В порыве чувств Фу Цюнин обняла Чанфэна
и Чанцзяо. По ее лицу безудержно стекали
слезы, похожие на нитку прозрачных бус. Глядя
на нее, тетя Юй тоже заплакала. Чанфэн и Чанцзяо испугались и поспешили
стереть слезы с лица Цюнин своими маленькими ладошками, уговаривая ее: «Мама
... Не плачь ... Не плачь ... Эти плохие дети заставили тебя грустить...»
«Глупенькие, мама не грустит, мама счастлива», - Фу Цюнин нежно
обняла детей, и обратилась к тете Юй: «Послушайте, мы не напрасно заботились о
них. В таком юном возрасте они знают, как побеспокоиться о нас. Кто из тех
избалованных юных господ и барышень, выросших среди богатства, хорошей еды и
дорогой одежды, столь же мил и рассудителен, как наши дети?»
Цяо Юй также вытерла слезы и сказала с улыбкой: «Не правда ли? Слова госпожи
действительно верны. У богатых в семьях часто вырастают бездельники и тунеядцы,
в отличие от детей из семей бедняков, которым пришлось рано научиться вести
домашнее хозяйство».
Фу Цюнин кивнула и снова взяла двух детей за руки: «Не волнуйтесь, ваша мама
знает, что делает. Я не буду работать до поздней ночи, постараюсь хорошо
высыпаться, и не утомлять свои глаза. Вы двое должны усердно учиться. Не беспокойтесь о нас».
Брат и сестра кивнули, затем Фу Цюнин попросила их пойти на кухню, чтобы
посмотреть, приготовлена ли еда. Увидев, что двое детей ушли, она
сказала тете Юй: «Фэн'эр и Цзяо'эр и понятия не имеют, что сегодня спасли мне
жизнь».
Цяо Юй посмотрела на нее широко открытыми от шока глазами: «Госпожа, что
ты говоришь? Почему ты сказала, что дети спасли тебе жизнь? Может ли быть,
чтобы Молодой маркиз действительно
пришел… убить тебя?»
Фу Цюнин горько улыбнулась: «Он приходил не для того, чтобы убить меня,
он приходил объявить о разводе. После развода я должна была бы вернуться во
дворец Чжэньцзян. Даже если бы я хотела жить, мои жестокие дед и отец никогда
бы не потерпели ущерба репутации семьи. Они скорее задушили бы меня веревкой, а на публике бы
сказали, что я покончила жизнь самоубийством».
Цяо Юй потеряла дар речи и побледнела, а Фу Цюнин спокойно продолжила: «На самом деле,
я знала, что такой день настанет. Однако Молодой маркиз пришел намного позже,
чем я думала. То, что мы закрылись во дворе, очевидно, оказалось эффективным. По
крайней мере, нам удалось продержаться пять лет и подождать, пока Фэн'эр и
Цзяо'эр подрастут. Возможно, увидев,
насколько дети похожи на него, Молодой маркиз проникся к ним состраданием. Кто знает,
что творится у него в голове».
На лицо тети Юй медленно возвращались краски. Она пробормотала:
«Возможно ли, что в будущем мастер больше не будет думать о том, чтобы бросить мадам?
Но он…не вернется сюда?»
Фу Цюнин пожала плечами: «Что ж, ему и не следует приходить сюда снова. Но, может
быть, через несколько лет или даже сейчас он заберет Фэн'эра и Цзяо'эр и отдаст
их на попечение другим людям, чтобы дети могли продолжить свои занятия. Может
быть, он будет держать меня здесь всю жизнь, если мне повезет. Или, может быть,
он не подумает о моем вкладе в воспитание Фен'эра и Цзяоэр и разведется со
мной. Это, конечно, никуда не годится.
Хорошо, если Фен'эр и Цзяо'эр
будут включены в семейный реестр, они будут считаться старшим сыном и старшей дочерью
Молодого маркиза. Даже если они не являются его законными детьми, никто не
осмелиться издеваться над ними или ругать их по своему желанию, так что я могу
не беспокоиться об их будущем».
«Нет, господин определенно не откажется от мадам! Молодой маркиз не
настолько бессовестный. В течение всех этих лет ваша служанка слышала, что он не
приводил в дом новых наложниц. Это показывает, что господин способен проявлять
постоянство и преданность. Он не будет таким беспринципным, госпожа может не
сомневаться»,- горячо запротестовала тетя Юй.
«Что ж, я на это надеюсь»,- Фу Цюнин слегка улыбнулась, думая про
себя, что в тот день, когда произойдет самое худшее, она не вернется в особняк
принца Чжэньцзяна, чтобы ждать там смерти. Может, ей стоит разработать
план побега, и присоединиться к оперной труппе, чтобы заработать на жизнь.
***
Цзинь Фэнджу был очень занят, потому что он только что вернулся из
командировки в Сучжоу, куда он ездил по заданию императора. В основном, он мотался
между Императорским дворцом и особняком принца Жуна, выполняя различные
поручения. Днем он не мог выделить время, чтобы посетить свой особняк, но когда
вечером он добрался до дома, ему пришлось провести время со своей женой и
наложницами, по очереди отдыхая в их комнатах. Ему некогда было думать о Фу
Цюнин и двойняшках.
Наконец, когда последствия дела утряслись, император пожалел Фэнджу и специально разрешил
взять трехдневный отпуск в награду за
тяжелую работу и не приходить в суд. В настоящее время Цзинь Фэнджу не был
официально назначен маркизом, он занимал должность одного из редакторов
Академии Ханьлинь. Однако обязанности его заключались не в том, чтобы составлять книги для Академии, а в том,
чтобы проводить инспекции в любой части страны в любое время по приказу императора. Подобные
обязанности говорили о том, что у Фенджу была очень сильная позиция при дворе.
В будние дни он ходил в Императорскую Академию, чтобы помогать в
составлении книг, когда он не получал поручений от императора. Это была
праздная должность, поэтому он имел некоторую свободу, но для него было
редкостью получить целых три выходных без необходимости идти в
суд. Поэтому с чистой совестью он проспал полдня. Когда Фенджу встал,
солнце уже стояло высоко в небе, а Цзян Ши, сидевшая рядом, нежно улыбалась
своему господину: «Вы много работали в эти дни. Подумать только, Вы проспали до
полудня! Однако пора вставать. Сегодняшние события не произойдут без главного
героя!»
«О чем ты? Какого главного героя?» - Цзинь Фэнджу поднялся и начал
умываться, игнорируя влюбленные взгляды, которыми одаряли его горничные. Он бросил полотенце в таз
перед тем, как сесть на стул. Цзян Ваньин лично причесала его и весело
сказала: «Вы, правда, не знаете? Сегодня Ваш день рождения! Как Вы могли
забыть?»
«Мой день рождения? Сегодня 16 апреля?» - Цзинь Фэнджу в изумлении
обернулся, но его слегка похлопали по голове. Цзян Ваньин засмеялась и
сказала: «Не двигайтесь, испортите прическу».
Цзинь Фэнджу слегка улыбнулся, отчего горничные, которые смотрели на
него, покраснели, и сердца их забились быстрее. Однако ни одна из них не осмелилась шагнуть вперед. Они могли
только жаловаться в глубине души: кто сравнится с нашим молодым господином? Не
говоря уже о его будущем титуле Маркиза,
даже если бы он не был Молодым маркизом, разве у него не должно быть хотя бы
несколько горничных, чтобы согреть постель? Разве мы не часто слышим, как
чужие мадам жалуются на количество ночной прислуги у своих мужей? Непонятен
только наш хозяин. До сих пор у него есть только две служанки. Ба, им
явно за двадцать! У них все еще есть лицо занимать время хозяина? Кем возомнили
себя эти лисицы, какую магию использовали, чтобы очаровать хозяина так надолго!
«Вам не нужно служить здесь, выходите», - пока подобные мысли
занимали разум служанок, Цзян Ваньин увидела в зеркале выражения их лиц. Она не
смогла удержаться и улыбнулась, а затем протянула свои тонкие изящные пальцы и слегка погладила лицо Цзинь Фэнджу: «Мой
дорогой кузен так красив. Я до сих пор слышу, как люди говорят, что вы – самый красивый
мужчина в столице. Подумать только, женатый мужчина с несколькими пятилетними
детьми все еще занимает титул первого красавца столицы! Наверняка, это звание
должно было перейти к кому-нибудь другому, но все говорят лишь о Вас. В прошлый
раз, когда я встречалась с Пятой госпожой, все говорили это. Я была удивлена, и
решила замолвить за Вас словечко. Не следует делать Вас настолько знаменитым!
Шесть детей! Какой первый красавец? Но угадайте, что они ответили?»