намного менее охраняемого, чем это.
Мужчина внутренне смеялся над ней, и это настолько очевидно по его лицу, что невольно появлялось искушение огрызнуться. Грубый, многословный хам.
– Прошу прощения за мою оплошность, госпожа Джерард. Меня зовут Микаль, я дворецкий семьи Ястредских. Для меня большая честь ухаживать за вами, пока вы находитесь в гостях у нашего господина. Боюсь, сейчас это лучшая комната, которую мы смогли выделить для вас, и поверьте, она самая подходящая из тех, что были на выбор. Пришлось провести небольшой ремонт, чтобы она стала такой, но я уверен, скоро вы и сами поймёте, как позаботился о вас господин. А теперь, прошу, поешьте, и мы оставим вас для дальнейшего отдыха.
Алисия выслушала всё это с одной мыслью: какую чушь ей пытаются донести. Лучшая комната? Да, как скажете, вот только даже тележка была лучше! Там было сено, чистое и в какой-то мере мягкое, но не… а, в общем-то, не важно. Переводя взгляд с земли на завтрак, Алисия задумчиво потянулась к тарелке, проводя по её краю пальцем. Медленно, обдумывая каждое действие, она взялась за край, посильнее сжала и дёрнула рукой, выливая всё содержимое на Микаля. Тот подскочил, шипя, когда горячая похлёбка ошпарила кожу, но, сжав зубы, принял более строгую позицию и одёрнул рукава, делая глубокий, полный сдержанной ярости вздох.
– Я… понимаю вашу позицию. Прошу прощения, что потревожили вас, госпожа Джерард. Мы немедленно оставим вас. Прошу, отдыхайте.
Он забрал поднос, поднял с пола тарелку и кивнул слугам, тут же принявшимся уносить стулья и снаружи запирать дверь. В этот раз до ушей Алисии донёсся шум, будто что-то перекрыло дверь, и почему-то она была уверена, что это произошло бы даже при её полном послушании, а потому никакого раскаяния в импульсивности не последовало. Будь она хоть трижды голодна, всё равно не станет принимать еду у этих людей.