«Трудно поверить, что ради одной
наложницы дедушка приложил столько старания! Гуляя по главному саду, я чувствовал,
что вижу неземные пейзажи, но внезапно появился парящий карниз, выложенный
зеленой плиткой, утопающий в розовом кипении абрикосовых цветов! Кажется, что в
конце темной тропы открылся неожиданный сияющий вид!»
Цзинь Фэнджу решил прогуляться по саду в свободное время. Тропинка внезапно
вывела его к стенам павильона Ночной ветерок, и от представшей взору красоты сердце его затрепетало.
«Господин…желаете ли вы пойти и взглянуть?» Цзинь Мин поспешно
предложил ему подойти, но Цзинь Фэнджу ответил с улыбкой: «Не нужно, разве вы не видите, что
ворота двора закрыты. Очевидно, хозяйка хочет наслаждаться весенним временем в
одиночестве. Если так, зачем вообще идти? Не станем нарушать их покой и
вернемся».
«Да», - Цзинь Мин согласился, негодуя на эту женщину по фамилии Фу:
что вы делаете, зачем вы сидите за закрытой дверью в течение дня? Вы
заслуживаете быть здесь в одиночестве всю жизнь. Прекрасная возможность падала
с неба, но вы упустили ее. Это действительно жалкая судьба.
Цзинь Фэнджу повернулся и пошел назад, но внезапно остановился и
сосредоточенно сказал: «Откуда эта песня? Почему мне кажется, что я не слышал
ее раньше?»
Горничная рядом с ним высказала предположение: «Утром я видела нескольких
актеров, разыгрывающих драму у Нефритового озера. Может, они приехали репетировать новую драму? Если хозяину
нравится, возможно, стоит пригласить их на празднование дня рождения Наложницы
Сюй ?»
Цзинь Фэнджу кивнул: «Это хорошо, я действительно давно не слушал пьесы.
Их новая пьеса немного незаконченная, но звучит многообещающе. К тому же это
интересно».
Оказывается, Нефритовое озеро находилось к северу от сада, в том же направлении, что и павильон Ночного
бриза. Цзинь Фэнджу, обладавший острым слухом благодаря занятиям боевыми
искусствами, смог услышать пение, но не определил его источник. Среди
других, включая Цзинь Мина, который также немного знал кунг-фу, никто не слышал
пения. Предположение горничной было разумным, поэтому Цзинь Фэнджу не стал
размышлять дальше о неизвестной певице.
Однако найти ее так и не удалось.
***
Время летит, и в мгновение ока пять лет пронеслись,
как белая лошадь, перепрыгивающая ущелье.
- Зять не должен волноваться. Драконье тело императора здорово, как цветущее
весной дерево. Вопрос о том, кто будет наследным принцем, поднимать еще рано. Зять
действовал осторожно в последние несколько лет. У принца Хуна нет возможности повторить
старые трюки. Принц Ли отвлечет от нас
его внимание, борясь с ним за благосклонность императора. Как говорится,
журавли и моллюски соревнуются - выигрывает рыбак. Нам остается только
воспользоваться их противостоянием.
Сидя в заднем саду особняка принца Жуна Цзинь Фэнджу, облаченный в элегантную
белую одежду, разговаривал с красивым мужчиной лет тридцати, сидящим напротив. На
столе стояли кувшины с вином и закуски. Ясно, что эти двое выпивали здесь
некоторое время.
Услышав слова Цзинь Фэнджу, красивый мужчина стер грустное выражение с
лица, выпил вино из своего бокала и заметил: «Мне было тяжело эти два дня, я
только и надеялся на твое скорейшее возвращение из Сучжоу. Конечно же, как
только ты вернулся, ты сказал всего
несколько слов, и моя печаль ушла. Вышедшее из твоих уст становится благословением!
Я плохо спал прошедшие две ночи. О! Перед тобой мне не нужно притворяться,
поэтому я буду откровенен. Теперь у меня нет выбора, кроме как сражаться».
Цзинь Фэнджу, по-прежнему сохраняя свою обычную равнодушную улыбку,
сделал глоток вина: «Естественно, почему ты не должен сражаться? Мой дорогой
зять – человек, способный выжить среди интриг императорского двора. Разве он не
был бы разочарован, не добившись результата? Более того, теперь действительно
нет пути назад. Наша семья, и поддерживающие тебя придворные, больше не должны
отступать».
Чжао Лунь кивнул: «Ты прав, Фэнджу. По твоему мнению, что нам делать дальше?
Должны ли мы продолжать оставаться в тени?»
«После пяти лет терпимости темперамент моего зятя закалился. Принц Хун
вспыльчив, принц Ли чрезвычайно горд, а другие принцы посредственны. Однако в
последнее время произошло несколько крупных событий. Если мои ожидания оправдаются,
император позволит тебе разобраться с одним или двумя делами.
Зять не должен думать о других вещах.
Пока вы много работаете, и угождаете всем в суде, старик не запутается.
Он умен, и разум его остр». Цзинь Фэнджу указал пальцем на свою голову и продолжил,
смеясь: «Если вспомнить императоров прошлого, мало кто из них может сравниться
с твоим стариком. Пока зять много работает, старик ... конечно, поймет, что делать».
Он повысил тон в последних четырех словах. Чжао Лунь внимательно
слушал и часто кивал, но при этом стенал: «Я понимаю, мы не можем подавить их
сейчас. Пусть они не замечают меня пока. Пусть лучше кусают друг друга».
После этого он засмеялся и сказал: «Вы посмотрите на этих принцев и
придворных. Они окружили себя советниками и интриганами? У меня же никого нет.
Зачем они мне нужны? Вы, Цзинь Фэнджу, один стоите больше сотни этих мешков,
набитых вином и рисом».
- Зять, если я и лучше сотни
тунеядцев, не делает ли это меня одним из них? - Цзинь Фэн покачал головой.
Чжао Лунь продолжал смеяться: «Да, да, зять сказал что-то не так, наш Фэнджу
- это не мешок для вина и риса, вы настоящий мозговой центр, великий ученый,
рожденный под звездой Вэньцзин, хахаха ...!»
«Зять, ты пьян». С этими словами Цзинь Фэнджу поднялся и
уважительно обратился к Чжао Луню:
«Хорошо, зять, уже поздно. Мне пора возвращаться. В моей семье все есть жены и
наложницы, которые хотят меня утешить. Если я приду слишком поздно, они решат,
что я пошел в бордель, чтобы устроить фейерверк».
Чжао Лунь тоже встал и пробормотал: «Я тебя не понимаю. Что в том, чтобы
пойти и устроить фейерверк? Кто может тебя контролировать? Но ты
такой чистый и самодостаточный. Глядя на женщин в вашем доме, скажите мне,
разве ваши жены и наложницы не стареют? Можно
оставить тех, у кого есть дети, а тех, у кого нет детей, пора заменить новыми. Но
ты не желаешь меня слушать…»
В глазах Цзинь Фэнджу блеснула хитринка: «Не позволяй моей сестре
слышать эти слова. Иначе разве она не начнет грустить?»
Чжао Лунь внезапно прикрыл рот рукой и огляделся, прежде чем нервно
захихикать: «Не волнуйся, не волнуйся. За семь лет пребывания во дворце твоя
сестра родила мне двух сыновей и трех
дочерей. Кто в этом дворце осмелится проявить к ней неуважение? Даже я уступаю
ей три очка из четырех».
Цзинь Фэнджу вздохнул. Он почувствовал облегчение, когда услышал,
что у его сестры все хорошо. Хотя он был умен, но на самом деле очень
устал от этих интриг. Он в основном наблюдал со стороны, как его домашние плетут
свои козни. Если бы взлет и падение фракции принца Жуна не были связаны с
взлетом и падением его семьи, он бы не участвовал. Поэтому всякий раз,
когда Чжао Лунь хвалил его за необычайную мудрость, он считал себя обычным
паразитом.