Мужчина – брюнет, с мутными, усталыми и разочарованными зелёными глазами, в изношенной, но выглядящей дорого одежде – сидел на треногой табуретке, разложив перед собой три кучки мотков неясного цвета ткани. Он то лениво моргал, держа глаза закрытыми минуты напролёт, словно уже спит, то подолгу держал веки поднятыми, а взгляд устремлённым никуда.
– Прошу прощение? – Алисия остановилась перед ним, обращаясь прямо. Иначе бы на неё вряд ли обратили внимание. Редко какие люди покупают что-то на этой стороне, а подсказывать дорогу к хорошему ряду рынка он наверняка устал. – Вы барон Франциск, я не ошибаюсь?
– Франциск Куапель, бывший барон, леди, – ничуть не заинтересованные глаза обратились к двум дамам, сухая улыбка, похожая на трещину на стекле, расколола его правую щёку. – Прелестные гостьи пришли посмеяться над положением этого недостойного? Прошу, не тратьте на это моего и своего времени и идите куда шли. Тем более, я уверен, что не был знаком и не встречал ни одну из вас, надеюсь, не прозвучит в обиду вам.
– Не беспокойтесь об этом. Мы на самом деле пришли к вам с делом.
– Ничем помочь не смогу. Если вам нужны воры и убийцы, вам к другим столам. Я лишь скромный торговец тканями.
Пусть он и отвечал спокойно, даже со смирением, подозрение нашло себе место в глубине Франциска, а мысли, не позвать ли стражу, читались по забегавшим из стороны в сторону глазам, на которые, однако же, быстро упала чёлка, и более Алисия не могла понять, о чём он думает.
– Нам нужна ткань. Мне стало известно, что вы в своё время много путешествовали и обзавелись знакомствами. Мне нужно множество тканей, различных своим цветом и, если вы посчитаете товар качественным, материалом. Один из главных цветов, который нужно найти – красно-розовый, ближе к кораллам. Вы видели кораллы? – Алисия дождалась положительного кивания и продолжила. – Именно такую ткань. Если сможете доставить её, я поддержу ваше дело и помогу с торговлей. С вас не будет спрошено больше малого процента прибыли в будущем.
– Звучит всё прекрасно, до боли даже занимательно, – зарывшись рукой в волосы и слегка ероша их, Франциск поднялся со своего табурета. Внимание его проснулось, но вместе с тем и ещё большее недоверие. – Но с чего бы вам обращаться именно ко мне в этом деле? С чего прелестные дамы забрались в самые дебри, отказавшись от светлой рыночной улицы?
– Рынок может быть велик, господин Куапель. Тех же, кто с ответственностью подойдёт к заказу и справится с моим заданием, куда меньше. Я жду такого качества ткани, какого в этом городе не видели никогда, – Алисия слегка улыбнулась, надеясь выглядеть дружелюбно, и протянула руку Саманте. Та вложила в её ладонь кошелёк. Вспоминая роман и прикинув, насколько она увеличила запрос по сравнению с оригиналом, Алисия достала двадцать два ару и передала их в тут же протянутую руку Куапеля. – Если вы хотите завести успешный бизнес, Алисия Джерард с радостью вам в этом поможет. Просто удовлетворите мою просьбу, и как только закончите, сразу прибудьте в поместье герцога Джерарда, чтобы отдать ткань. Сможете ли вы это сделать?
Пересчитав золотые монеты и проверив их на солнце, видимо, зная, как отличить настоящие от подделок, Франциск убрал их во внутренний карман, выглядящий самой надёжной частью костюма. Следом отряхнувшись и осматриваясь, убедившись, что за этим никто не наблюдал, он глубоко поклонился, заложив руку за спину и ладонью у груди заглушая звон монет.
– Я сделаю всё, что в моих силах, и в кратчайшие сроки доставлю ткани в поместье герцога, госпожа. Благодарю вас за оказанное этому ничтожеству доверие.
Ещё раз осмотрев его с головы до ног, Алисия отвернулась. Она надеялась, что этот человек справится. И пока ему первой протягивает руку помощи она, начальный вклад в богатое будущее сделан. Теперь предстоит сделать второй.
Они шли по сужающейся улочке рынка, пока не дошли до самого его конца, где торговые лавки перешли в жилые дома. На границе, расстелив на земле тряпку и рисуя в альбоме, сидела девушка, судя по всему, лишь немногим старше Саманты. Хотелось бы знать, какая разница у неё с Алисией, вот только возраст тела ей всё ещё неизвестен. К счастью, здесь положение играет больше роли, чем старшинство.
– Мадам? – она слегка наклонилась, смотря на девушку и придержав шляпку, которая чуть не упала с головы. В отличие от Куапеля, та сразу обратила на них внимание, поспешно поднимаясь и делая реверанс.
– Что вы, госпожа, я ещё не замужем, – лицо её тут же покраснело, но в остальном торговка не выглядела нервничающей. Алисия же покосилась на Сэм, пытаясь понять, что вызвало такой ответ. Мгновение не понимая, чего от неё хотят, Саманта в осознании ойкнула и наклонилась, шепча: «мадемуазель».
– Кхм, конечно. Прошу прощения, мадемуазель. Нам было интересно, почему вы находитесь тут, но перед вами ничего не лежит. Безопасно ли отдыхать в таком месте, как это?
В отличие от Франциска, Сонет легко было выделить в толпе, с какой бы стороны вы к ней ни шли. Лучащаяся спокойствием, она отличалась своей яркой наружностью – густыми рыжими волнами волос, чёткими веснушками – и чувством умиротворения, приходящим с первым же взглядом на девушку. Однако она происходила из самой обычной семьи, ещё и потерявшей единственного кормильца и разбившейся на мелкие группы, каждый в поисках пропитания. Мать с самыми младшими детьми отправилась молить о работе слугой в знатных домах, среднего сына удалось устроить в оруженосцы, а старшая дочь, не пожелавшая оставлять родной город, зарабатывала на жизнь как могла, отказываясь унижаться молениями милостыни и тихо проводя дни на рынке, дожидаясь, когда к ней прибудут клиенты. В будущем, возможно, в течение этого же месяца, она начнёт испытывать трудности с оплатой минимального количества продуктов, так что начнёт помогать по вечерам в баре, днём продолжая ждать своих верных клиентов, которые должны прийти вот-вот, стоит только ещё немного потерпеть.
Так вот, в силу своей простоты и полной неизвестности в социальных кругах, Алисия не могла обратиться к ней сразу по имени, как и выдать на ходу, что желает у неё что-то приобрести.
– Госпожа, уверяю вас, что не отдыхаю здесь. Я такой же торговец, как и остальные в этом ряду.
– Торговец? И чем же вы торгуете? Неужели всё уже раскупили? Зачем же тогда здесь оставаться?
– Ах, просто мой товар совсем не такой, как вы думаете. Я рисую для людей одежду и могу сшить её так, чтобы она идеально смотрелась на вас, – большие карие глаза от трепета к своему делу засияли в лучах солнца, приобретая медовый оттенок.
– Прям так? Могу я посмотреть ваши наработки?
– Конечно, госпожа!
Наклонившись, Сонет подхватила с ткани альбом, в котором рисовала до их прихода, и тут же принялась показывать эскизы Алисии и Саманте, подробно рассказывая о каждом из них. Она смущалась на страничках со штанами, нарисованными поверх женщин, вместо мужчин, бормотала, что это так, глупые фантазии, и быстро перелистывала такие рисунки дальше, возвращаясь к платьям для балов и повседневной носки, для мероприятий в холодную погоду и для важных приёмов, не направленных на торжество. Когда они встречали костюмы для детей, для какого-то определённого спорта, для более жаркой или холодной погоды – каждый раз Сонет старалась ускориться, пролистывая эти части и возвращаясь к платьям с бантами, подъюбниками, висящими украшениями…
Даже не очень много зная в этом деле, Алисия могла оценить, когда видела перед собой хорошую работу. Тем более, большая часть идей Сонет пришла прямиком из времён интернета и бигуди, автомобилей и каменных джунглей. Не приходилось даже врать на похвале, видя любимые и хорошо знакомые модели, хоть интерес к этим рисункам у Алисии и исчез уже на пятнадцатой странице.
– Я уверена, этого нам достаточно, – перебивая Сонет во время перелистывания, не давая продолжить историю о следующем платье или сюртуке, Алисия положила руку на альбом, не позволяя уйти со страницы, на которой они закончили, чтобы не сбить мыслей швеи. В этот момент, устав от длинных речей, даже если те были произнесены ласковым голосом и воодушевлённым тоном, Алисия почувствовала особенное уважение к Саманте за её терпение к этой мадемуазель. Как описывали в «Нежном признании под лепестками сакуры», каждый раз, когда Сонет заносило и она начинала свой рассказ, Саманта сидела рядом, внимательно слушая и не позволяя ни единому слову пройти мимо неё.
– Вам не понравились мои работы, госпожа? – и вот, грусть тут же наполнила речь Сонет, а совесть заиграла тревожными колокольчиками на душе Алисии.
– Что вы. Наоборот, мне очень нравится. На самом деле, я бы хотела попросить вас сшить платья мне и Саманте. Мы сходим сейчас за тканью, а вы создайте нам эскиз или выберете из тех, что у вас уже есть. Пока что нам нужно совсем немного, по одному платью, но скоро может понадобиться больше. Если вы не против, мы и после обратимся к вам с заказом.
Алисия протянула Сонет два ару.
– Прошу, пусть это станет оплатой вашей работы и доказательством того, что совсем скоро мы вернёмся с материалами. Не отказывайтесь, не отказывайтесь, иначе буду обижена на вас. Просто подождите нас здесь, а после приступайте к работе.
Они оставили ошеломлённую, немо разевающую рот Сонет, и отправились на хорошую половину рынка. Найдя там приятный на ощупь шёлк, взяли три рулона и отнесли его швее, наблюдая, как та тут же очнулась. Вскочив, Сонет быстро сняла с них мерки, записала их и адрес, а после рассыпалась в миллионе благодарностей. Алисия почти сбежала, поняв, что глаза девушки на мокром месте. Она хотела бы закончить всё как можно быстрее и спокойней, и выдохнула, стоило мадемуазель уйти.
Молчащая большую часть этой прогулки, Саманта наблюдала за уходом их новой знакомой. Только когда Сонет скрылась за углом, Сэм повернулась к госпоже, почтительно, неглубоко кланяясь.
– Я премного благодарна госпоже… Алисии за её щедрость и заботу обо мне. Хочу сказать, что не стою ваших усилий и боюсь потратить их зря.
– Глупости. Разве ты чем-то хуже других слуг, что должна ходить в том убожестве? – отмахнувшись, Алисия развернулась, кивая Саманте. Без слов предлагая идти вровень с собой, чтобы продолжить их беседу.
– И всё же, я чувствую, что вам не следует тратиться так на меня. И… – она запнулась, отводя взгляд и прикусив губу. Вид этот мог очаровать любого, и Алисия смягчилась, потянувшись и погладив по плечу героиню, предлагая продолжить. Что бы Саманта ни сказала, Алисия не сможет злиться на ту, за чьи жизнь и чувства беспокоилась вот уже как пять лет больше, чем за свои. – Уверены ли вы, что стоило заказывать в этом месте? На главной улице столько торговцев с прекрасной репутацией, столько великолепных швей и мастериц на все руки, но вы отдали больше двадцати ару людям из такого страшного места, где, кажется, зубов торгашей меньше, чем посетителей на соседней части рынка. Вы не боитесь, что бывший барон Куапель растратит ваши средства и не вернётся? Или что Сонет справится с такой тяжёлой работой и не испортит шёлк?
Знала бы Сэм, как приятно её слушать в этот момент. Как приятно, что мысли их совпадают. Читая и перечитывая арку с рынком, даже зная общий исход, нередко Алисия думала, как рискованно было довериться людям с этого места, как стоило бы всё же переждать немного времени или скрыть лицо Эйдана каким-нибудь платком и спокойно пройтись по светлой улице. Тогда, скрываясь от стражи и одновременно ища ткани и мастерицу для создания платья на Саманту, парочка положилась на чутьё принца. И чутьё не подвело.
– Доверять людям с такой улицы – то же самое, что делать прыжок веры, получив от кого-то слово, что тебя поймают, не зная, стоит ли этот кто-то снизу или толкает спереди. Сейчас моё решение может показаться тебе глупым и необоснованным, но просто доверься, если я говорю, что всё будет хорошо. Сонет и Франциск ещё смогут тебя удивить, – она слегка сжала ладонь Сэм, после чего отпустила её, оглядываясь. – А теперь, скажу тебе, я без понятия, куда нам идти. Ты знаешь, где найти мебель? Поверь, мы ещё заставим дражайшего Самуила пожалеть, что он дал нам в распоряжение столько, сколько дал.
Настроение заметно улучшилось, азарт завладел ею. Теперь, не имея точной цели и закончив с важными делами, Алисия жаждала рассмотреть каждый столик на улице, познакомиться с торговцами и узнать все самые свежие сплетни. Ведь это не рынок, а настоящий базар, когда дело касается разговоров. Богатеи не держат языки, торговцы – и подавно, каждый третий – шпион, каждый четвёртый – цель, а значит, и сказать может прелюбопытнейшие вещи. Ничто не позволит ей лучше узнать свой новый мир, будущий дом, чем это наполненное обществом место.
Саманта её не подвела, сразу отведя к большому шатру со всевозможной мебелью, где Алисия выбрала для себя диван и шкаф, ковёр, шторку для переодевания, тумбочку и ещё одно кресло к окну. Расплатившись, убрала немного монет со сдачи, чтобы использовать их в мелких лавочках, и поспешила выйти.
Алисию привлекало всё, и носилась она от одного к другому, едва успевая рассмотреть. Изящные фигурки из дерева теряли её интерес, стоило фарфору заблестеть на солнце, чайные сервизы наскучили, как только раздался звон музыкальных инструментов, флейты были забыты, заглушённые пением чудесных маленьких пташек в позолоченных клетках. Она покупала заколки и браслеты, нахваливая продавцов за столь чудесные товары, нюхала кофейные зёрна, отказываясь от них в пользу чая.
– У вас прекрасный вкус, леди! Этот чай, скажу вам по секрету, у меня заказывает даже Его Величество!
– Правда? Тогда я тем более должна его попробовать. Часто ли Его Величество берёт его у вас?
– Каждый месяц, леди, без него нельзя и представить королевского завтрака.
Серебряные браслеты, надетые по несколько штук, издавали чудесный звон при ношении, да только слегка висели на её кистях.
– У вас такие изящные руки, госпожа! Берите, берите, сделаю вам хорошую скидку. Знаете ли вы, что сама графиня Беатриче предпочитает покупать украшения именно у нас?
– Не сомневаюсь, что это так. Ваши браслеты мне по душе. Часто ли графиня ходит на рынок?
– Не очень, дорогая, но если и придёт, то всегда заглядывает к нам. Посмотрите на серьги, вот эти вам подойдут к лицу! Ну, разве они не красивы?
Она берёт и серьги, и даже небольшой золотой браслет, который передаёт Саманте. Со светлыми волосами и чуть загорелой кожей он выглядел на ней очень гармонично.
– Не проходите мимо, прекрасная мисс! У нас лучшие закуски, таких вы больше нигде не увидите!
– Разве? Но через два столика от вас такие же фрукты, они так же блестят на солнце своей сладкой корочкой, как и ваши.
– Я бы не посмел вас обмануть, прекрасная мисс. Тот обормот совсем не умеет отбирать фрукты, его снасти кислые и старые, а у нас только самые свежие, буквально сутра ещё висели на деревьях. У нас прекрасные поставщики.
– Вы можете мне их назвать? Если я знаю таких, тогда поверю вам.
– Конечно, фрукты нам привозят с южных полей, с территорий графа Микаэлиса.
Она покупает угощения, присаживаясь с Самантой в тени цветных зонтов и наслаждаясь сладким соком мандариновых долек и хрустящей сахарной корочкой, которой они покрыты.
– Алисия выглядит такой воодушевлённой, – закончив с половиной долек на своей палочке, Саманта улыбается госпоже, а та улавливает лёгкие поддразнивающие нотки, и оттого улыбается в ответ.
– Не каждый день можно так хорошо провести время с другом, не так ли?
Она не смотрит в сторону Сэм, решая сосредоточиться на последней дольке мандарина, осторожно цепляя её зубами и стягивая с палочки. Потому она не видит, как замерла Саманта, смотря на неё полными удивления глазами, и как после те смягчились, лучась теплом.
– Конечно, Алисия.
От того, как много времени прошло с начала их прогулки, Алисия предположила, что скоро должен вернуться Самуил. Доев и помыв руки, отдав за это маленькому мальчику с кувшином десять асов, отправились к началу торговой улицы, планируя там дождаться господина. В момент, как они вышли на середину дороги, чтобы не отвлекаться больше на товары, мимо пронеслась тень, чуть не сбив Саманту с ног. Та вскрикнула, удивлённо моргая в сторону убегающего мужчины, а после Алисия услышала громкое: «Он украл сумку!», и уже смотрела в спину бросившейся следом Сэм.
Казалось, долгие пару мгновений Алисия просто не могла понять, что произошло. Потом, охнув, побежала следом, быстро, однако, устав и осознав, что стоило им в первую очередь купить новую обувь. Её туфли больше походили на современные лодочки, но за день натёрли задние части стоп, и даже идти после короткого бега стало тяжело. Замерев, пытаясь отдышаться, Алисия осмотрелась и, сняв туфли и взяв их в руки, поспешила через лавку с коврами, срезая путь. На её счастье, они с вором и Сэм в итоге пришли к одной точке. Увидев, что люди начали оборачиваться, а девушки не отстают, мужчина развернулся и со всей силы толкнул оказавшуюся слишком близко Алисию. Сэм едва подоспела, ловя её под мышки, и им оставалось только смотреть в спину вора. Протерев грудь, по которой разнеслась боль от удара, Алисия недовольно свела брови, готовая обругать этого никчёмного, на чём свет стоит. Слова только подступили, как сразу замерли в горле, а она с шоком наблюдала за следующей картиной: молодой, резвый и взявшийся неоткуда парень сбил с ног грабителя, забрал у него сумочку и позвал охрану, тут же явившуюся на его крик. Как удобно, а к ним на помощь, конечно, никто так быстро не пришёл.
Пока поймавший вора парень осматривался и понял, кому вернуть украденное, Алисия наклонилась, поставила туфли на землю и осмотрела свои ноги. От бега те раскраснелись, дорожные камни оставили на мягких областях царапины, позади пяток были раны от натёртостей: одна распухшая и красная, другая бледная, похожая скорее на мозоль.
– Это ваше, мисс? – юношеский голос раздался совсем близко, и, быстро надев лодочки, игнорируя неприятные ощущения, Алисия выпрямилась. Саманта как раз приняла сумку из рук блондина с зелёными глазами, слегка кланяясь.
– Вы нам очень помогли, сэр. Можем ли мы как-нибудь вас отблагодарить?
– Что вы, не вы же виноваты, что злодей нацелился сегодня на вас. Я лишь хочу убедиться в том, что всё… Госпожа Алисия? То есть, ох, герцогиня Джерард? Это вы?
Сложно было не понять, кто перед ней. Адам, слуга и лучший друг принца, мальчишка, выросший вместе с Эйданом и помогавший главной паре на протяжении всего романа. Насколько известно всем фанатам, отличается от королевской четы только цветом своих глаз, отчего на знатных приёмах его нередко путали с молодым принцем, чем мальчики часто пользовались, шутя над ничего не подозревающими гостями торжественных банкетов.
Замершая, погруженная в понимание того, кто перед ней стоит, Алисия, по-видимому, произвела какое-то впечатление на Адама. Нахмурившись и скрестив руки на груди, отвернувшись, он мгновение выглядел рассерженным, огорчённым и тоскующим, после чего выдохнул и вновь обратился к ним, вежливо кланяясь.
– Прошу прощения. Я не подумал, что герцогиня вряд ли помнит о своём пребывании во дворце. Меня зовут Адам Дюваль, слуга Его Высочества, принца. Рад видеть вас в добром здравии.
Что-то в его словах смутило Алисию, и, задумавшись, она легко поняла, что же именно.
– Почему я не должна помнить о времени во дворце, господин Дюваль?
– А вы что-то помните? – Немного подумав, она честно покачала головой. – Значит, всё же не должны. Прошу простить меня, госпожа Джерард, мне пора идти. Рад, что смог помочь вам с этой маленькой проблемой, и надеюсь, что вы вернётесь домой в целости и сохранности. Прощайте, госпожа.
Поражённая его прямотой в отказе дать ответ, Алисия одеревенело наклонилась в неловком реверансе.
– Прощайте, господин.