Дверь открылась, в комнату вошли Самуил и король. Настолько «вовремя», что не остаётся сомнений, в какой мир она попала. Что дальше? Титры? И ждать ещё неделю, чтобы узнать, что хотел сказать принц?
– Гости начали прибывать, Эйдан. Будь хозяином дня, встреть их, как полагается, – король может и не ожидал увидеть столько людей в комнате, но не выказал ни грамма удивления, просто выгоняя юного принца. Тот, спохватившись, повернулся к Алисии и стоящей рядом с ней Саманте, кланяясь.
– Было приятно встретиться с вами, леди Алисия, леди Лоуренс. Продолжим наш разговор позже, а сейчас вынужден покинуть вас, – не дожидаясь ответа, он выпрямился и направился к выходу, попутно зовя Адама и уверяя короля, что достойно примет гостей своего праздника.
Как только дверь закрылась, Самуил подошёл к своей жене, опускаясь на колени. С осторожностью поднимая по одной ноги Алисии, он подхватил стоящие в стороне туфли и помог ей обуться.
– Боюсь, даже если миледи желает ходить так дома, ей придётся оставаться обутой во время праздника, – в тоне не было ни грамма удивления, возмущения или осуждения, лишь принятие, будто он уже смирился со странностями своей жены. На минуточку, не так часто она позволяла себе подобное, чтобы реагировать таким образом! Тем не менее, приятное видеть, что ей спустят с рук и столь необычное поведение.
– Прошу прощения, господин. Предельно честно вам скажу, что сделала это для благих целей.
– Конечно. Я уверен, что так оно и есть, – поднявшись, Самуил подал руку, которую Алисия тут же приняла, вставая и поправляя юбку. Убедившись, что выглядит великолепно, она повернулась к королю, смущённо прикладывая руку к груди.
– Извините, что вам пришлось застать эту картину. Я не хотела никого задерживать. Почему бы нам не отправиться в зал, пока прибывают гости?
Король засмеялся, добродушно и столь сдержанно, что не ясно – он притворялся, что смеётся, или наоборот, не давал себе стать слишком громким, неприлично весёлым. Взгляд его пронизан любопытством, изредка смещаясь с Алисии на Самуила или кого-нибудь из слуг.
– Вы говорите дело, Алисия. Предлагаю поспешить, пока Эйдана не разорвали ласковые руки прекрасных дам, жаждущих его компании.
Внизу, у входа, постепенно собиралась толпа. Женщины в пышных корсетных платьях собирались стайками, обмениваясь последними новостями и строя по ним сплетни, леди в воздушных, иногда даже бесстыдно подчёркивающих прелести нарядах окружали кавалеров. То и дело одной удавалось увести юношу из компании остальных, и тогда группы разбивались, а девушки бежали искать себе следующую жертву.
Одним из лакомых кусочков бала оказался принц, которого вместе с Адамом едва ли не к стенке прижали, добиваясь у него сегодняшних танцев да разрешения сопровождать на всём мероприятии. Некоторые, ошибочно принимаемые кем-то за неприхотливых, делали своей целью Адама, зная, что тот наверняка весь вечер и проведёт с Эйданом. Алисия видела, как тяжело им обоим даются отказы и попытки побега, обрываемые на корню. Она не могла помочь, но хотела насладиться шоу, которое должно было начаться с этого момента, а потому замедлилась, когда они с Самуилом, королём и Самантой спускались по ступеням. Остальные ни слова не сказали, подстраиваясь под новый темп. Не будь Алисия сосредоточена на другом, она бы посмеялась с того, как все слушаются её, хотя король идёт рядом и именно он должен руководить всем процессом.
И вот он, тот момент, когда взгляд Эйдана ловит движение сверху. Пару секунд он смотрит, а после как заворожённый менее элегантно, чем ему подобает, стал пробиваться через дам, лишь прошептав: «На самом деле, у меня есть спутница на этот вечер». Перекошенные лица, вздёрнутые брови, непонимание и возмущение, бросаемые в его спину, были проигнорированы в пользу скорости, преодоления ступеней.
– Леди Алисия, – говорит Эйдан. – Прошу, позвольте мне сопровождать вашу слугу, леди Лоуренс, на этом вечере.
Позади себя Алисия слышит смущённый, полный непонимания ик, и умело игнорирует его. Лёгкое возбуждение поднимается в животе от мыслей, что теперь она стала участницей этих событий, той, кто позволит катушке начать вращение.
– Разве могу я отказать в чём-то вам, Ваше Высочество? Прошу лишь быть внимательным к Саманте и не расстраивать её.
– Клянусь, у меня и в мыслях не было.
Губы дёргались, желая растянуться в глупую улыбку, которая сейчас всё испортит. Держись, Алисия. Ты перечитывала эту главу десятки раз, ты справишься.
Сделав шаг в сторону, она повернулась к Саманте. Бедняжка побледнела, словно её отдали на казнь, и лишь щёки горели как при лихорадке. Глаза её бегали, руки то сжимались в кулаки, то разжимались только затем, чтобы провести ладонями по платью, не то обтирая пот, не то смахивая невидимую пыль.
Эйдан широко улыбнулся, как озорник, задумавший какую-то шалость, и протянул руку. Удивительно, но, ничуть не колеблясь, Саманта приняла её. Последний раз взглянув на свою госпожу, она и пискнуть не успела, как принц резво побежал со ступеней, утягивая за собой и служанку Алисии.
Только они коснулись мраморного пола, заиграла музыка. Казалось, дирижёр ястребом следил за моментом, когда принц возьмёт за руку какую-нибудь девушку, и как только это произошло, праздник официально начался. С резких нот, почти заставивших присутствующих коллективно вздрогнуть от удивления, начался вальс.
Наблюдая, как принц приспосабливается к ситуации, быстро меняя положение рук и утягивая Саманту за талию к середине зала, Алисия чуть не пропустила руку, протянутую уже ей. Привыкнув за эти дни к дальнейшим действиям, она без раздумий приняла предложение танца, и лишь оказавшись прижатой к белоснежному кафтану, украшенному золотыми нитями, удивлённо вскинула голову. Перед ней, начиная вальсировать и стремительно уносясь от лестницы, находился безымянный король.
От удивления дыхание на мгновение перехватило, и Алисия оступилась. Рука на талии мгновенно сжалась сильнее, не давая ей упасть, вместо этого закружив. В какой-то момент они встали в общий рисунок, если точнее – стремительно приближались к его центру.
– Не стоит так волноваться, Алисия, – опускаясь на колено, как и все окружающие их господа, король поднял руку, потянув герцогиню пройти вокруг. Сглотнув, она постаралась сосредоточиться на танце, но внимание рассеивалось, не задерживаясь абсолютно ни на чём, кроме человека перед ней. – Дорогой брат отлично поработал, обучая вас танцам. Уверен, ещё немного опыта, и вы будете так же неотразимы, как звёзды на ночном небе.
– Прошу, вы мне льстите, Ваше Величество, – стараясь звучать благодарной, проглатывая твёрдый ком в горле, Алисия неуверенно решила добавить, не спрашивая напрямую. – Я не лучшая пара для вас на таком важном празднике. В конце концов, я замужем.
– И мой брат должен быть счастлив, получив такую прекрасную леди, – незамедлительно ответили ей, поднимаясь и вновь принимаясь вышагивать по залу. Привыкнув к быстрому, резкому стилю Самуила, Алисия была уверена, что никакой другой мужчина не смог бы обвинить её в неумении танцевать, но широкий, не менее быстрый, но вдобавок властный шаг Его Величества не давал поспевать за собой, и тут и там ей приходилось делать два шага для его одного. Наверняка она выглядела сейчас глупо и абсолютно неумело, и стыд начал заливать её щёки. – Но я хотел бы знать, как поживает поместье Джерард и его хозяин. Без единой весточки от вас, признаюсь, мы с Горацием беспокоились, не позволил ли Самуил себе лишнего. Теперь же, раз уж вы здесь, я не вижу смысла ждать письма, когда могу услышать всё лично.
Слова его казались простыми, и значение каждого было известно Алисии, однако общий смысл утекал от неё, как ящерица, сбросившая хвост. Она позволила своему лицу отразить всё недоумение, что бурлило в груди.
– Возможно, Его Величеству стоит уточнить, что он хочет услышать, а я постараюсь в полной мере удовлетворить ваш интерес.
– Хм, – он мычит, и Алисия думать не хочет, что это может значить. Что за «Хм», Ваше Величество? – К вам приезжали гости, Алисия?
– Гости? Да, конечно приезжали, – она задумалась, не понимая, к чему эта информация королю, но послушно рассказывая. Слева мелькнуло ярко-рыжее пятно, золотистые волосы Саманты в повороте коснулись её спины. Они, наконец, достигли центра. – Приезжал бывший барон Куапель, привозил ткани, что я заказала у него на рынке. Ещё мадмуазель Сонет, она провела ночь или две в поместье, шила нам костюмы к сегодняшнему приёму.
Сильные руки оторвали её от пола, закружив, и подол платья, как показалось Алисии, наиболее ярко продемонстрировал, как хорошо выполнила свою работу Сонет. То, как он волнами развевался, не открыв ничего лишнего, а после мягко вернулся на место, лаская её ноги, определённо должно было произвести впечатление.
– Приезжали ли гости к Самуилу?
– К Самуилу? – глупо переспросила она, тут же осознав, что, скорее всего, именно ответ на этот вопрос ожидал от неё король в первый раз. Стало неловко, как она просто предположила, что королю интересны её гости. – Я не видела, чтобы Самуил с кем-то встречался за эти дни, Ваше Высочество.
– Ничего страшного. Вы говорили с мужем? Он вам о чём-нибудь рассказывал?
В этот раз вопрос заставил Алисию задуматься, перебирая в голове всё то время, что она провела в поместье семьи Джерард. Даже когда они активно взаимодействовали в последние дни, Алисия не может вспомнить, чтобы Самуил рассказывал что-то о себе.
– Признаться честно, мы не разговаривали так много, – неуверенно начала она, чувствуя, как её руку сжали чуть сильнее. Взгляд на короля показал лишь внимание, полностью отданное ей. – Однако кое-что я знаю наверняка.
– И что же?
– Ему ну очень нравится чёрный цвет.
Собственный ответ показался Алисии забавным, но почти сразу она вспомнила, с кем говорит, и испугалась последствий. Никому обычно не сходило с рук подшучивание над королём, не так ли? Как бы она не приблизила день своей смерти парой неосторожных слов!
Брови Его Величества были сведены в замешательстве, в глазах царило непонимание, даже его движения на миг показались скованными. Когда же смысл фразы до него дошёл, музыка прекратилась, и Алисия пропустила почти беззвучный смешок. Она была слишком занята, отступив и поклонившись, поблагодарив за танец, и осматриваясь в поисках причины для побега. Наконец, она выловила тёмную, высокую точку в стороне, и, ещё раз извинившись, поспешила сбежать от короля, ссылаясь на то, что должна поскорее вернуться к мужу.
Алисия старалась двигаться осторожно, бормоча извинения, если всё же сталкивалась с кем-то на своём пути. Она чувствовала пронзительные взгляды, направленные со всех сторон, осуждение или интерес, проявляемый дворянами. Для них она так же неизвестна, как они для неё. Только что король танцевал с олицетворением слова «ничто» в глазах богатеев. Это не могло не вызвать перешёптываний, и она не судит их, ведь и сама захотела бы узнать больше, если бы, скажем, с президентом станцевала девушка в костюме из страусовых перьев да павлиньего пуха – а платье от Сонет в глазах этих многослойно одетых дам сравнимо только с чем-то несуразно-глупым.
Самуил уже близко, он разговаривал с какой-то старухой, такой сухой, словно воды в её организме не было с динозавровых времён. Ярко накрашенные губы то и дело кривились, соединяясь в трубочку, после чего рот широко разевался, и начиналась речь, содержание которой Алисия от чего-то заранее знать не хотела. Остановившись на месте, оглядываясь по сторонам, она заприметила зелёный фрак на широкой, заплывшей жиром спине. С благодарностью принимая знак вселенной, она неспешно направилась в ту сторону. На подобных мероприятиях плетутся такие интриги и заговоры, что упустить шанс будет всё равно, что отказаться от своей цели и лично дать клинок в руки убийц короля. Если у неё получится помешать какому-то сговору прямо сейчас, в будущем проблем станет намного, намного меньше.
Она была менее чем в трёх шагах от виконта Шаплена, но из-за окружающей толпы не смогла разобрать ни слова в чужом диалоге. Тем временем собеседник Шаплена, на которого до этого Алисия не обращала никакого внимания, прекратил разговор и, видимо, указал на неё, потому что друг Самуила тут же развернулся.
– Ах, герцогиня Джерард! Рады встрече, Ваша светлость, – Рассел раскинул руки, ударяя одной мимо проходящего слугу. Происшествие это никак не смутило его и даже тихих извинений не прозвучало. – Вы, скорее всего, незнакомы, но это виконт Бернард Ястредский, сын графа Ястредского. Они были на вашей свадьбе.
– Мне приятно это слышать. Прошу прощения, но не запомнила вас, Ваша милость, – она подала руку, позволяя юноше перед собой поцеловать ладонь, что тот незамедлительно сделал.
– Ничего страшного, госпожа! В такой важный день иная девушка и собственное имя забудет, не так ли?
Перед ней стоял юноша лет двадцати, долговязый и подвижный. Волосы рыжие, такими насыщенными, что под огнями бального зала казались красными. Глаза сверкали, как два драгоценных камня, но цвет их не разобрать: не то это смешанный зелёный, не то синий, а может и то, и другое. Полная энергии и озорства аура, больше присущая подросткам, ещё не покинула его и давала о себе знать, незримо освещая фигуру. Бернард улыбался широко, не стесняясь, хотя у него был лишний зуб, выступающий из десны над левым клыком. От того, что зуб этот не прятали и даже наоборот, с гордостью выставляли, вот так улыбаясь, он казался скорее очаровательным, чем уродующим. Он поднял руку, протирая пальцем под носом, и стёр часть макияжа, скрывавшего веснушки.
– Вы выглядите даже чудеснее, чем в свой белый праздник, а тогда от вас было глаз не оторвать, – бесстыдно заявил он, отпуская ладонь Алисии и поигрывая выразительными бровями, словно созданными, чтобы подчёркивать испытываемые им эмоции. Выглядел он при этом несуразно настолько, что смех сам собой рвался из груди. Это нисколько не оскорбило Бернарда, он приободрился и нахохлился, как павлин, сумевший привлечь внимание привлекшей его пташки. – Знаете ли вы, почему я назвал ваш праздник белым, госпожа?
– Наверное, потому что я была одета в белое?
– Если бы, Ваша светлость! Но вы и уважаемый герцог Джерард были единственными чёрными косточками на этом слоновьем вечере. Зато занавески, скатерти, обивки стульев, даже одежда гостей, соответствующая прописанному в вашем пригласительном приглашении – всё было таким белым, что еда на столах казалась инородной. Она была там настолько лишней, что я тут же поспешил её съесть.
– Неужели вы так боялись, что она испортит своим видом наш праздник? – ловя его тон и взволнованная внезапно заинтересовавшей её беседой, Алисия постаралась соответствовать, хотя сама редко шутила.
– Вы абсолютно правы, госпожа! Я оставлял только то, что итак было белым: варёную курицу, яйца, сыры, косточки индюшки.
– А вино, Ваша милость?
– А разве можно было оставить вино?
– Даже белое нельзя?
– Где же видано, чтобы белое вино подавалось на таком застолье? Оно было только красным, таким ярким, что пролей кто хоть каплю, и день был бы испорчен. За вино я взялся в первую очередь, и будьте уверены, я очень внимательно изучил этот вопрос.
– Я благодарю вас за труд, проделанный в тот день. Уверена, благодаря вашим стараниям гости были спокойны, а свадьба прошла отлично.
Мгновение они стояли, погрузившись в тишину, но она не продержалась долго. Схватившись за бока и согнувшись, Бернард громко засмеялся, не обращая внимания на шарахнувшихся от него дворян, напуганных громким звуком и тут же возмущённо зароптавших. Ни одно слово, брошенное в его сторону, не достигло ушей Ястредского, но вот глаза наполнились слезами, которые тот поспешно старался утереть.
– Чес слово, ваша светлость, лучше разговора, чем у нас с вами только что, у меня не было ни с одной леди. Эти напыщенные дамы, не сочтите за грубость моё мнение, не понимают шуток, а тем более как на них отвечать, – объяснил он, успокоившись и переводя дыхание. Лицо раскраснелось, от чего пудра стала особенно заметна, а веснушки просвечивали сквозь неё. – За такой разговор предлагаю свои услуги, госпожа. Если вам когда понадобится помощь, смело обращайтесь к виконту Ястредскому, который всегда верен своему слову!
– Тогда и вы обращайтесь, если я смогу вам помочь, господин. Боюсь, мои силы не так велики, как ваши, но ради вас я готова постараться и добиться большего, – это даже не была лесть. Сейчас, вспоминая этого персонажа, Алисия могла представить только вид графа Ястредского, одного из сторонников Самуила. Она не думала, что в этом милом парне есть хоть капля того коварства, которым отличался его отец, ставший злодеем одной из арок ещё до последней главы. На самом деле, этот милый юноша уже слишком понравился ей, и она решила потворствовать своему желанию во что бы то ни стало переманить его на свою сторону, если то вдруг понадобится.
Всё это время виконт Рассел Шаплен стоял рядом с ними. Во время разговора он то бледнел, то краснел, под конец покрылся испариной, а стоило им обменяться такими искренними предложениями помощи, как мужчине пришлось вынуть платок и обтереть лоб и щёки от холодного пота, что стекал по нему уже не просто ручьями – водопадами. Наконец, словив секунду тишины, он поспешил украсть её, будто боялся, что они скажут что-то еще более скандальное – а, надо отметить, речи такие между неженатым мужчиной и недавно вышедшей замуж девушкой были прямым путём к скандалу. Подслушай их кто сейчас, укажи на подтексты, которых на самом деле не было, и честь обоих была бы запятнана, а репутация испорчена.
– Рад, что вы сразу нашли общий язык! – такой фразой вклинился в их разговор Шаплен. – Уверен, у вас найдётся много тем для разговоров позже, возможно, в компании вашего мужа или нескольких подруг, госпожа Джерард, – почему он решил, что стоит уточнить для неё этот момент, Алисия не поняла, но кивнула. – Как вам сегодняшний праздник? Музыканты сегодня особенно хороши, не так ли?
– О, вы правы! – не успела Алисия открыть рот, как ответил Бернард. – На самом деле, мы же уже обсуждали это, пока не перешли к вам, ваша светлость.
– Ко мне? Вы имеете ввиду, когда я к вам подошла?
– Нет, не совсем, но в тот момент как раз и вы к нам подошли. Его милость, господин Шаплен, как раз заговорил о вас, но не успел ничего сказать.
Неприятное чувство само собой собралось у неё в груди, но Алисия постаралась игнорировать его, вместо этого повернувшись к зеленеющему, готовому вот-вот умереть от стыда господину Шаплену. Или не от стыда. Может, от злости? Всё же Бернард не удержал язык за зубами в теме, которая явно ставила его знакомого в нехорошее положение.
– О чём же вы хотели сказать, господин? Уверена, я смогу дополнить, если вас что-то интересует.
В этот момент до Бернарда наконец дошло, что он сказал и тем самым сделал. Не успела кровь отойти от его щёк, как стремительно вернулась обратно, да ещё с пущей силой, когда как сам юноша постарался исправить ситуацию:
– Я уверен, что только хорошее, госпожа! Мой друг совсем не из тех, кто говорит гадости за чужой спиной, могу в этом поручиться, – глаза Бернарда заметались от Алисии к Расселу и обратно. Его взволнованный, нервный вид сам собой заставил Алисию успокоиться. В самом деле, Шаплену очень повезло с другом. Хорошо бы теперь и оправдаться, чтобы звучало не надуманно.
– Да, да! Я бы не позволил себе сказать плохо о госпоже Джерард! – что же, миссия провалена, он абсолютно точно не выглядел как раскаявшийся или искренний. Алисия внутренне тяжело вздохнула, готовясь слышать лесть или оправдания. В конце концов, Бернард не знает, о чём хотел сказать его друг, так что и обвинить во лжи нельзя. Гнусный злодей одной арки, чего от него ещё ожидать. – Я хотел рассказать, как встретил вас на рынке, понимаете? Вы тогда тоже выглядели хорошо, так что я хотел поделиться новостями, что наш общий с Бернардом друг, герцог Джерард, вполне себе счастлив в браке, вот и всё. Не думайте о нас плохо, госпожа, я просто радуюсь за вашего мужа, ведь такой достойный человек заслуживает только не менее достойной жены.
– Поверьте, мне очень приятно это слышать, – вежливая улыбка ещё никогда не казалась ей такой лёгкой, как в этот момент. Даже если он это всё выдумал сейчас, потому что рассказать настоящих мыслей не позволяют общественные порядки, слова его были правдивыми. Она примет это, а сплетни, что будут ходить позже за спиной, с чистой совестью повесит на этого человека.
– Была рада с вами поболтать, господа, но мне нужно вернуться к своему мужу. Думаю, я должна ему хотя бы один танец, а то так заговорюсь, что пропущу все, – как ей показалось, довольно вежливо откланявшись, Алисия развернулась и покинула компанию мужчин. Идти пришлось по краю зала, ведь началась следующая мелодия, под которую пары отплясывали что-то очень активное, чему её ещё не научили. При том, какими были тренировки вальса, Алисия уже боялась репетиций этой галиматьи, где есть и хлопки, и притоптывания, и обмен партнёрами. Если получится, она заранее откажется в этом участвовать.
Самуил сменил своё местоположение, его не удавалось разглядеть, даже выискивая чёрные макушки. Как оказалось, таковых в зале не было вообще, только тёмно-русые изредка встречались тут и там. Значит, это и правда цвет, выделенный только Алисии и Самуилу? Опять же, господин автор, почему эта пара стала такой исключительной, но не получила и десяти страниц внимания?
Тяжело вздохнув и опершись о колонну, поддерживающую высокий потолок, Алисия решила заняться более интересным для неё занятием. Две золотые точки, уже взлохмаченные, но каким-то образом сохранившие презентабельный вид, принадлежали Саманте и Эйдану. Парочка занимались тем же самым, чем и сама Алисия: встав в уголке, рассматривали людей, что-то шептали друг другу и смеялись. Вместе они были больше похожи на головную боль родителей, близнецов, не умеющих сидеть на месте. Тяжело поверить, что совсем скоро страсть в их сердцах разгорится с такой силой, что день расставания будет казаться вечностью мучений. Алисия немного сожалела, что своими действиями прервала любовь с первого взгляда, но любовь с первого дня знакомства тоже звучала не так уж плохо.
Задумавшись, она не обратила внимания на то, как эти двое прокрались к столу, хотя весь путь следила за ними, не отрывая глаз. Очнулась же от испуга, когда Эйдан схватил её за руку и потянул за колонну, где их ждала Сэм. Служанка переступала с ноги на ногу, глаза бегали, то и дело останавливаясь на двух бокалах, осторожно удерживаемых ею. Она то прикусывала губу, то облизывала её, после сжимала, и тут же, вспоминая, что выглядит некультурно, разжимала с приглушённым «па» или звонким «ма»: звук менялся в зависимости от того, укусила ли она губу до этого или же облизнула.
Оглянувшись на Эйдана, в это время осматривающегося, не следит ли кто за ними, Алисия увидела третий бокал. Эти… подростки, как же они упали ей на голову?
– Простите, если испугали вас, госпожа, – стесняясь обращаться к Алисии по имени в присутствии принца, Саманта послала ей взгляд, который означал лишь «пожалуйста, не ругайтесь». Она хотела сказать что-то ещё, но не смогла подобрать слов, потому сразу же закрыла рот назад. Повторив так пару раз, Сэм посмотрела уже на Эйдана, и тут уже было послание «прошу, объясни ты». Она была такой выразительной и в то же время немного встревоженной. Ожидала ли Саманта, что Алисия разозлится? Ну, даже если бы это было так – а это не так – то при Эйдане она всё равно ни слова бы не сказала.
– Мы просто хотели немного повеселиться, – верно истолковав взгляд, посланный ему новой подругой, Эйдан тут же обратился к Алисии, перестав подозрительно выглядывать из-за колонны в зал. – Когда брат поднял возраст, когда можно начинать пить, я был так зол! Если бы не он, сейчас я бы делал это абсолютно открыто, никто бы и не думал судить. Разве это справедливо? Мне оставалось полгода, а тут новый закон! Ну, вот мы и…
– А мне ещё вообще не скоро можно будет, – признаваясь, Саманта залилась ярким румянцем. Не встретив осуждения, она набралась храбрости и вручила один из бокалов госпоже. Коснувшись во время передачи руки Сэм, Алисия ощутила её дрожь, не похожую на страх или неуверенность, скорее любопытство и нетерпение. – Мы заметили, как вы смотрите, и подумали…
– Вы же тоже никогда не пили, верно? Сэм сказала, что герцог Джерард не наливает без повода, и за это время в поместье не открывалось ни одной бутылки вина, – Эйдан выкладывал всё как на духу, так быстро и насколько мог подробно, что даже сама Алисия узнала что-то новое, взглянув на Саманту. Нет, им, конечно, не доводилось поднять эту тему, но откуда самой Сэм об этом знать? Рассказали другие слуги? Потому что в поместье они примерно одинаковое время живут, разве не должны знать обо всём одинаково?
– Я и правда не пила… – по крайней мере, в этой жизни, но и в прошлой особо не притрагивалась к алкоголю. Не то, чтобы у неё были средства на что-то хорошее, а низкопробный сор она принципиально отказывалась пить. – Но вы многим рискуете, Ваше Высочество. Если меня или Саманту увидят в плохом состоянии, это будет и близко не так ужасно, как если это будете вы.
– Не волнуйтесь, меня один бокал не тронет так сильно, и я обещаю присматривать за вами и Сэм, – Эйдан подмигнул Саманте, вызвав у неё смешок, подавленный только потому, что рядом находилась её госпожа. – Итак, вы с нами?
Не отвечая сразу, Алисия посмотрела в бокал, оценивая вид и запах того, что ей вообще принесли. Это было что-то красное, пахнущее виноградом, значит вино. Эйдан и Саманта умудрились взять его и прийти к ней за то короткое время, что она наблюдала, так что это точно не из каких-то тайных погребов Его Величества. Обычное вино, которое пьют сегодня все гости замка. Его могли отравить, но вряд ли, ведь король пьёт из отдельных кувшинов, а другие цели преследовать на таких праздниках рискованно…
Ай, к чёрту. Она никогда в жизни так долго не раздумывала и не пыталась анализировать что-то, как делает сейчас. В конце концов, если травиться, то вместе!
– Да, я с вами, – она улыбается, слыша крик шёпота принца, обрадованного её ответом. Вскинув бокалы, они стукнулись ими как раз в громкое гудение трубы от оркестра, и никем не замеченные пригубили вино. От солидарности ли, или же вместе решив сразу избавиться от улик своего проступка, они за раз опустошили бокалы. Опускали уже с разными реакциями: Эйдан засмеялся, празднуя успешную аферу, Саманта закашлялась, следом присоединяясь к принцу, тихо и икающе, а Алисия восторженно замычала, проводя языком по нёбу и щекам, стараясь поймать ускользающий вкус. Она словно выпила сок с лёгкой кислинкой и сладостью. Не было ощущения, что только что её желудок наполнился чем-то алкогольным, скорее чувство свежести, которую приносит холодная вода в жаркий день.
– Уф, спасибо за компанию в этом прекрасном деле, милые дамы, – успокоившись и теперь слегка крутя стакан, Эйдан осмотрел Алисию и Саманту. Театрально прижимая руку к подбородку, он с напыщенной серьёзностью продолжил: – Как мною было обещано, теперь я буду приглядывать за вами до конца вечера. Дабы помочь мне с этим нелёгким делом, прошу вас, милая Алисия, не отказать нам и продолжить этот праздник в скромной компании ваших покорнейших слуг.
– Разве может у меня в слугах быть сам принц, Ваше Высочество?
– А разве может быть старший брат и родитель кем-то кроме слуги для своего драгоценного юного друга?
Глаза его наполнились тёплой нежностью, которую Алисия при всём желании не смогла бы разглядеть, настолько велик был её шок от услышанного. Смысл не укладывался, его не получалось найти при всём желании, и Алисия помотала головой, с тревогой смотря на принца.
– Вы не выпивали до этого, Ваше Высочество? Кажется, ваши слова путаются и несут совсем не то, что вы можете иметь ввиду.
– Тут вы не правы, Алисия, и, думается мне, вам было бы интересно послушать об этом поподробнее. Не будете ли вы против, если Сэм пойдёт с нами? Я собираюсь до конца быть верным своему слову и приглядывать за вами, но думается мне, что такой разговор лучше вести в уединённом месте.
Не задумываясь, Алисия кивнула, но всё ещё оставалась в том состоянии духа, когда сама идти куда-то просто не смогла бы. Поэтому она позволила Саманте взять себя под локоть, и ноги послушно шли туда, куда вела их эта пара. Принц умело лавировал между танцующими и беседующими людьми, изредка останавливался, если с ним желали побеседовать, здоровался и обещал скоро вернуться, после чего продолжал путь. Где-то по пути к ним присоединился Адам, обмениваясь с принцем парой слов. Введённый в курс дела, он кивнул и продолжил сопровождать их. Вместе они вышли к более спокойной комнате – залу, разделённому таким образом, чтобы посетители могли занять столик с диванчиками вокруг него и в относительном уединении о чём-то побеседовать. Там же, в затемнённой части, за столом, прикрытом занавесками, сидел король и Самуил, которых ни один из квартета, однако, не заметил.
– Присаживайтесь, – выбрав одно из мест, Эйдан указал на него дамам. Сам принц, как и Адам, сели только тогда, когда Алисия и Сэм выбрали себе места на диванчиках. – Мы можем попросить принести закуски и напитки. Всегда проще усваивать подобную информацию, когда ты сыт.
– Благодарю, но, честно говоря, Ваше Высочество, за последние дни все так запутали меня. Узнать сейчас о моём прошлом будет куда приятнее, чем ждать, пока нам принесут что-нибудь, даже если это «что-то» – вкуснейшие закуски, которые только может предоставить дворец – сказав это, Алисия лишь надеялась, что никак и никого не оскорбила, потому что не могла в этот момент более осторожно подбирать слова. В самом деле, это не должно так волновать Алисию. Это не её прошлое, не её жизнь, не то, как она умерла или что-то забыла про себя. Всё, о чём говорят герои, касается только прошлой владелицы тела, и сколько бы загадок ни хранилось у той Алисии, они не должны были её беспокоить. Просто то, как часто окружающие говорили что-то, странно на неё смотрели, ожидали непонятно чего…
Она устала, и этой усталостью хотела бы оправдать себя и силу желания узнать уже секрет, почему-то объединяющий стольких важных персон.
К счастью, Эйдан отнёсся к ней с пониманием, не настаивая на своём.
– Рассказ мой, возможно, покажется вам долгим, Алисия, но я хотел бы, чтобы вы знали все важные, на мой взгляд, события, которые были связаны с вами. Я постараюсь сократить его, где смогу, и не стану вдаваться в подробности, которые не имеют для вас смысла, потому как в некоторых моментах можно знать сам факт, а не чем он вызван, обоснован или как такое произошло. Вас это устроит, Алисия?
– Это будет уже больше, чем я имею сейчас, Ваше Высочество. Расскажите мне всё, что считаете необходимым, и я буду довольствоваться этим, а не просить большего, – говоря так, Алисия, тем не менее, не была уверена в правдивости собственных слов. Если будет что-то, о чём ей захочется расспросить, она сомневается, что принц откажется отвечать. Однако она постарается сдерживать лишнее любопытство при себе, и если получится, то сконцентрируется только на главном.
Прокашлявшись и настраиваясь на мысль, Эйдан взглянул на Адама. Тот кивнул и отвернулся к окну. Их связь с принцем, способность понимать друг друга без слов, казалась Алисии очаровательной в книге, но теперь казалось, что они в принципе не столь тонки в своих знаках, чтобы понимать их было сложно. Собственно говоря, не это интересовало Алисию больше всего.
В последний раз глубоко вздохнув, Эйдан поднял серьёзные глаза на Алисию.
– Всё началось с того, что Гораций пожелал сыграть в Бога…