Фу Цюнин
вздохнула, села на стул и промолвила:
- Все знают текущую ситуацию.
Нам действительно трудно жить хорошей жизнью, но это не невозможно. Позвольте
мне уточнить один вопрос. Во-первых, Юцзе, ты говоришь, что можешь продать эти
вещи? Нельзя допустить, чтобы об этом узнали.
Юцзе поспешно ответила:
- Мадам не о чем беспокоиться.
Нам помогает сын тети Чжан, что охраняет черный ход. Тетя Чжан и ее сын честные
люди. Мы даем им немного денег от
продажи. Они очень благодарны. Они также знают нашу ситуацию и никому не
проговорятся.
Внезапно она вздернула подбородок и
сказала вызывающим тоном:
- И что с того, если все
раскроется? Пусть приходят и спрашивают, эта горничная найдет, что
сказать. Наше ежемесячное пособие было урезано до такой степени, что пришлось
продавать вещи из приданого, чтобы не умереть с голоду! Посмотрим, кто тут
должен будет стыдиться!
Фу Цюнин хмыкнула:
- Ты сейчас такая смелая! Почему
же ты не осмелилась выйти, когда пришел Молодой маркиз?
Юцзе сразу поникла, сбитая
этим вопросом. Фу Цюнин снова рассмеялась:
- Ба, это оказалось просто смелостью сказать,
но не сделать. Ты все еще пытаешься быть героиней передо мною?
- Тем не менее, если в главном
доме узнают, что мы продаем вещи, нас могут обвинить в том, что мы бросаем тень
на репутацию дома маркиза. Нас не пощадят за это. Чтобы жить в мире, нужно
скрыть факт продажи вещей, - продолжила Фу Цюнин через мгновение.
Тетя Юй поспешила успокоить ее:
«Госпожа, не волнуйтесь, эта семья - мать и сын - и эта служанка очень близки. Мы
были соседями. Если бы не жадность к деньгам родителей этой служанки, эта
служанка бы...» Вдруг она замолчала, и глаза ее покраснели.
Юцзе воскликнула: «Так это
правда? Брат Чжан отказался жениться и до сих пор холост. Это из-за тебя,
сестра Юй?»
Цяо Юй кивнула. Фу Цюнин и Юцзе
не могли не вздохнуть о ней, думая, что счастливая
жизнь Цяо Юй была разрушена её родителями, жаждущими богатого жениха.
Тем не менее, Фу Цюнин
почувствовала большее облегчение, услышав слова тети Юй о характере матери и
сына Чжан.
Юцзе сказала, что обычно они не
занимались продажей вещей, но вошли в плачевное положение госпожи и помогли от
чистого сердца.
«Поскольку на этом пути нет
проблем, все, что остается, это подумать, что именно мы станем продавать.
Недостаточно рассчитывать только на эти украшения и парчу. Что будет, когда
распродадим все? Мы не сможем пить и есть ветер».
Горничных встревожили
слова их госпожи, но она, заметив их удрученность, продолжила с улыбкой: «У меня есть несколько
идей, хочу, чтобы вы послушали. Во-первых, как женщины, мы все искусны в рукоделии.
Мы можем делать вышивки и продавать их. Это один источник дохода.
Кроме того, в цветочном саду
перед домом есть розы, хризантемы,
пионы, а также ароматные травы. Мы можем продавать их в качестве готовых
букетов и приправ. Это второй способ заработать деньги.
В третьих, в кабинете есть кисти,
чернила и бумага. Мы попробуем нарисовать картины пейзажей, цветов и птиц и продать
в некоторые магазины каллиграфии. Это третий способ
заработка. Используя эти три способа, мы обеспечим себя едой и одеждой.
Кроме того, я хочу
посадить кукурузу, сою, картофель и сладкий картофель на заднем дворе. Неплохо
будет вырастить несколько кур, уток и
гусей, которые станут давать яйца, чтобы Фен'эр и Цзяо'эр пополнили свои
тела. Также у нас появятся цыплята и утята».
После того, как она закончила
говорить, она увидела, что Юцзе и тетя Юй были потрясены, и прошло много
времени, прежде чем Юцзе смогла оформить свои мысли: «Услышав так много идей,
эта служанка внезапно почувствовала, что будущее снова стало светлым». Тетя
Юй согласилась: «Не так ли? Я чувствую то же самое».
«Если вы думаете, что это
хорошо, то давайте так и сделаем. Сейчас, когда весна только начинается, у нас
еще есть время. Пока у нас осталось немного серебра, лапши и муки. На мой
взгляд, сперва займемся одеждой для
Фен'эр и Цзяо'эр. Мое лицо горело от смущения, когда Молодой маркиз
увидел их в таком образе. У меня не было времени приготовить для них что-то
новое, но Молодой маркиз наверняка решил, что я хотела разжалобить его их
несчастным видом. Может, я и не могу впечатлить его своими талантами, но
неверное впечатление тоже производить не хочу".
«Госпожа слишком много думает
об этом. С чего бы Молодому маркизу обращать внимание на юного мастера и
молодую мисс?»- усмехнулась тетя Юй, очевидно, отбросив страх перед званиями, и
глубоко презирая безжалостность Цзинь Фэнджу в своем сердце.
Фу Цюнин пожала плечами: «Все в
порядке, если господин не обращает на нас внимания. В этой богатой семье столько
тайной борьбы. Если дети действительно
получат благосклонность Молодого маркиза, я не знаю, смогут ли они дожить до совершеннолетия.
Хорошо, что он нас игнорирует. Мы сможем жить в мире, не
вмешиваясь в эти подковёрные битвы. Будем
считать это замаскированным благословением".
Цяо Юй и Юцзе улыбнулись и
сказали: «Наша госпожа видит так глубоко. За мирным фасадом этой богатой семьи госпожа раскрыла опасность».
Однако после восхваления своей
проницательной госпожи горничные засомневались в том, действительно ли их
хозяйка желает отказаться от борьбы за благосклонность своего мужа. Есть ли
где-нибудь женщина, которая не ожидает,
что ее муж будет обожать ее и заботиться о ней?
Впрочем, они соглашались, что в
дворянской семье бывают особые сложности. Не то, чтобы горничные никогда не
слышали о семьях, где мужья любят своих наложниц и уничтожают своих жен, или о
семьях, где жены истязают наложниц. Пусть их изгнание выглядит со стороны
трагично, и жизнь стала немного тяжелее, но все равно они будут жить спокойно.
После того, как они втроем
поговорили некоторое время, Фу Цюнин сказала: «Давайте отдохнем, завтра еще
есть чем заняться».
Итак, она отдыхала на теплой
кровати кан, улегшись в ее конце, который был менее горячим, чем изголовье. Все-таки, сейчас зимние холода уже ушли.
Постепенно Фу Цюнин погрузилась в
крепкий сон.
На следующее утро она проснулся
рано. По современным представлениям, было почти семь утра. Фу Цюнин
решила рано ложиться спать и рано вставать, а также делать зарядку каждый день.
Ей придется особенно заботиться о своем здоровье в этом древнем мире.
Будь она у себя дома, она все
еще нежилась бы под одеялом.